Когда же придет пора вывести потомство, а это бывает каждый год, с конца июня по июль, змеи занимают «квартиры» грызунов и в них откладывают яйца. Едва яйца будут отложены, из них быстро — один за другим — вылупятся малыши: кобрята и гюрзята.
Несколько раз я обнаруживал ядовитых змей даже на деревьях, но цель у них была вполне земная: прохладиться на легком ветру, а если повезет, можно и птичку изловить.
Таким приемом я воспользовался и в посольстве.
Одну гюрзу я привязал малозаметным конским волосом над садовой дорожкой, по которой британские спецназовцы патрулировали периметр. Естественно, что рассерженная змея цапнула первого же патрульного за шею. Как тот орал! Но на шею жгут не наложишь. Так что этого спецназовца спасти не удалось. Солдат из «кокни» корчится на земле, пена изо рта пузырится, а гюрза шипит и язык показывает. Смех и грех!..
Впрочем, улыбался украдкой только я. После десяти тысяч поединков с пресмыкающимися и проживании бок о бок в доме со змеями для меня это была привычная картина. Ничего особенного. Для остальных это было жуткое в своей противоестественности зрелище, которое произвело надлежащее впечатление на невозмутимых всегда отборных британских вояк.
Еще несколько раз я, с присущим мне остроумием и цинизмом, выпускал змей возле будки садового инструмента. Пока охрана посольства не вообразила, что там находится змеиное гнездо.
После этого спецназ обходил это место десятой дорогой. Но это не афишировалось и осталось маленьким солдатским секретом. Официально граница по-прежнему была на замке. И я мог теперь всегда покинуть охраняемое британское посольство, не привлекая внимания охраны.
Ближе к полуночи, я, одетый в черную удобную одежду, вышел в сад и нужном месте перевалил через ограду, тайно покинув охраняемую территорию. «Ночь тиха, пустыня внемлет богу, и звезда с звездою говорит…»
Знаете ли вы анатолийскую ночь? О, вы не знаете анатолийской ночи! Божественная ночь! Очаровательная ночь! Мир был красочным и прекрасным. Все тихо. Благочестивые люди уже спят.
А вот неблагочестивым спать некогда — наступает самая рабочая пора…
Азарт взбаламучивал кровь. Что удобно, так это то, что моя вилла находится в шаговой доступности от квартала посольских особняков. Утром, идя от Мары, я заскочил туда, оставил фотопленку и дал задание отпечатать к вечеру фотографии. Заодно и предупредил управляющего Мехмеда, что пусть не ложится спать, а дождется меня. Я буду поздно, ближе к полуночи.
А теперь прошел три квартала, и я у себя. Мехмед меня впустил. Фотографии были готовы. Не только утренние. У Мехмеда был знакомый слесарь, который сделал мне ключи по слепкам. Так что я полностью выпотрошил сейф британского посла, набитый тайнами до краев.
Толстая пачка фотографий содержала листов пятьдесят. Первоклассного материала. Даже если просить по 2 тысячи баксов за лист, набегает сто тысяч долларов. Или скинуть сумму до пятидесяти тысяч? А то жадность фраера сгубила. В общем-то, сумма тут особо роли не играет. Конечно, немцы все равно мне заплатят фальшивками, которых у меня и так завались, но если я буду работать бесплатно, то меня никто не поймет. Это вызовет кривотолки.
Я завернул пачку фотографий в бумагу и поместил в саквояж.
Не удержался и посмотрел скопившиеся свои деловые бумаги. В турецкой их части. А тут было на что посмотреть. Приморские отели строились и работали, табачные плантации покупались. В последнее время я решил разместить вокруг Анкары сеть птицефабрик. Ну не свинофермы же мне в мусульманской стране размещать?
Все было оборудовано по последнему слову техники. Даже не сороковых годов, а скорее пятидесятых или начала шестидесятых. Здесь счастливо наложились мои знания из будущего и передовые наработки современной биологической науки. А я в СССР стал биологом не из последних.
Возьмем только одну бойню, куда кур завозят со всей округи на грузовиках. На таком предприятии всего за одну лишь смену, за 8 часов забивают, обрабатывают, замораживают, упаковывают и тут же отправляют потребителям 50 тыс. кур. Это прекрасно организованное предприятие — бойня, применяющее самые современные механизмы. Конечно, какая-то часть ручной работы осталась, но сравнительно небольшая.
По данным управляющего директора фирмы, для того чтобы загрузить в течение года это предприятие, необходимо постоянно иметь на откорме по крайней мере около 2 млн. кур. Их уже и имеют по соседству расположенные фермы.
И эти фермы производят не только мясо, но и яйца.
Специальные добавки в корм в виде витаминов, гормонов, антибиотиков и т.п. привели к значительным сокращениям расхода корма на получение единицы продукции. Например, если у наших конкурентов требовалось около 3,2 кг корма для получения 12 яиц; то у нас это количество снизилось до 2,6 кг. Мы также довели расход корма для получения 1 кг мяса курицы всего лишь до 2,2— 2,5 кг. Тогда как у наших конкурентов — около 4,5 кг.
Об уровне организации содержания кур на мясо говорит хотя бы то, что у нас один работник при существующей механизации обслуживает до 50 тыс. кур.
Маркетинг тоже на высоте. Превосходная упаковка, аппетитнейший внешний вид и нормальное содержимое. Что еще нужно домохозяйкам?
В 10—12 км от бойни находится фабрика по переработке отходов, которые образуются на бойне. Идея организации этой фабрики и ее реализация являются образцом утилитарности.
От курицы «ничего не пропадает, кроме пения». Отходы костей, мяса и пера собираются и доставляются на фабрику. Здесь эта масса подвергается переработке в корм, который вновь поступает как составная часть рациона для кур в дело. Корм покупается фермами, которые выращивают кур и снабжают ими бойню. Все закольцовано.
Почему перо перерабатывается на корм? Это выгоднее, чем собирать его, например, для изготовления постельных принадлежностей. Учитывается, что куриные перья содержат много протеина, нужного для развития организма птицы. Химический состав пера близок к составу крови. Трудоемкость же сбора куриных перьев для постельных принадлежностей высока и экономически себя не оправдывает. Но, следует заметить, что сбор пера водоплавающей птицы, типа уток, все же выгоднее для изготовления предметов быта, нежели для превращения его в корм.
И такой же проект разрабатывается и в части животноводческих ферм. Здесь тоже механизированы все основные процессы (подача корма, воды, уборка помещения), в результате потребность в рабочей силе весьма мала. Усилий одного человека достаточно, для того чтобы выращивать 500 голов крупного рогатого скота мясной породы.
Особенно мне понравилось применять простое устройство для подачи корма из силосной башни в виде лотка со шнеком. Летом действует ветвь конвейера (шнека), выходящая на открытую площадку. Зимой включается с помощью простейшего устройства другая ветвь, смонтированная в помещении.
Животные быстро привыкают к этим машинам, без толкотни размещаются вдоль конвейера и с аппетитом поедают силосную массу, периодически сдабриваемую концентратами и специальными добавками. 30—40 минут вполне достаточно для раздачи корма стаду в 800— 900 голов.
Борьба с паразитами тоже автоматизирована. Недалеко от места водопоя установлен столб, на верху которого подвешен сосуд с раствором против паразитов. От столба идут растяжки. Присутствие паразитов на коже заставляет животных чесаться об эти растяжки, что вызывает подачу раствора на спину животного. Простейшая установка действует как своеобразный автомат, не требуя затрат труда, кроме как на заполнение бачка из шланга раствором.
Организация забоя крупного рогатого скота предусмотрена на мясокомбинатах, в Анкаре (фирма «Звезда Востока») и в Синопе (фирма «Роза побережья»). Организована перевозка скота в живом виде на короткие расстояния. Невысокие овцы перевозятся на автомобилях в два, а иногда даже и в три этажа. Потерь живого веса животных не наблюдается.
Комбинат фирмы «Звезда Востока» перерабатывает в час 80 голов крупного рогатого скота, 600 овец.
