Спустя пару минут ходьбы за листьями и на всякий случай парой замеченных интересных травинок, полных жизненной силы, я вернулся. Всего десять минут повторения такого же процесса и прозрачный концентрат листьев кустов Рябины готов.

— Иди сюда.

Намазал руку Леонарду. Сыпь тут же проходит, если бы моргнул, пропустил бы процесс.

— Отлично.

Теперь последние этапы Алхимии. В нескольких мензурках я подобрал более оптимальную концентрацию при Смешивании. А теперь моя мана завершит процесс, Уравновешивая оба эффекта, чтобы они не уничтожали или ослабляли друг друга, а поддерживали.

Гармония эффектов в зелье, вот что отличает квалифицированного Алхимика от деревенской ведьмы.

— Готово, — поднял я на свет мензурку с красным зельем. — А теперь… Не ори.

Скальпель втыкается в предплечье солдата, оставляя сантиметровую колотую рану. Никакой опасности, но выглядит не очень.

— Ах, больно!

— Говорю же, не кричи! — сунул ему в здоровую руку зелье. — Пей.

— Ладно-ладно… А оно точно больше не ядовитое, господин?

— Пей сказал.

Леонард вздохнул, словно готовясь сигануть с обрыва в море, а не выпить нормальное, экспериментальное, почти точно безопасное зелье от мага, которого знает всего день. И который порезал его скальпелем. Дважды.

Это я себе напоминаю, что не надо давать ему пинка, у солдата опасения здравого человека. Я становлюсь слишком резковат?

Не успел я задуматься о своём поведении, как Леонард ришился и выпил зелье. Утёр рот, причмокнул.

— А на вкус даже неплохо, — поднялись светлые брови. — С кислинкой.

— Ты бы лучше на руку смотрел.

— О, не болит… Заросло.

Он вытер кровь, там осталась только свежая кожа без шрамов.

— Как ощущения, желудок не болит, голова не кружится?

Ленард прислушался к себе, осторожно потрогал живот, грудь. Робко, а потом широко и смело улыбнулся.

— Чувствую себя… Хорошо. Нет, даже прекрасно! Тело лёгкое как пёрышко. Ха-ха-ха! Зелье Здоровья! Это как Багровые Слёзы! И это всего лишь из Рябины? Вы потрясающий маг, лорд Бальтазар!

Я не удержался, чтобы не поправить:

— Из моей маны, навыков Алхимии и Рябины, в таком порядке. Но спасибо. А теперь посиди так хотя бы полчаса, если побочных эффектов не будет, сварю ещё несколько порций.

Я достал свой личный гримуар для записей, карандаш и стал зарисовывать растение, записывая первую версию рецепта.

Назову его… Рябиновое Зелье. Просто и понятно.

Ламон очнулся со стоном. Лежащий солдат с непониманием смотрит на Стол Алхимии, появившийся из ниоткуда, меня и Леонарда.

— Моя башка сейчас расколется… Чем так терпко пахнет? Что происходит?

— Леонард, — не отвлекаясь от гримуара, показал подбородком. — Объясни, я занят.

Скрип несмазанных петель дубовой двери сопровождает наш вход.

Большой и просторный зал, похожий на зал в церкви. Ряды скамеек, статуя женщины в плаще с капюшоном на месте божества. И несколько полок с книгами, плотно уставленных рядом, вот что сразу привлекло мой взор.

Несколько шагов по туско красному ковру по центру тут же поднимает клубы пыли в воздух.

— Кха-кха, — я прикрыл нос рукой. — Пыльновато здесь.

— Хорошо, — отзывается Альрик, расслабляя пальцы на рукояти меча. — Значит, давно никого не было. Приберемся, не сложна задача.

Леон дерзко поддакнул:

— Ага, это не Привитого Отпрыска завалить!

— Ой, заткнись, придурок, — добродушно усмехается Альрик, возвращая меч в ножны. — Лучше начинай искать ведра и тряпки.

— Я?

— Видишь еще кого-то не раненного? Даже исцеленным нужно время на отдых. За работу, болтун.

Хоть остальные воины двигаются без боли или признаков ран, исцеленные моим новым зельем, никто против слов Альрика не пошел и уборщиком сходу не вызвался.

Уныло вздохнув, Леон засунул арбалет в широкую кобуру за поясом, рядом с колчаном болтов.

— Мы тут хоть надолго, господин Бальтазар?

Осматривая ряды книг, я отвлекся на ответ:

— Судя по этому богатству знаний, минимум на несколько дней. Если нас не побеспокоят. Еду и воду я предоставлю, а вы предоставьте мне тишину и безопасность.

— Сделаем, лорд Бальтазар, — спокойно принимает приказ Альрик. — На побережье водятся крабы и наземные осьминоги, приберегите свою чудесную магию, господин. Мы с голоду не пропадем.

— М? — вот это уже привлекло мое внимание по-настоящему. — Отказываетесь от магической пищи? Разве она вам не понравилась?

— Лучше понять сейчас, как много и часто нам ее нужно, чтобы поддерживать молодость и живость ума, господин.

Очень утилитарно и по делу. Я хотел и сам проверить, но думал, будет жестоко предлагать такой эксперимент. Они только выбрались из состояния полутрупов, должны как огня бояться вернуться.

Недооценил выдержку древних воинов… Что же, они сами вызвались.

— Дельная мысль. Так и поступим. Но если надо, только спроси. Хм, что это за надпись?

Я вызвал «Руку Арканы», чтобы очистить грубые знаки на постаменте, прямо под искусно выточенными из камня босыми ножками женщины.

Прозрачная фиолетовая рука из Тайной Магии сноровисто счищает слои пыли, обнажая серый цвет старого гранита.

Строчки плотно набитых слов, выточенных даже не резцом скульптора, а по виду просто чем-то острым. Я прищурился, читая и с облегчением понимая, что легко понимаю каждое слово. Последние опасения исчезли, проблем с чтением не будет, местные адаптировали, но не меняли до неузнаваемости Язык Рун, что пришел ко мне с обретением Руны.

Значит ли это, что даже дети тут могут читать без обучения? Такая способность для общества ученых и магов словно дар божий… Или это дар лишь для тех, кто достиг сгущения Золотой Руны, хотя бы самой младшей в последовательности? Что-то мне подсказывает, что второй вариант.

Сосредоточившись, я вник в слова, с каждой строкой адаптируясь и почти не запинаясь.

«Опавшие листья принесли нам весть. Великое Кольцо Элден разбилось. Там, за туманом, у нас дома — в Междуземье.

Марика Бессмертная, наша королева, бесследно пропала, и Годвин Золотой первым пал в Ночь Черных Ножей.

Вскоре отпрыски Марики, Полубоги, завладели осколками Кольца Элден. Одурманенные обретенной силой, они развязали войну, вошедшую в историю как Раскол. Войну, в которой не было победителя. И тогда Великая Воля отреклась от них.

Восстаньте же, Погасшие! Усопшие, в которых тлеет жизнь. Все мы слышим зов давно утраченной Благодати.

Герои и потомки героев, знаменитые и безызвестные, благородные и низкие, могучие и слабые, праведные! Или порочные до глубин черного сердца…Отправляйтесь за Море Тумана, в Междуземье.

Дабы предстать перед Кольцом Элден. Обрести власть над Элденом… И всем миром.»

Я прочитал их вслух, подспудно ощущая странное чувство воодушевления в груди. В этих словах есть сила, помимо поэтической составляющей. Словно это…

— Пророчество, — скучающим тоном говорит Альрик. — Сейчас уже не найти книг, откуда бы не вырвали это проклятое пророчество. Но здесь, Погасшие, как вижу, выточили его слова в камне.

— И кто же их произнес?

Альрик немного нахмурился, поднес руку к подбородку, шершавая кожа перчаток не мешает ему яростно почесать щетину.

— Как же его там… Пророк Хем или Хом… Вспомнил! Хельрам Проклятый. Он не был Погасшим, называл себя пилигримом Двух Пальцев, скромным монахом. Но именно его слова пробудили все это безумие и наплыв Погасших на наши земли. Я не видел его лично, но слышал, то был скрученный и горбатый ублюдок с седой бородой до колен, в черной рясе и кандалами на шее из ясеня. Пророк Хельрам был одним из первых, кто прибыл на берега Междуземья и продолжил проповеди Пророчества Двух Пальцев уже здесь.

Альрик неприятно, жестко усмехнулся, прищурил золотые глаза:

— Многим это не понравилось, да почти всем. Амбициозным или просто уставшим от вечной войны людям его пророчество было словно удар по яйцам. Война Раскола окончилась. Они столько вытерпели и бились, ради чего? Чтобы прибежали Погасшие на пепел их битв и объявили себя победителями? Хельрам бродил по разрушенным землям и разбивал надежду на мир. Но он исцелял людей чудесами, а потому его не поднимали на вилы недовольные крестьяне. Лорды были не так великодушны, особенно когда слова Пророка начали сбываться.