Генрих согласно промычал, но заметил:

— Да, стража тут не на высоте, это уж точно. Вымогатели и прохиндеи, они и пальцем не пошевелят, если кого-то прирежут за пределами городских стен. Поэтому у каждого крестьянина тут хотя бы нож за пазухой припрятан. По крайней мере, от волков они отбиваются сами.

Мы проходим дальше, спустя полчаса пути оказавшись у главных ворот города. Створки из толстого сруба, окованные медью, они, кажется, вросли в землю так давно, что уже не способны закрыться.

На входе, даже не пытаясь играть в дисциплину, служит охраной пять воинов. Обряженные в броню из вареной кожи, с разным оружием, от кинжалов до дубинок, их роднят лишь повязки из черной ткани на правом плече.

Кажется, оно должно изображать красную гору или что-то в этом духе. Корявый треугольник красного цвета на черном фоне.

При виде нас они перестали быть такими расхлябанными, пинком отогнали в город какого-то мужика, шедшего впереди нас. Руки на оружии, глаза полны настороженности. Наш отлично вооруженный отряд, сильные фигуры и не истощенные лица, всё это здорово напрягало их.

Особенно странные взгляды получаю я. Непонимание, уважение, страх… Моя мантия сразу выдает во мне мага, а покрой и материал — мага успешного и богатого. Для того дизайн и создан.

Полагаю, аура силы и уверенности тоже не помогает нам прикидываться обычным отрядом друзей на прогулке.

— Кто вы такие, назовитесь! — крикнул нам один из воинов сильно загодя. — Не подходите ближе!

Пара вояк показательно завели арбалеты и наложили болты, пока не целясь.

— Я поговорю? — шепотом спросил Генрих. — Я их знаю, наемники Красной Скалы.

— Вперед.

Лучше положиться на местного, я не настолько кичлив, что считаю, будто везде обязан вставить слово.

Генрих раскинул пустые ладони в стороны, приближаясь к ним с громогласным смехом и словами:

— Меня что, уже не узнают в этом славном городе? Фиксар, это же ты, верно? Твою рожу трудно не узнать даже с другого конца озера, уродливый ты хер!

На одного из них уставились остальные, он недоуменно повел плечами, но вышел вперед. Лицо мужика обезображено неровным шрамом от левого глаза, через нос и губы. Кажется, топор в лицо едва не раскроил его башку пополам когда-то.

— Кто ты, сука, такой? — настороженно выдал он, придерживая дубину под рукой.

— Ха, всего-то чуток молодости и ты неузнаваем, — красочно повел рукой в воздухе Генрих, будто не стоит напротив пары готовых арбалетчиков. — Я Генрих, из Туннеля Замогилья. Теперь вспомнил? Или мне молотом тебе извилины в мозгах поправить?

Фиксар, да и другие вояки тоже, напряженно всматриваются в лицо Генриха, понемногу расслабляясь.

— Генрих умеет кой-чего, — еще немного настороженно говорит он. — Только это докажет, что ты это он.

Он показательно смотрит на молот на поясе Генриха, но не говорит вслух, чего хочет.

Командир моей свиты усмехнулся, ловко подцепил молот рукой, провернув тот в воздухе с ярким свистом. Вокруг головы молота закружился видимый ветер, всего на секунду, но это было ясно видно.

— А, теперь верю, — окончательно расслабился Фиксар. — Добро пожаловать обратно в Агилар, хотел бы я сказать. Но лучше бы тебе объясниться, кто тот господин в мантии, от которого мне охота в портки наделать. Пускать такого опасного человека в город… С меня спросят хотя бы, кто он такой.

— Лорд Бальтазар из Кирин-Тора, маг и наш господин, — емко выразился Генрих. — Я и парни из шахты теперь служим ему.

Он показательно провел пальцами по своей молодой щеке.

— Как понимаешь, за очень богатые награды. Тебе бы шепнуть кому надо, чтобы нашему лорду не пришлось самому ходить и искать нужных людей.

Фиксар сглотнул, чего в этом больше, предвкушения или страха, я не уловил. По одним губам читаю его вопрос:

— Благодать?

— Что-то вроде этого. А теперь хватит нас задерживать, терпение господина не безгранично.

— Конечно, — он энергично помахал рукой своим, чтобы разошлись в стороны. — Где вы остановитесь?

— Где-нибудь в Центральном Квартале. «Рунный Медведь» еще работает?

— А чего ему сделается?

— Тогда там. Рад был тебя встретить, Фиксар.

Они пожали руки, после чего уродливая рожа наемника стала такой довольной, что почти не пугала бы детей.

Когда мы вошли в город, я спросил:

— Взятку дал?

— Без рун наемники и пальцем не шевелят, — дернул губой Генрих. — Тридцать рун, думаю, достаточно, чтобы он шепнул кому надо о ваших возможностях. Скоро желающие сами придут к вам, лорд Бальтазар, надо лишь немного подождать.

Вчера я лишь в общих словах выразил свои ожидания от этого города, а сегодня он уже стремится воплощать мои желания в жизнь самым подходящим образом.

Повидав самых разных людей, я уже осознаю, насколько ценен человек с головой на плечах, опытом и здравой инициативой. В сотни раз ценней болванчиков, умеющих только исполнять простые приказы и на которых нельзя положиться, только всё время контролировать.

Как говорится, искал железо, а нашел золото.

— Приятно иметь такого умного подчиненного, Генрих. Продолжай в том же духе и поверь, награда не заставит ждать.

Генрих не стал говорить банальностей в ответ, но я заметил, как более пружинистой стала походка, в на губах поселилась едва заметная улыбка.

Полагаю, после стольких лет подавления и забвения, быть оцененным по достоинству — это настоящая честь для него.

— Расскажи мне о географии города, Генрих. Куда мы идем?

— В «Рунный Медведь», лучшую гостиницу Центрального Квартала. Ах да, Кварталы. Их всего четыре. Центральный, там главное Рынок, Золотая Улица и особняки всякие. На берегу Озерный Квартал, доки и пирсы, склады. От ворот через Рынок и на пирсы, это главная артерия города, самая широкая дорога, по которой можно ориентироваться. А главную улицу в Центральном Квартале называют Золотой Улицей, там большинство магазинов, таверн и гостиниц.

Генрих достал с пояса флягу, быстро промочил горло, заткнул пробкой с хлопком ладонью и продолжил, махнув рукой на Восток.

— На восточном берегу реки, что делит город, Старый Квартал, а на западном Новый. Старый Квартал это то, с чего начинался город, там живет большинство горожан. Обычные дома, пара таверн, нечего больше сказать. А Новый, не смотря на название — трущобы, место сборища бандитов, наемников, нищих, бродяг и шлюх. И, конечно, всех тех работяг, что таскают мешки и ящики на пирсе. Так было до дракона, сейчас туда вообще лучше не ходить. Кровавые бои рабов и чудовищ на подпольных аренах, воры и убийцы в подворотнях, нормальному человеку нечего там делать. Нищета и голодные люди без надежды, за кусок хлеба и горсть рун своих детей отдадут и спасибо скажут.

Один из моих солдат поддакнул:

— Раньше там все процветало из-за контрабанды и Гильдии Воров, держащих это дело. Я слыхал, сейчас там уже дошло до того, что люди людей жрут. Лучше никогда не есть то, что они варят на толпу в больших котлах. Повезет, если выловишь в миске кошачий хвост, а не чего похуже.

Генрих кивнул с неприятным выражением лица.

— В слухах есть доля правды, — процедил командир. — Дракон, сука, весь рыбный промысел на озере в гроб загнал, на всех еды не хватает. Торговля через озеро тоже в жопе, по ночам без света кое-как возят, когда везет, когда нет. Но Агилар всё еще держится, хоть много людей и покинуло его. Я посещал город несколько раз в год и за последнее столетие был свидетелем, как он всё больше катился в пропасть. Больно видеть, особенно когда был свидетелем былого великолепия. Не Лейнделл конечно, но здесь тоже кипела жизнь. А сейчас?

Генрих махнул рукой на окружение.

Мы идем по главной улице, по мостовой, уложенной гладкими камнями. День в разгаре, но людей мало. Даже мы, целый отряд, никому не мешаем на пути, свободно идя по правой стороне дороги. Дома по бокам улицы показывают упадок своим видом, старыми камнями, заросшими мхом стенами, выбитыми окнами… Нежилых как бы не половина.