План Инферно. Дворец Заебоса

Заебос лежал в бассейне и слушал, как уточка не крякает.

Уточка молчала с той минуты, как он лёг в бассейн. Митяй делал вещи на совесть, уточка была исправна, просто у Кровавого Герцога не поднималась рука «крякнуть» уточку. Он лежал по самый подбородок в тёплой воде, смотрел в потолок, с которого свисал кусок мозаики с Сейлор Мун, и пытался понять, где именно закончилась война и началось то, что было сейчас. По ощущениям это было как-то… неправильно. В какой-то момент вокруг стало тихо, а его тело само дошло до бассейна, разделось и легло в тёплую воду.

Отпуск, значит, второй по счёту. Первый продлился шесть суток и кончился, когда из портала шагнул Райнер и сказал «вылезай».

Заебос всё-таки ткнул уточку в бок. Она крякнула голосом покойного капеллана Иннокентия, и в этом кряке было столько презрения, что Кровавый Герцог прикрыл глаза.

Нападать на Сатану, пока тот рисует пентаграмму, было идеей Райнера, а как это сделать, придумывал, как всегда, Заебос. Райнер только спросил, где Повелитель держит рабочую площадку для воскрешений.

Площадка была в мёртвом мире, который Сатана держал пустым на случай, если пентаграмма вдруг рванёт. Заебос там бывал один раз, по молодости, и воспоминания остались так себе. Дальше всё пошло очень быстро и, что самое обидное, без него. Агарес привёл войска Третьего Круга и ещё каких-то князей, которые присягнули Заебосу, но почему-то пошли воевать с Агаресом. Легионеры Охотников встали своими привычными квадратами центурий, ну а внуки Сандра встали куда хотели. А потом Райнер повёл Легион в Огненные катакомбы, потому что Заебос, чтоб его, проговорился, что катакомбы выходят прямо под площадку. Сказал он это просто так, для полноты картины, а Райнер кивнул и включил в план. С этим Охотником нельзя было разговаривать, как с нормальным существом. Он слушал, кивал и просто делал. Никакого веселья!

За долгую жизнь Заебос научился читать любого собеседника, потому что от этого зависело, кто из них к вечеру останется с душой. Райнера он прочитать так и не смог, потому что читать там было нечего. Кодекс, Дар, Легион и одно-единственное выражение лица.

В катакомбах Заебос надел на себя истинную форму, чего давно себе не позволял. Чёрную сталь, седые волосы, плащ цвета свежей крови. Из его тени полезли твари, которые жрут память, и патрули Сатаны, встречавшие колонну на поворотах, вспоминали, кто такой Кровавый Герцог, ровно за миг до того, как забывали всё остальное. Это было приятно. Заебос даже успел подумать, что война, если разобраться, тоже своего рода отпуск, только чуть веселее.

Приятное закончилось, когда на площадку вышли двадцать четыре адских легиона Повелителя Инферно.

Сатана дураком никогда не был. Пентаграмму он рисовал в мёртвом мире, но легионы держал рядом, и когда под площадкой затряслась земля, легионы пошли встречать гостей. Заебос помнил, как уже вылез из катакомб, поднялся на холм и смотрел на это чёрное поле, на ряды, уходящие в горизонт, и как в голове у него крутилась одна дурацкая мысль. Не затащим…

Но легионеры Райнера сомкнули щиты, и первый удар демонов разбился об их щиты, как любая угроза об стену Первой Крепости. Затем последовал второй удар. Во время третьего Агарес пошёл вперёд один, над полем встало его Чёрное Солнце, и адский легион, который стоял против него, просто перестал существовать. Это было красиво и совершенно бесполезно, потому что за одним легионом Инферно стоял следующий, а за ним ещё двадцать один.

Внуки Сандра к этому моменту уже были где-то в тылу у Сатаны. Как они туда попали, Заебос так не понял. Он видел, как рыжий, которого свои называли Финном, стоял на плече каменного истукана, возникшего непонятно откуда и что-то орал, а тот слушал. Он видел, как блондин Дар торговался с командиром вражеского легиона прямо посреди боя, и дьявольский командир, кажется, соглашался. Твиста было не видно вообще, и это означало, что где-то сейчас будет сюрприз. А затем внезапно открылись порталы. Причём эти порталы не горели голубым огнём Кодекса и не пылали багровым пламенем Инферно, а были какие-то все разные. Один фиолетовый, один какой-то серый, один вообще просто чёрный квадрат, из которого пахло сыростью и старым подвалом. И оттуда пошли демоны.

Заебос знал в Инферно всех. Каждого князя, каждого архидемона, каждую мелочь, которая когда-нибудь пыталась продать ему свою душу в рассрочку, но этих демонов он не знал, и никто не знал. Они были в странной броне, и у половины из них на груди висели металлические бирки с номерами, как на складе. Один из них, здоровенный и шестирукий, нёс на плече знамя, на котором было написано что-то на языке, который в Инферно давно забыли. У другого на цепи болталась печать какого-то торгового дома. Третьего демона, Заебос готов был поклясться, он видел на гравюре в библиотеке Лимба, в разделе «вымершие».

Легионы Сатаны, к их чести, попытались понять, кто это. Командиры кричали, требовали назваться, посылали гонцов и забавно орали что-то вроде «мы с вами одной крови», но чужие демоны их игнорировали. Они просто врезались в тыл адских легионов, и у Сатаны сразу не стало тыла.

Заебос стоял на гребне с открытым ртом. Рядом стоял князь Третьего Круга, тоже с открытым ртом. Князь повернулся к нему и спросил, откуда эти… гхм… пришельцы. Заебос ещё раз внимательно осмотрел все это разномастное войско и наконец увидел знакомый флаг, который тащил впереди маленький, но очень злобный демон с красной повязкой на лбу.

Заебос икнул от внезапно накатившей тошноты.

— Кажется, это Костя, — сказал он.

Князь не понял. Заебос объяснять не стал, потому что есть вещи, которые можно только пережить. Демонолога Константина, как правило, не переживал ни один встретившийся ему демон. Ну разве что он давал ему вечную клятву верности. И да, у Кости было своё войско. Все демоны и черти, которых он когда-либо вызвал, купил, нашёл, выиграл, унаследовал или подобрал на дороге, а Костя подбирал всё, что плохо лежало в Многомерной, всё это сейчас шло по мёртвому миру Сатаны, как Костя шёл по жизни. Легко, непринуждённо и не спрашивая разрешения.

К тому времени, как Чёрное Солнце Агареса опустилось за гребень, всё было кончено. Легионы Сатаны никто не разбил. Их просто зажали между Легионом Охотников, войском Агареса и Костиным зоопарком, и в какой-то момент командиры адских легионов начали складывать оружие, потому что дальше воевать было ссыкотно, да и не за кого, в принципе.

Пентаграмма на площадке стояла недорисованная, с тремя пустыми кругами. Сатана успел запустить два из трёх и Костя тут же бросился изучать новую пентаграмму. Райнер посмотрел на это, хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал, удалившись. Внуки Сандра побежали грабить сдавшихся демонов.

Ламия пришла ночью после боя.

Заебос спал в шатре, который поставили ему на гребне холма, потому что до дворца было далеко, а Райнер сказал, что переговоры с Сатаной будут завтра. Проснулся он от того, что в шатре кто-то был. Ушами Ламию не услышишь, зато у Заебоса имелось кое-что получше, то, что у нормальных существ называется инстинктом самосохранения, и развито оно у него было лучше всего остального.

Она стояла у входа, вся в чёрном, без свиты, без охраны, и выглядела так, будто пришла на похороны, причём на свои.

— Он меня приговорил, — сказала Ламия без предисловий. — Ты знаешь, что это значит.

Заебос знал, что это значит. Когда Сатана приговаривал генерала, тот уходил на перерождение и ждал. Иногда недолго, а иногда так долго, что Сатана про него просто забывал, и генерал оставался в энергетическом плане без тела, без имени, без права даже поскулить. Астарот сейчас был там. Ламия туда не хотела.

— И что ты хочешь от меня? — спросил Заебос, хотя прекрасно понимал, что она хочет.

— Контракт, — она достала пергамент, уже написанный. Одна строчка. — Ты меня защищаешь, а я тебе служу. Всё!