— Это невозможно! — кто бы сомневался, Метикор. — Шуткам должен быть предел, старик! Я не для этого покинул теплую постель и ждал этого выскочку внизу! Я…

Я вздохнул, поднимая руку:

— Ладно, с меня довольно.

Щелчок пальцами!

— Бе-е-е!

На мраморный пол, цокнув копытами, упала белая овечка с очень тупым взглядом. Это разрядило атмосферу, Филеас и Амарат усмехнулись.

Я перевел взгляд на девушку.

— А я молчу!

Она с такой опаской смотрит на мою руку, что смешно. И это волшебница Даларана? Легкая угроза и она даже забыла, что почти невозможно поддерживать трансфигурацию больше, чем на одном существе. По крайней мере на моем уровне.

И обычно магов нельзя так превратить, они сопротивляются. Или просто сильных существ с защитой от магии. Но кто сделал ублюдка эльфийского магистра таким жалким? Почти не ощутил сопротивления.

— Вот и молчи дальше. Уведи этого барана отсюда, будь добра. Не покидайте башню, иначе…

По взгляду она поняла, что я не шучу. Нервно улыбнувшись, Эрика подняла Метикора и попятилась.

Когда она ушла, неловко прижимая к себе овцу, я услышал:

— Бальтазар… — полное отеческого укора.

— Простите, учитель, но они бы только мешали.

— Не вини его, учитель, — поддержал меня гулким баском Амарат. — Все равно они ничего не решают и мало что знают.

— И ты не расколдовал чары Бальтазара, — воткнул фразу Финеас, глядя в потолок.

— Но формально… Ох, ладно, правда не время для этой возни. Я хочу серьезно поговорить, мои ученики. Но сначала я задам только один вопрос всем вам. Что будете делать, если Даларан падет? Отвечайте правду.

Под сияющим маной взглядом старика мы ощутили себя детьми, которых собираются отругать. На такой испытывающий взгляд на моей памяти способен только учитель.

Финеас не выдержал первым:

— С моими навыками и опытом нигде не пропаду. Штормград сейчас единственное царство вне угрозы Плети, там мага-зачарователя с руками оторвут. Обоснуюсь там в Квартале Магов.

Учитель повернул голову на в второго ученика.

— Амарат?

Боевой маг Кирин-Тора, убивающий чудовищ и чернокнижников, противостоящий вышедшим из-под контроля экспериментам и просто волевой человек, замялся.

Все мы знаем его ответ — сражайся до конца. Среди магов он один из немногих мужчин, связанных честью по-настоящему. Если бы не талант мага, ему стоило стать паладином, мы часто так шутили… Сейчас что-то не смешно.

— Все с тобой понятно, — разочарованно вздохнул Архимаг, поворачиваясь ко мне: — Бальтазар? Ну же, просто говори что думаешь.

— Даларан это не просто город, — серьезно отвечаю я. — Это идея, воплощенная в виде города. О магах, вместе ищущих истину, творцах, создающих чудеса.

Я поднял руку, на тыльной стороне ладони зажегся синевой глаз. Слова шли от сердца, когда убежденно высказал сокровенные мысли:

— Пока хотя бы у одного мага на руке горит Знак Кирин-Тора — Даларан никогда не падет!

Архимаг облегченно улыбнулся.

— Хоть один из вас научился… — старик потянулся к поясу и отстегнул небольшую пурпурную сумку с золотой застежкой. — Тогда это твое.

Я, доверяя учителю, взял сумку размером с кулак. Мощные чары, вплетенные в ткань, подсказывают мне о силе и дороговизне этой зачарованной сумки.

— Это Наследие Даларана, — объяснил старик. — Большинство моих знаний в книгах и заметках, я так же забрал некоторые тома в Аметистовой Крепости. И немного ресурсов, которые трудно достать.

Идею старого Архимага нетрудно понять. Трудно смириться с таким весом ожиданий.

— Итак, мне что, сейчас бежать? — постарался я сказать с иронией. — Я вообще-то тоже маг Кирин-Тора. Мой долг сражаться, моя семья и друзья здесь. Вы здесь! К тому же, некроманты Плети хоть что-то умеют, пространство вокруг города на замке, не телепортируешься.

— Прости, — старый Архимаг выглядит действительно огорченным, почти до слез. — Простите, все.

— Учитель?

— Момент слишком близок. Я просто не успел сделать ничего иного…

Его прервал громогласный рык, пробивающий защиту башни как бумагу.

— Архимонд Осквернитель пришел в этот мир!

Учитель вскинул посох, восклицая:

— Финеас, Амарат, помогите мне!

У моих ног вспыхнул массив рун, который я не узнал, слишком сложно для моего уровня. Конечности прижаты к телу невидимой силой, я даже говорить не могу, только смотреть с мольбой.

Мои старшие без чепухи и слов подняли посохи, вливая ману в массив. Я ощущаю, как ломается и растягивается само время, сворачиваясь в кокон вокруг меня.

Мои глаза бегают по связкам рун как сумасшедшие, пытаясь понять что я вижу. Запрет, изгнание, пределы, бездна времени…

Телепортация вне времени? Нет, даже вне мира! Какого демона ты задумал, учитель?

Отвратительно быть выжившим, я не хочу. Моя девушка еще в городе, Мия ждет и надеется на меня. У нас только все налаживаться стало, мы думали снять дом на двоих на окраинах Даларана. Моя мама так болела за нас, о нет, мама!

Нежелание и страх за близких пылают внутри меня ужасающим пожаром, но я не могу даже пальцем пошевелить.

Не делай этого со мной, учитель! Спаси себя, ты же Архимаг, а я просто новый маг!

— Прости, Бальтазар, — причитает Каледос, словно прочел мои мысли, не прекращая подавать ману в массив. — Я знаю, я все знаю. Я видел… Ты сможешь, мальчик мой, верь в себя. В сумке хрустальный шар, я записал видение, чтобы ты не забывал, как пал Даларан. А теперь… Прощай. Возроди Даларан! Отомсти за нас! Помни, только ты способен на это, Бальтазар, только ты один из всех!

Последней фразой я слышу теплый дрожащий голос старика, падая в темноту меж миров:

— Я люблю тебя, мой лучший ученик…

А потом ужасающий треск камня пронзил слух грохотом, а по коже лезвиями прошлось ощущение такой могущественной темной силы, что я против воли сначала задрожал от страха. А потом, осознав что это значит, от горя.

Даларан пал.

А потом только тьма окутала меня. Она принесла мне утешение насильно, окутав чувства и заморозив тело, отправляя куда-то в бездну.

Во тьму вне времени.

Под землей.

Сырость воздуха оседает коже, прохлада пытается тянуть из тела тепло. Звонко звучат капли, падающие в воду с потолка пещеры.

Из трещин и дыр на потолке исходит рассеянный свет, которого едва достаточно, чтобы увидеть свои руки.

Я в пещере. В явно наполовину рукотворной пещере, судя по следам инструментов на стенах.

Прячусь в маленьком отнорке, скрючившийся в клубок, словно обнаруженная фермером крыса, жалкая и слабая. Так я себя сейчас и чувствую.

Моё тело, разум и сама душа меняются, сам мир подстраивает меня под свои законы.

Я всё тот же человек, с теми же чертами. Но если сравнивать, то я был скульптурой из песчаника, а теперь из мрамора, я карандашный набросок, ставший изображением красками.

Всё ещё тот же по чертам, но изменившийся в своей сути.

Это процесс, который не должен допускать ни один человек. Такого глубокого изменения своего Я, такого интимного и личного… Но у меня нет выбора.

Я чувствую, что если воспротивлюсь этому процессу, то вернусь в бесконечную Тьму. Я туда не хочу.

Ничто, Тьма Без Времени. Я дал ей много названий, пока моё тело блуждало там, скованное, но защищённое магией учителя.

Хотя это было унизительно для гордости независимого существа и мага, я в некотором роде восхищаюсь теми процессами, что происходят во мне.

Я не становлюсь сильнее или слабее, но теперь я выражен в Мире таким образом, каким не смог бы представить.

Моя история, моя сила, упорство моей воли и сам потенциал сущности, всё это выражается одним круглым веществом — Руной.

Связывая всё во мне, показываясь только глубоко внутри, где-то между сознанием и сном, душой и телом, разумом и бессмысленностью.