Тут я офигел второй раз подряд. Хотя чему удивляться? У Пупсика теперь свои «каналы». Личные порталы ему Многомерная выдала сама, и куда он по ним бегает, мне никто не докладывает.

Затупок закончил с разравниванием, отряхнул лапы и уселся передо мной. Покосился на яблоню, потом на меня, и я сразу понял, что разговор будет серьёзный. Тем более что начал его он сам.

«Мне пора на следующее испытание, » — сообщил он. — «Многомерная зовёт, а за яблоней кто-то должен присмотреть.»

Я заржал.

— А я тут при чём?

«Но я бы хотел, чтобы присмотрел ты, » — на полном серьёзе заявил Затупок.

Я вгляделся в его морду и понял, что он ни хрена не шутит. Чудо-Яблоня для него сейчас самое ценное, что есть во всей Многомерной, и он совершенно спокойно предлагает мне бросить все дела и сторожить дерево. И это мне, на котором, пока Лиза в Крепости, висит целая Империя, Земля, Араз и куча всякой «важности»!

— А Братан не справится? — осторожно уточнил я.

«Не, ну ты что, » — медоед даже лапами всплеснул. — «Я его люблю, но он ту… не очень умный!»

И ведь говорил он это совершенно искренне. Я смотрел на него и не понимал, смеяться мне или плакать. Медоед, блин, поумнел! Ещё недавно он обсыкал всё подряд и самоубивался, падая с деревьев, а теперь Братан для него, видите ли, тупой.

— Шнырька? — с надеждой спросил я у воздуха.

Тень возле бочки возмущённо заколыхалась, и из неё показалась недовольная морда мелкого.

— Ещ-щ-щё чего! — зашипел он. — Мне эта ваш-ш-ша яблоня на кой-хрен ш-ш-шдалась? Я Теневой Король! Ищ-щ-щи ш-ш-шебе другого ш-ш-шадовника!

И нырнул обратно, не дожидаясь ответа, как и положено Его Величеству.

Затупок тем временем поднялся на задние лапы, скрестил передние на груди и посмотрел на меня сурово. Снизу вверх, конечно, но у него и снизу вверх как-то получилось свысока. Смысл был понятен без всяких слов: если моей яблоне будет грозить опасность, ни на какое испытание я не пойду.

— Ну вот, начинается шантаж, — расстроился я.

И самое паршивое, что шантаж работал, ведь испытания мне нужны не меньше, чем ему. А из сильных на Земле сейчас, как назло, почти никого не осталось. Волк со своими ребятами через Араз отправился в гости к Хронике, на её планету, Бухич у братьев, Лиза там же, а остальные по уши в делах. Можно было позвать Бурбулиса, но он же её пропьёт. Или начнёт самогоном поливать, чтобы росла веселее.

Я перевёл взгляд на ведёрко у корней. Там лежало что-то серое и мелкое, на вид обычная зола из печки.

— Это что, пепел?

«Не просто пепел, а вулканический пепел, » — важно сказал Затупок. — «Со специальной планеты. Со специального вулкана.»

Я потянулся к ведёрку силой, потому что от пепла шло что-то горячее и очень знакомое. Такую наглость я узнал бы где угодно.

— Ты что, к Карамельке через пол-Многомерной сгонял?

Поручик пожал плечами с видом «подумаешь, мелочи какие». Только меня не обманешь: внутри он сейчас прямо раздувался от гордости и пыжился, какой он крутой перец.

Тут меня разобрало уже по-настоящему.

— Так чего мы тогда велосипед изобретаем? — отсмеявшись, предложил я. — Давай сюда мою девочку. Она за яблоней и присмотрит.

Поручик уставился на меня круглыми глазами. Ему это, похоже, вообще в голову не приходило, и я заржал снова.

— Ну вот, — сказал я, вытирая слёзы. — Как только мне кажется, что ты окончательно поумнел, ты сразу меня разочаровываешь.

«Сам дурак, » — буркнул медоед и исчез.

А через секунду меня уже облизывала большая кошка размером с гиппопотама. Она встала во весь рост и положила передние лапы мне на плечи, так что я, Великий Охотник, на минуточку, чуть не сел прямо в свежее удобрение.

— Давно не виделись, милая, — сказал я Карамельке, гладя её по горячей шерсти.

«А почему ты не сказал, что этот меховой дурачок теперь по всей Многомерной может ходить как у себя дома?» — тут же уточнила она.

«Я всё слышу!» — обиженно заявил Поручик, который уже сидел рядом.

«А я и не скрываю своего мнения, » — хмыкнула пантера. Дерзила она всегда и всем, кроме меня.

— За яблоней присмотришь? — кивнул я на деревце.

Карамелька наконец слезла с меня, обернулась и оглядела яблоню, ведёрко и разровненный под стволом «чудесный» пепел.

«Ага, так вот для чего ты удобрения просил.»

— А он что, тебе даже не сказал, для чего? — удивился я.

«Не-а, я же говорю, тупая скотинка.»

«Эй! Я Избранный!» — возмутился Затупок.

«Ну, поздравляю, » — снова хмыкнула пантера.

— Такая охрана тебя устроит? — сквозь смех спросил я у медоеда.

Тот насупился и опять встал столбиком, скрестив лапы. Видно было, что он злится и обижается одновременно.

«Да хватит тебе, мохнатая жопа, » — Карамелька подошла к нему и неожиданно лизнула своим большим шершавым языком, от пуза до макушки. — «Ты же знаешь, что я любя.»

На этом медоед сдался и поплыл. Шерсть у него после её языка встала торчком в одну сторону, морда расплылась в довольной улыбке, и очень скоро он разрешил Карамельке охранять яблоню, выдал ей десяток указаний по поливу и свалил на испытание.

«Ну, что тут у нас нового?» — Карамелька с любопытством огляделась. — «Где твои самочки? Слышала, что у тебя котятки родились. Познакомишь?»

— Познакомлю, — пообещал я. — Только ты сначала сядь. «Котяток» у меня за это время набралось на целый прайд.

Вот ведь сказал Затупку, что «яблочной нянькой» не буду, даже замену себе нашёл. А теперь сижу возле его дерева, посматриваю, чтобы никто случайно не наступил на свежеполитую землю. Договорился, Сандр. Молодец! Браво, блин…

Карамелька лежала чуть дальше, вытянувшись на солнце. Пока я рассказывал ей про семью, она успела улечься на бок, подложить лапу под голову и закрыть глаза. Поначалу она ещё отвечала мне, потом только шевелила ухом. На рассказе про то, как я отправил Лизу в Крепость, окончательно уснула, наверное, решила, что ничего нового. Хозяин опять попал в историю, а теперь объясняет, почему так и задумывалось.

Я убрал с травы лопатку, которую бросил медоед, и посмотрел на свою кошку. Красивая, зараза, даже с учётом размера. В её мире как-то некогда было толком рассмотреть, во что превратился мой котёнок. Там сразу нашлись желающие подраться, потом Многомерная напомнила о себе. Здесь же можно было спокойно посидеть рядом и порадоваться.

Уходила она искать свой путь котёнком, а вернулась королевой. Сейчас пантера подставляла солнцу брюхо и на королеву мало походила, но я-то знал, что будет, если рядом появится кто-нибудь чужой. Ее хвост чуть дёрнулся и лёг на дорожку. Лапа у неё теперь такая, что прежний диван в квартире не пришлось бы долго раздирать. Один раз потянулась, и можно за новым ехать. Помню, я ещё возмущался, когда она обивку располосовала. С тех пор имущество приходилось менять по куда более неприятным причинам. А кошка выросла. Сама, без меня. Она нашла, с кем сражаться, научилась побеждать и смогла вернуться домой. Вот последнее почему-то радовало сильнее всего.

Казалось бы, чего так умиляться? Насмотрелся я за свою жизнь на тех, кто вырастал сильнее собственных наставников. Среди братьев это вообще было поводом для праздника, на котором наставник первым объяснял всем, благодаря кому выросло такое чудовище. Даже если его ученик последние пару столетий учился исключительно на собственных ошибках. Только хватало и других. Провожаешь человека, слушаешь, что он собирается сделать после возвращения, а потом приходится выяснять, где искать его останки, но иногда не находишь даже их. От всех планов остаётся недопитая бутылка, которую он велел приберечь до встречи.

Охотников часто считали бесчувственными. Наверное, потому, что мы умели разговаривать и шутить даже после такого. Но повторять раз за разом подобные поиски никому из нас не нравилось. Зато стоило кому-нибудь вернуться с победой, и братья сами собирались за столом. На таких посиделках обычно задерживались до утра. Уйти спать можно и завтра, а пока все здесь, хочется побыть вместе.