Карамелька приоткрыла пасть, показав кончик языка. Вот и пусть отдыхает… Как минимум заслужила.

Моих людей тоже придётся отпускать. Уже отпускаю, Волчара сейчас вместе с парнями хозяйничает на чужой планете. Вернутся они явно сильнее. Или погибнут, если ошибутся там, где ошибаться нельзя. Однако я не могу их всегда держать при себе, это погубит их гарантированно, просто позже.

Я поморщился и потёр шею. Ладно, слишком уж мрачно получается. Отойти ведь тоже можно. А однажды решить, что с тебя достаточно, и перестать искать неприятности ради следующей ступени силы. Семьёй заняться, домом. Я ведь никого из своих за отказ лезть в очередную мясорубку не выгоню. Другое дело, что пока желающих остановиться не наблюдаю.

Тому же Волку я помог устроить жизнь. Семья есть, титул тоже, с достатком давно всё хорошо. Казалось бы, посиди дома, порадуйся тому, что заработал. Он, конечно, радуется. Вот только стоит предложить поход, и сразу спрашивает, какое оружие брать. Огородник из Андрюхи не получился. Если однажды увижу его посреди грядок с лопатой, сперва проверю, что он там строит. Очень уж вероятно, что окоп или минное заграждение возводит.

Дорничев в этом деле вообще уникален. Может перебить кучу врагов, вернуться и всерьёз расстроиться из-за картошки. Будет ходить по полю, выкапывать клубни, сравнивать, и совершенно искренне считать это самым важным занятием на сегодня. Из всех знакомых мне бойцов так умели только он и друиды. Последним по работе положено, а Ликвидатор сам до этого дошёл. Счастливый человек.

Я поднялся и подошёл к Карамельке. Провёл ладонью за ухом, там, где она всегда любила. Кошка чуть подалась навстречу, даже не открыв глаз. Под горячей шерстью понемногу отпускало напряжение. Плечо опустилось, лапа съехала с морды. Давно она так не спала, судя по всему.

Там, у себя, ей приходилось постоянно быть королевой. Даже когда рядом свои, всё равно смотришь, кто подошёл, чего хочет и почему остальные уступили ему дорогу. А ещё слушаешь, что происходит за пределами твоих владений. Потому что соседи тоже хотят жить хорошо. Желательно за твой счёт. Здесь рядом стоял я, и Карамелька могла позволить себе просто уснуть.

— Спи, моя девочка, — сказал я, ещё раз погладив её по голове. — Дома ты.

Усы дрогнули, на этом разговор закончился. Со стаей обычно так и работает. Пока вожак сильнее всех, остальные могут заниматься своими делами. Пожрать, поспать, детёнышей вырастить. А если кто-то придёт мешать, разберётся вожак. Ему самому с отдыхом хуже. Самый сильный в стае ещё не значит самый сильный в округе. Всегда найдется сосед покрупнее, и придётся доказывать, что место занято. Не доказал, скоро твою стаю поведёт кто-нибудь другой, если от неё вообще что-нибудь останется.

Можно, конечно, настолько задолбаться от этих визитов, что начать рвать жилы и стать сильнее всех, до кого сумел добраться. Тогда появится время и самому прилечь. Одним глазом всё равно посматривать, но хоть так.

Казалось бы, я тоже кое-чего добился. Люди уже знают, кого звать, если к ним на огород бог забрёл. Враги мою силу только что проверили на собственной шкуре. И где мой отдых?

Я разобрался с Кольцом, получил непонятную тварь на Луне. Вернулся домой, нашёл Скульптора. Занялся им, медоед срочно потребовал охранять яблоню. С таким расписанием я, как и Дорничев, скоро садовником стану.

Я посмотрел на небо. Высоко над усадьбой прошла бледная вспышка. Через некоторое время появилась ещё одна, ближе к горизонту. Сила перекатывалась по повреждённым участкам, и я видел, как неровно она там движется. Местами скапливалась, потом прорывалась дальше. То, что эти уроды сделали с Землёй, за пару дней не исправить. Тут даже приблизительного срока я бы не назвал. Мы научились отбивать нападения, однако после каждого остаётся такое, с чем потом ещё разбираться и разбираться.

В стене дырку можно заделать, если есть материал и рабочие. А вот получится ли вернуть прежнее состояние самому миру, в который столько времени совали чужую силу, я пока не знал. Планета держалась. Спасибо ей хотя бы за это.

— Мелкий, глянь, что там Виктор делает, — попросил я, вернувшись к краю дорожки. — Только не пугай. Покажи мне из Тени.

Из-под ближайшей скамьи высунулась морда.

— Опять ш-ш-штатуи? — Шнырька глянул на меня, дёрнув ухом.

— Они самые, — подтвердил я. — Хочу посмотреть, как работает, когда над душой не стою.

Мелкий исчез, и вскоре перед глазами появилась мастерская.

Парень был занят. На столе раскрыты книги с картинками, несколько толстых альбомов лежали прямо на полу. Между страницами торчали закладки, рядом валялись листы с зарисовками. Виктор то подходил к одной статуе, то возвращался к столу, что-то сравнивал и снова брался за работу.

Афродита стояла у входа, по-прежнему при оружии. Хорошо, что я решил лично не заглядывать. Опять пришлось бы объяснять ей, почему хозяина беспокою.

Сейчас Виктор занимался какой-то дамой в длинном платье. Скульптор, который делал её прежде, явно испытывал трудности с лицами. Один глаз был чуть выше второго, рот сдвинут, щека получилась такой, будто женщину перед работой покусали пчёлы. Хотя откуда мне знать, может, она именно так и выглядела? Заказчица заплатила, мастер выполнил. Спорить с благородной дамой из-за формы её щёк себе дороже.

Виктор, впрочем, был с ним не согласен. Он провёл пальцами по подбородку, убрал руку, затем посмотрел сбоку. Потом отошёл, принёс раскрытый альбом и поставил его так, чтобы видеть страницу прямо во время работы.

Камень под ладонью сдвинулся, совсем немного, но лицо уже стало другим. Витя снова отошёл, наклонил голову и вернулся поправлять уголок рта.

Парень уже минут пять возился с улыбкой. Для боя от неё никакого толку, закрой лицо шлемом, и никто ничего не заметит. Но Виктор увлёкся настолько, что даже про остывший чай забыл. Наконец он отступил, вытер руки и улыбнулся сам. На постаменте стояла красивая женщина. С прежней я бы её теперь разве что по платью узнал. Витя ещё обошёл статую, проверяя со всех сторон, и только после этого принялся за пальцы на её руке.

Да он художник, оказывается. Я ведь ожидал, что он начнёт вооружать всё подряд. Потом придёт, покажет, сколько сделал, спросит, что дальше. А ему хочется каждую вещь довести до того вида, который самому нравится. Не знаю, исправляет он ошибки прежнего мастера или портит чужую задумку, зато работает с таким удовольствием, что лишний раз вмешиваться расхотелось.

Хороший мне сотрудник достался. Очень хотелось бы на этом и остановиться, но подозрения никуда не делись. Вовремя он явился, ничего не скажешь. А ещё этот спрятанный Дар. И пожар, после которого он решился прийти, тоже хотелось бы проверить. Я уже распорядился собрать сведения о его прежней жизни. Посмотрим, что принесут, а пока выводов делать рано. При этом устраивать человеку допрос каждые полчаса я не собирался. Москаленко наблюдает, Папа вниз его не пустит, сам буду время от времени приглядывать. Вполне достаточно, чтобы пока не отравлять ему жизнь собственными сомнениями.

Виктор перевернул страницу, затем наклонился над рисунком, потом осторожно подхватил кисть статуи обеими руками. Точно живому человеку помогал устроиться удобнее.

Ладно. Работай, Витя. Очень надеюсь, что ошибаюсь именно я.

«Спасибо, мелкий, » — передал я по связи, отпуская картинку. — «Пусть занимается.»

Карамелька всё так же лежала на солнце. Я посмотрел на неё, затем на свою скамью и задумался. Может, мне действительно прилечь? Даже удобнее получится. Раньше мы с ней часто устраивались рядом, и никто от этого не страдал. Разве что мебель, но здесь мебели под кошкой нет.

Постоянно восстанавливать силы я умею. А вот когда в последний раз просто спал, без попытки заодно стать чуть сильнее, уже не вспомню. Наверное, стоит попробовать.

Лёг я рядом с ней, подложив руку под голову. Карамелька чуть повернулась, придвинула ко мне бок и продолжила спать. Тепло-то как.

Я поудобнее устроился у неё под лопаткой, вытянул ноги и некоторое время смотрел на верхушку яблони. Она торчала совсем недалеко. Главное, чтобы Затупок не вернулся с испытания прямо сейчас. Увидит, что «охрана» дрыхнет, начнёт скандалить. Хотя я ещё не дрыхну, только собираюсь.