Отправиться получилось только через четыре дня. Справили тризну над погибшими, дождались, пока викинги сходят в три поселения дреговичей, взимая виру: по их понятиям болотники тоже были им должны. Потом окончательный дележ трофеев и рабов, уход вниз по течению. Оставшиеся викинги тоже отправились в Киев, к Полотеску-Полоцку им идти было особо не с чем. Да и дружины как таковой уже нет: двадцать семь воинов, половина легко ранены. Тяжелые умерли, первую помощь им никто не оказывал.

Итогом соляного похода стали девять убитых, среди них Алик и Бранко. Было бы значительно больше: немало воинов еще лежали, но выжили благодаря антисептику, травам и мазям Веданы и бабы Клавы, бинтам, почти закончившемуся стрептоциду и другим лекарствам. Ранены Костя, Большой, Рыгор, Карп — проще сказать, кто травму не получил.

Еще трофеями стали двадцать семь юношей и два десятка девушек, которых выкупили у викингов. Ну, якобы выкупили, чтобы не множить проблем, когда эти юноши, живя в Славгороде, захотят мстить. Только несколько человек знали о договоренностях со свеями: те приведут и девиц покрасивше, и работоспособных парней. Жестоко? Большой спрашивал себя, не превратился ли в омерзительную тварь, способную не встать на защиту детей и стариков. Кто он? Да, эти дреговичские роды паразитировали на соседях и торговом пути. По дороге домой славгородцы наслушались о массовых человеческих жертвоприношениях Стрибогу и торговцах, уничтоженных в ловушках людей Лесьяра. Но сильно ли легче после таких откровений?

Рыгор меньше предавался душевным терзаниям. Его психика оказалась гибче, чем даже у бывшего бандита Большого, да и привязанности такой, как у того к Алику, он ни к кому не испытывал. Поэтому моховец записывал в блокнот прибыток, который везли на трех драккарах и одной ладье дреговичей. Десять тонн солесодержащей породы, чуть более полутора тысяч арабских монет от Торгейра и из общей добычи викингов. Три больших отреза отличной греческой ткани, вино и оливковое масло, четыре козы, три пахотные кобылы, пудов шесть ячменя, столько же овса и под десять пудов ржи, семь свиней. Кур тоже не всех порезали, везли с собой.

На ладьях было не протолкнуться. Гребцы, в основном рабы, несмотря на почти попутный ветер и течение, оставались на своих местах. Все спешили домой: задержались на восемь дней сверх планированного времени. Хотя бы два дня и стремились нагнать.

Славград.

Осень 882 года

— А давай этого назовём Зевс, ну пожалуйста, — Света захлопала ресничками, применяя свой женский приём, который всегда меня обезоруживал.

Но я стойко держался. Секунд десять. Но очень стойко.

— Давай, но ты же не собираешься всех щенков оставлять себе. У нас Рекс есть, а вот этих малышей нужно раздать, — сказал я и, увидев, как наливаются влагой глаза жены, поторопился её утешить. — Ну ведь все останутся в городе, а у нас появится свой щеночек.

Я погладил округлившийся живот жены и сам с тоской оглядел пятерых щенков волкопсов, или собаковолков, никто не знал, как правильно называть эту породу.

Была опасность оставлять потомство Рекса, при том что, скорее всего, волчицы уже нет, так как Рекс привёл своих детёнышей один, а волки ушли от города. Опасность заключалась в непредсказуемости союза волка и собаки. Какие там гены станут доминировать?

Будущие звери могут быть как предельно для собак умными и послушными, так и, напротив, не поддающимися дрессировке, больше волками. Сейчас же вся пятёрка возилась на подстилке, покусывая друг друга за уши и лапы, и совершенно не подозревала, что её судьба обсуждается на самом высоком уровне.

— Любимка, мне нужно идти, Совет сегодня, есть новости, нужно обсудить, — сказал я супруге и хотел было ретироваться, но нарвался на серьёзный взгляд Светы.

— Да все уже знают о новостях. Только мне ты не рассказываешь. Стыдно даже. Приходят, спрашивают, а я не в зуб ногой. Но я буду на стенах, рядом с Властой и Таней. Все трое беременных, но можем быть нужными, — сказала-отрезала моя боярыня.

Я ничего не ответил. Мог бы запереть Свету, даже приставить к ней воинов, чтобы не пустили на стены, но так разругаюсь с женой. Да и бог с ней, помиримся, но в то время, как весь город готовится к обороне, задействуются все силы, все люди, использовать свой административный ресурс так явно нельзя.

А вот приставить двух воинов, чтобы при необходимости прикрыли, если нужно, то и своими телами, оказалось несложным. Главное, чтобы Света об этом не узнала раньше времени, иначе получу такой скандал, что хазарское нашествие покажется приятным развлечением.

— Добро в дом! — поздоровался я, входя в чертоги, где уже были собраны все необходимые люди.

Совет встал. Ушёл в прошлое вопрос о том, кто главный, кто чем занимается. Сейчас люди определились с родом занятий, со своими умениями и возможностями. Вряд ли среди здравомыслящих попаданцев из будущего были те, кто сильно хотел на место главы города.

Но и мне приходилось каждый день доказывать, что «право имаю». То в устроенном турнире всех побиваху, по крайней мере, в рукопашном бою, и третье место в фехтовании, то приму суровое решение и сам приведу приговор в исполнение. Чаще такие вот приговоры были тщательно приготовленным спектаклем, но аборигены уважительно смотрели в сторону своего Солдата.

В чертогах пахло воском, свежими стружками и дымом от очага. На столе лежала карта окрестностей, изготовленная уже нашими умельцами, с нанесёнными реками, дорогами, бродами и поселениями. В некоторых местах вместо названий стояли лишь условные знаки, поскольку ещё предстояло выяснить, как именно местные жители называют ту или иную деревню. Впрочем, сейчас нас интересовала не география вообще, а вполне определённое направление, откуда к Славграду приближалась неприятельская армия.

— Начнём с агентурных данных. Артур, — дал я слово комитетчику, который наконец развернул свою деятельность.

— Два дня назад татарва, в смысле, хазары, прошли Гомий. Они обходят Чернигов и движутся вдоль Сожа в нашу сторону. Учитывая их состав, лесистую местность и слабую мобильность, вызванную перегруженностью телег, предполагается, что появятся не раньше чем через два дня. Состав: две с половиной сотни непосредственно хазар, шесть десятков алан, хрен знает, в чём разница, одинаковая экипировка, морды разные. Три сотни всякого винегрета в виде касогов, грузин и ещё чёрт знает кого. К этому интернационалу присоединились три сотни радимичей из, что примечательно, верховьев Ипути. Ближайшие к нам соседи, пусть и встречают приветственно хазар, но не стремятся вливаться в войско. Идут они с обозом, даже рабов тащат. Видимо, стремятся после взятия города уйти на стыке расселения северцев и радимичей, так быстрее к реке Воронеж, где у них базы.

Артур говорил уверенно, время от времени касаясь пальцем карты. Его люди уже несколько дней собирали сведения, используя торговцев, охотников и тех местных, кто ещё недавно ходил по этим землям совершенно свободно. Особую тревогу вызывало участие радимичей. С чужими всё понятно, пришли пограбить, получить дань, захватить рабов. А вот соседи, которые прекрасно знают наши места, могли доставить неприятностей куда больше, чем вся хазарская конница.

— Где они будут проходить, известно? — спросил Большой.

— А тут и гадать-то не надо — через Татарский брод. Ну, он, наверное, так сейчас не называется, но уже существует. Это в пяти километрах южнее места, где был или будет Лоев, вниз по течению. Там в пятнадцатом-шестнадцатом веках крымские татары за ясырем как к себе домой бегали, поэтому и Лоев как крепость построили, — Артур поглядел в сторону Михаила Штейна, но обратился как будто ко всем. — Извините за экскурс в историю, спасибо за терпение, что не перебили.

Я усмехнулся, видя, как Умник ёрзает на лавке от желания вступить в дебаты по поводу роли Татарского брода. Михаил уже даже рот приоткрыл, но, встретившись со мной взглядом, передумал. Исторические споры могли подождать, особенно когда предметом обсуждения была дорога, по которой вскоре придут люди, намеревающиеся нас убивать.