Но больше всего внимания привлекает незнакомый мне молодой рыцарь на передовой. Его молодой голос с задором, энергичность и решительность в ударах меча поддерживают все поле боя надеждой и силой, которые я видел только в самых преданных Свету Паладинах.

У врагов два лидера, но оба не сражаются. Знакомый мне Мараш Черный сидит на троне, наблюдая за всем как за постановкой.

А ближе к ритуальным кругам находится старец с белой бородой и ужасным оружием из трех голов в руке. Он полон такого зла, что глаза алые и черные, а душа буквально воняет насильственной смертью жертв. От одного вида этого ублюдка меня замутило. Чудовище под человеческой кожей.

Культисты жалко слабы, но их почти двадцать и они обладают какой-никакой магией. Призраки призываются десятками, а среди живых уже есть раненные и мертвые. Мараш и главный некромант чувствуются сильными врагами, каждый может дать мне неплохой бой.

Мои союзники явно вязнут и ничем не смогут помочь. Если бы враг не играл с ними, Вадельди уже бы потерпели поражение.

Паршивая ситуация. Я силен, но не настолько, чтобы войти и сокрушить все там чистой силой. К тому же не знаю, какие еще козыри в рукавах есть у культистов и какой силой обладает лидер.

Мараша тоже легко со счетов лучше не сбрасывать. На что способен убийца его уровня в хаосе?

И сколько еще могут призвать призраков эти чертовы некроманты?! Пока я наблюдаю, они не останавливали призывы ни на секунду.

Жертвенные ритуалы превращают смерть, боль и жизнь в магию, позволяющую даже таким слабакам творить призыв за призывом. Сколько людей они использовали, чтобы сделать такое, безумные сволочи!

Это не похоже на некромантов у меня дома, те предпочитают использовать чистую Смерть и Тень, копя собственную силу, а не полагаясь на внешние атрибуты. Все же именно к личной власти они стремятся больше всего.

Это больше похоже на… Древнюю магию крови и проклятий.

Вот уж не думал, что столкнусь с такой ритуальной гадостью, даже если никогда не бывал в лесах троллей с их жертвенными Вуду. Кажется, что Зло существует в каждом мире и никуда от такого дерьма не денешься, чтоб его.

Я быстро оглядел всю церковь. Как я могу использовать местность? Груды трупов можно поджечь, но трупная гарь повлияет больше на нашу сторону. Есть еще живые пленные…

Черт, это же владелец «Рунного Медведя» там висит? Мужик плачет и даже не пытается вырваться из пут, явно сломался психически. Остальные пленники не лучше.

Помощи от них не жди.

Взгляд остановился на потолке. Тяжелая кованная люстра с огарками свечей висит на одной цепи. Весит такая ой как немало. Но главное, где она висит.

Прямо над частью ритуальных кругов и даже троном, на котором сидит Мараш. Если бы я смог… Нет, никаких «если». Я сделаю это.

Если железная люстра размером втрое больше тележного колеса рухнет в неожиданный момент, это может переломить ход битвы и дать нам преимущество.

Отойдя назад, я остановил взгляд на крыше церкви и колокольне, через которые можно попасть внутрь со стороны врага. Хорошо, была не была.

«Скачок» принес меня на крышу. Прежде чем идти к колокольне, осмотрел местность с высоты, предполагая, куда могу отступить и затеряться в переулках, если придется бежать.

Стыда за пораженческие мысли перед началом боя я не ощущал. Долг перед Далараном за продолжение наших традиций и магии был для меня в тысячи раз важнее и тяжелее, чем сотни жизней незнакомцев и даже весь этот город.

Я порядочный маг, а не безмозглый.

Жаль, конечно, но на самом деле я никого здесь не знал и ничем им не обязан. Я бы стоял насмерть за Даларан, но за Агилар? Нет.

Меня ничто не сдерживало от отступления, чтобы победить позже.

Звуки битвы стали громче, снизу очень гневно закричал что-то неразборчиво Марцио. Надо поторопиться.

Когда я проник внутрь с колокольни и спрятался наверху, в тенях стропил и потолочных балок, то увидел, что все довольно плохо.

Ряды призраков возглавляет более высокий и рослый рыцарь-призрак. Его шлем и доспехи кажутся более массивными, а мотивы гравировки сделаны в стиле чешуи рыбы. Большой наплечный щиток с гербом сельди указывает на такую же принадлежность к роду Вадельди, как у остальной нежити.

Но из-за этого призрака все живые сражаются так, будто им на руки повесили кандалы.

Когда сидящий на троне Мараш засмеялся и заговорил, я понял, почему.

— Нравится, Марцио?! Сражаться с основателем собственной семьи, создавшим Агилар! Особенно с таким же именем, как у тебя, вот это умора! Марцио, убей Марцио, ха-ха-ха!

— Мараш, какая же ты тварь! — почти рычит глава семьи.

— Да я сама любезность, — противно хихикает убийца. — Потому что он еще сопротивляется, не сражаясь в полную силу. Какая воля даже в смерти спустя столько лет. Но это бесполезно! Гаррис, сделай все веселым!

Старый некромант обнажил желтые зубы в широкой ухмылке, тоже предвкушая бойню предков против отчаявшихся потомков. Он поднял булаву, указывая на живых, приказал:

— Марцио Вадельди, Рыцарь Серебряной Чешуи! Вспомни свою силу, сражайся, убивай, уничтожай! Во имя Ведьмы Зимы и Конца, сокруши все!

Когда Гаррис упомянул какую-то Ведьму, я заметил на лицах живых нескрываемый страх. Реальность не дает мне времени подумать над этим.

Названный призрак застыл, дернулся дважды, словно изо всех сил сопротивляясь… Но магия оказалась сильнее. Алые огни зажглись в щелях шлема, а сам он стал плотнее, реальнее. Аура сильного существа вокруг него стала ощутима даже мне, что уж говорить об обычных людях внизу, отшатывающихся в страхе.

А потом рыцарь поднял меч, вызывая яростную бурю вокруг себя, и бросился в бой!

Всего за три удара он лишил жизни пятерых солдат, а потом на его пути встал молодой рыцарь семьи, храбро встречая своим мечом его. Но один удар нежити переломил стальной клинок с жалобным звоном, второй вскрыл нагрудную броню, а третий отправил в полет с рассеченной грудью.

Много кто из людей вскрикнул:

— Орфей! Нет!

Включая и главу семьи, но ему лучше было позаботиться о себе. Потому что неживой рыцарь уже встал напротив Марцио, занося над головой клинок так быстро, что не успевает глаз.

Тайрон бросился к нему, но уже понимая, что не успевает даже закрыть своим телом. Ложе арбалета пустует после выстрела, перевязь с ножами тоже пуста.

А все остальные не могут служить хотя бы смазкой для меча, даже не видя удара, не то чтобы успеть прикрыть главу своим телом.

В тот самый момент, когда Марцио осознал конец своей жизни, мести и дела, ощущая невыносимую горечь в сердце и такое яркое нежелание, что перехватило дыхание…

За его спиной на земле зажглась пентаграмма, а потом из-за плеча протянулась огромная фиолетовая рука, увенчанная тяжелым браслетом и когтями как кинжалами.

Меч призрака ударил по когтям и был остановлен.

Над головами толпы возвышается широкоплечая верхушка Стража Арканы, совершенно невозмутимо взирая на все происходящее фиолетовым огнем в глазницах. Вторая рука элементаля грубо задвинула Марцио себе за спину.

А когда Страж ударил в ответ, то неживой рыцарь проскользил по кровавому полу на добрых пять шагов.

И в этот момент неразберихи и резкого слома ожидаемой картины событий…

Наверху на цепи железной люстры, удерживающей эту громаду в воздухе, резко собрался круг фиолетовой магии, сжимающей большую силу.

Я сжал кулак. Двойной слой.

«Тайный Взрыв»!

Лязг разорванной цепи был негромок, но зрелище падающей люстры уж точно привлекло внимание.

Мараш, сидящий на троне, успел поднять голову и даже встать, но и только. Люстра упала прямо на него, придавив по концам еще трех культистов и призрака. Недомагов сразу насмерть, но убийца не погиб, а был лишь придавлен и награжден сломанными костями от матушки гравитации.

— Кто это сделал?! — громко и яростно закричал старик некромант.