Лазурный осколок срывается с руки в фигуру, что испуганно ахнула. Магия ударила его в плечо, заставив сорваться с окна и рухнув вниз, на улицу. Но мой слух, обостренный ночью и тишиной, не слышит звука падения или крика.

Что-то успело выпасть из рук вторженца на пол комнаты. Бумажка?

Мои солдаты открыли дверь, оглядывая комнату.

— Господин?

Взмах моей руки зажег свечи на люстре, озаряя всю комнату теплым светом.

— Ничего особенного, просто кто-то пытался залезть в комнату.

— Что?!

Солдаты тут же насторожились. Один подошел к окну, оглядев округу. Даже высунулся, чтобы посмотреть вниз.

— Никого не вижу.

Только теперь я, не ожидая удара из-под окна или арбалетного болта, подошел. Поманил пальцем взлетевшую бумажку с пола, развернул.

Надпись «Мы знаем» и знак руки, держащей кинжал. Показал солдату, в золотистых глазах мелькнуло узнавание, с неприятным выражением лица сказал:

— Этот знак я знаю. Гильдия Воров.

— Понятно.

Записка смята и выброшена в окно. С презрением говорю:

— Клоуны.

Хотели показать свою власть и силу в этом городе, проникнув ко мне и подложив записку, заставить испытывать страх. Что за банальный и детский способ. Который провалился, выставив их неумелыми дураками.

— Я должен ранить его в плечо «Снарядом Блестящего Камня». Может, сейчас он валяется где-то в ближайшей канаве, скуля от боли.

— Нам выйти поймать его?

— Нет. Отправляйтесь на пост у двери. Эти крысы не стоят траты нашего времени.

Воины переглянулись.

— Вы уверены?

— Да, я уверен. Не буди Генриха посреди ночи, расскажешь ему утром.

По их лицам видно выражение «приказ есть приказ», оба отправились обратно, тихо затворив дверь за собой.

Я закрыл окно и обновил паутинку. Мне все равно, прячется ли человек где-то внизу, обливаясь потом от паранойи, боясь, что приведет меня на свою базу. Я мог бы создать «Чародейский Глаз» и проследить.

Но зачем мне тратить свой драгоценный сон на всяких придурков? Мне безразлично, какая из стай жуков в этом городе нацелилась на меня.

Когда придет время, я заставлю исчезнуть все.

Ночь в Агиларе не заставляет город засыпать. Наоборот, самое веселое тут как раз происходит при свете луны и звёзд.

Вот и сегодня глубоко в трущобах Нового квартала, где шумит толпа и яростно звучат эмоции азарта, кипит ночная жизнь.

— Рви его!

— Давай же!

— Нет, чтоб его, мои деньги!

— Ха-ха-ха, я выиграл, выиграл!

«Бойцовская Яма»

Две крупные собаки рвут друг друга на части, в стороны летят мех и кровь, подогревая сердца зрителей кровавым зрелищем животной жестокости.

Наверху, вне глаз трибун и зрителей на них, на всё это взирает с трона в тенях один человек.

Облаченный в черное с головы до ног, в капюшоне и маске, на плечах украшения в виде вороньих перьев. Серебристые глаза смотрят на всё без эмоций или жалости к зверям, просто задумчиво и пусто.

Вокруг трона рассредоточено пара десятков приближенных, каждый из них на улицах внушающий авторитет человек. Но здесь они просто напряженные и даже немного испуганные пешки человека на троне.

Любому знающему сердца людей человеку будет с первого взгляда понятно, на что полагается местный лидер, чтобы удерживать власть. Самое жестокое, прямое и эффективное оружие тирана.

Страх.

Из прохода появился гость. Оставляя за собой капли крови, человек, одетый неприметно, как вор, пришел к сидящему на троне. Держась за плечо, истекающий кровью что-то зашептал главному в этом месте.

Серебристые глаза сузились, под тканевой маской губы презрительно кривятся. Он выплюнул ругательство:

— Жалкий неудачник!

— Я, к-ха, оставил послание… Он увидел его. Я слышал, как он сказал «клоуны» и выбросил наш знак из окна.

Раненный вор протягивает на ладони скомканную бумагу, как будто это должно смягчить его провал.

— Принц, я…

Слова осеклись от действий сидящего на троне. Черный клинок с шелестом проносится по воздуху, повинуясь крепкой руке. Удар был так быстр, что раненный до этого вор не успел среагировать.

Острое лезвие пробивает грудь и сердце. Убитый падает, как мешок овощей, грузно и тяжело. Кровь пятнает грязный пол еще сильнее, притягивая взгляды своим расширением лужи под трупом.

Убийца протирает тряпкой клинок, командуя таким холодным тоном, что у видевших все это стынет кровь:

— Бросьте этот мусор псам в питомник. Такие неудачники годны только на собачье дерьмо.

Не смея глядеть на него, пара людей утащили труп в темноту. Он улыбнулся под маской, втягивая носом запах арены и страха окружающих.

Да, они должны бояться… Ведь убитый, с которым так расправились, был самым доверенным лицом, берущим задания прямо у лидера долгие годы!

Все они не смеют даже громко дышать в угрожающем присутствии человека, которого в этом городе называют Принцем Ворон.

Он резко воткнул кинжал в ножны, задержал взгляд на победившем противника псе внизу. Кивнул, будто правда одобряя то, что победивший пес пожирает павшего. Шум бродяг, горюющий или ликующий из-за их мизерных ставок, никак его не трогает, давно став привычным фоном.

Наконец, один из окружающих, не выдерживая напряженности, спрашивает:

— Принц, нам собрать людей? Если он вас оскорбил, то это всего лишь один маг…

— Проблема не в маге, — резко прерывает его Принц Ворон. — А в месте, где он живет. «Рунный медведь» не так прост. Никто не знает, как поведут себя те отбросы за городом, если что-то случится…

Пару раз покачнувшись с пятки на пальцы, как гибкая пантера, темный господин Агилара развернулся и пошел на выход.

— Этот… Бальтазар. Он однажды покинет гостиницу. Тогда я лично покажу ему, что не стоит недооценивать Гильдию Воров! А пока вы все работайте как обычно.

От его шагов все расступаются, как гиены перед голодным львом. А в глазах, скрытых тенью капюшона, блестит хищный интерес. Под маской губы облизнулись тонким, влажным языком.

Несколько дней спустя.

«Рунный Медведь», комната Бальтазара.

Я стою у открытого окна, заложив руки за спину. Взгляд скользит по крышам и переулкам внизу, теням, более темным, чем должны быть.

Меня вполне неплохо видно снаружи, а интуиция меня редко подводила. Там кто-то есть. И он хочет моей крови.

Это ощущение легкой беды, опасности, дующей в шею и затылок, могло бы мешать спать более слабому духом человеку. Но я этим скорее был позабавлен.

Крысы, которая даже не осмеливается напасть прямо, боясь репутации гостиницы, нечего бояться. И я вполне догадываюсь, кто это может быть. Даже попросил Франка и Генриха собрать нормальную информацию о местной страшилке, Принце Ворон.

Вспомни солнце, вот и лучик. Стук в дверь, голос Генриха:

— Господин, это мы.

Я отошел от окна, оставив его приоткрытым для притока свежего воздуха.

— Заходите.

Генрих и пара солдат зашли, руки солдат заняты деревянными шкатулками простого вида. Внешность Генриха и его солдат немного изменилась, теперь они носят накидки поверх доспехов. Бледноватый, но это фиолетовый цвет со знаком Кирин-Тора.

Начав зарабатывать неплохие деньги, в большом городе приобрести партию накидок — дело одного дня в ткацкой мастерской.

— Зелья на столе, — махнул рукой в угол комнаты. — Упакуйте сами.

Там в углу стоит Алхимический Стол с готовой партией зелья. Уже привычное дело, без вопросов солдаты пошли упаковывать по три флакона Зелья Рябины на шкатулку.

Я не собирался осчастливить каждого бедняка или продавать зелья поштучно. Я хотел сразу иметь дело с состоятельными людьми, способными покупать мои зелья снова и часто, а не раз в год, кое-как накопив на одно.

Такой подход окупился. Через Франка проведя пару первых сделок, обо мне заговорили в богатых кругах. Теперь посланцы чуть ли не круглосуточно ожидают новых партий в трактире гостиницы, а мой кошелек наполняется так быстро, словно руны туда текут сами.