Это уже за гранью фракционной борьбы или обычной ненависти врагов. У какого ублюдка не будет даже капли чести, чтобы выкопать и осквернить могилы предков твоего противника? У Мараша Черного, вот у кого.

Тайрон вздохнул.

Может, утянуть такое Зло за собой на смерть не такой уж плохой конец для Вадельди… Лучше, чем позволить ему попирать себя и лишиться остатков достоинства.

— Я не настолько сошел с ума от злости, — мрачно сказал Марцио. — Разве я не позволил тебе отправить малыша Экеса с докладом к магу? Такой умный человек, как Бальтазар, наверняка поймет мой посыл и оставит его там. Если мы все падем, семья Вадельди не исчезнет.

— Да, ты прав, — приободрился Тайрон, вспомнив улыбчивого племянника с хвастливой манерой речи. — Экес не подведет семью, если это бремя настигнет его. Но, может, лучше подождем подмогу от мага?..

— Тайрон, — перебил его Марцио, чей взгляд и тон обжигают серьезностью. — Как же мы выживали без него? Мы с Бальтазаром союзники. Не его дети, ради которых он обязан встать грудью на защиту или подтирать сопли. Не рабы, которых ему не захочется терять. Мы не бессильны. Бальтазар оказал Агилару достаточно помощи.

В разговор вмешался третий, рыцарь в закрытом шлеме, но с молодым голосом:

— Ты слишком беспокоишься, Тайрон. Притяжение сильных понятно, но не слишком ли ты быстро пал к чужим ногам? Оставь семье хоть каплю достоинства, старик.

— Я о ваших же жизнях беспокоюсь, баран!

— А нам насрать, — весело фыркнули из-за шлема. — Если мы умрем, то мы умрем. Зато предки не будут презирать нас за трусость и слабость. В этом Слава Вадельди!

Слова были о смерти, но тон настолько бодр и харизматичен, что остальные рыцари семьи его поддержали веселым гулом, развеяв мрачную атмосферу. Даже наемники перестали хмуриться и рыскать глазами по переулкам, словно думая, куда сбежать.

Марцио впервые за час улыбнулся. Голос молодого рыцаря обладал таким заразным магнетизмом и энергичностью, что даже сквозь тучи его мрачного настроения пробился светлый луч.

— Надо было оставить тебя, Орфей, а не Экеса.

— Я бы тебя за это ни за что не простил, — подшучивает молодой рыцарь. — И ты это знаешь.

Отряд из почти полусотни воинов достиг цели. Впереди на площади стоит церковь, в окнах которой ни капли света, окруженная холодным и неестественным туманом.

Из слов разведчиков все они уже знали, что ждет внутри. Бойня, трупы, враги. Ничего нового для Междуземья в наши дни.

Через черные провалы окон с разбитыми витражами ощущается чужое внимание, словно из глазниц трупа без глаз. От такого вида прежде светлой и чистой Церкви Марики всех пробирает дрожь.

— Он здесь, — сказал тише, чем хотел, Марцио.

Внезапно с крыши церкви ему отвечает громкий голос:

— Да. Я здесь. Так почему бы тебе не подойти ближе, Вадельди?

В свете луны на небе и тусклом отблеске Древа Эрд на глаза всех показывается фигура в плаще ворона.

Во взгляде серебристых глаз сверху-вниз легко читается презрение. А в голосе насмешка, когда он развернулся и пошел прочь:

— Я жду тебя внутри. Всех вас.

Прим. Автора.

Я редко оставляю примечания о сюжете, но метко)

Игроки Элден Ринга могли натыкаться на пещеру подземелье с Некромантом Гаррисом. Он скрытый босс, а в пещере с тайными стенами столько нежити, что хватит на небольшую армию. Оружие из голов жены и детей тоже канонично, кстати. Кроме описания оружия и имени мы ничего не знаем о Гаррисе.

А в одном из неплохо защищенных проходов находится сундук с сэтом брони убийцы с плащом ворона. Вроде уникальная для всей игры.

Что броня убийцы ворона делает в подземелье с Некромантом, тоже уникальным, черт возьми? Это заставляет игроков гадать.

Когда я ломал над этим свой бедный мозг, то подумал, разве убийца и некромант не два парня, пытающиеся организовать «безотходное производство»? Забавная мысль.

Они и правда могли бы работать в паре, пока одному темному магу не придет в голову идея, что тело сильного убийцы более интересная штука, чем очередная партия крестьян.

И вот оттуда я развил идею этих двух персонажей от «каноничного» сотрудничества на Плато Альтус до фанатской теории, которую вы читаете в фанфике.

Это потребовало немало копаний в скудном лоре, придумывания и траты клеток мозга за кадром, так сказать.

Больше я таких примечаний писать не буду, но оно будет вам напоминать в будущем о том, как я раздуваю из скудных крох настоящие дворцы фантазии. Будет жалко, если вы не сможете их подмечать без такой подсказки. И не так интересно)

Все в стиле старины Миядзаки. Я же все-таки фанат, верно? ^_^

Я подошел к церкви сбоку, стараясь не слишком громко наступать на разбитые стекла витражей, лежащих на земле снаружи.

Хотя я молод, врываться сходу в бой с головой, как герой без мозгов, не звучит для меня круто. Если из-за минутной разведки кто-то умер, значит, он был недостаточно хорош, не моя вина.

Шум битвы внутри церкви сливается в хаос какофонии звуков, в котором нелегко разобраться. Запах вони крови, как на скотобойне, резко впивается в ноздри, я поморщился.

Отвратительно. С неохотой внутри я специально вдохнул носом дважды, заставляя привыкнуть, чтобы запах не отвлек позже. Как и ожидалось, после резкого контраста с резким запахом стало терпимо. Это даже не уловка, а просто привычка. Алхимия не для брезгливых.

Каждый толковый алхимик обладает развитым обонянием, но это никогда не должно ему мешать. Если из-за запаха реагента вздрогнешь или потеряешь концентрацию, то во взрыве в лицо можешь винить только себя.

Разбитое окно церкви топорщится осколками, как оскаленная пасть. Я заглядываю внутрь, стараясь быстро и незаметно оценить происходящее.

А внутри такое зрелище, что я даже опешил на секунду. Горы трупов, осквернение святынь, подвешенные полумертвые жертвы… Шум битвы сливается с наговорами фигур в черных мантиях, а холодный туман с запахом кладбища на полу не дает ошибиться в вердикте происходящего.

— Некромантия, — едва слышный шепот вырвался из губ вместе с шипением гнева.

Зрелище десятков людей в темных балахонах, ритуальные круги на полу и кучи трупов… Все это было как лезвие, без жалости срезавшее корочку с ран на моей памяти, едва начавшей оправляться после трагедии Даларана.

Бесчисленная армия мертвецов. Плеть. Артас.

Пальцы дрожат. Я стиснул пальцы в кулаки, вдыхая кровавый запах силой так глубоко, что в груди болит.

Это не помогло.

Я скрылся в тенях за окном, обновил «Тайный Интеллект». Чувство горя и гнева преодолела волна рациональности, прохладой огладив мозги и заставив не реагировать эмоцией, а думать.

Новый взгляд в окно был спокойным, оценивающим, подсчитывающим.

Церковь разделилась на две половины в битве. У входа все занимают воины Вадельди, а с другого конца наступают призраки. Воины и рыцари в броне… Со знаками рыбы тех же Вадельди?!

Некроманты сжигают кости или бросают в жаровни прах, а кровавый туман из гор жертв делает огонь красным, полным зла и шепота скорбных душ. А потом из ритуальных кругов восстают призраки, что защищают некромантов.

Живые люди сражаются с ними с яростью, но их гнев направлен на культистов, что посмели бросить в бой против них собственных же предков.

Ярче всего битва полыхает вокруг трех точек, лидеров семьи.

Марцио больше командует, чем сражается, но он мастерски владеет рапирой, поражая уязвимости в призрачной броне. Его клинок развеивает призраков не меньше, чем десяток обычных воинов вокруг разом.

Тайрон Вадельди сражается грязно, его арбалет вспыхивает магией при каждом выстреле, а болты вонзаются в глазные щели шлемов призрачных рыцарей, самых опасных противников. Метает ножи он тоже мастерски, помогая там, где едва не погибают товарищи.