— А опосля, тать сия, бежал, и мы его искали, — подхватила эстафету рассказа Власта. — Слом ноги, а он в бега.

— И поэтому у него одна нога сломана, а вторая со стрелой в бедре, а еще нос сломан, фингал под глазом, — усмехнулся Степан. — Смотри, граф, какие у нас с тобой бабы боевитые, аж жуть. Не, я изменять не стану, а то прострелит Власта еще чего так нужного.

Шутливый тон подпившего фехтовальщика разрядил обстановку и все улыбнулись, кроме Светы.

— Игорь, так что теперь со мной и с Вовой? — опасливо спросила Света.

Наверное, бурлящие внутри женского беременного организма гормоны начали рисовать картину, где я отрекаюсь от нее, обвиняя в измене. Она же в последнее время все реже со мной ласковая, внимательная, а я мужчина, ему нужно женское внимание, а вокруг, как коршуны все бабы города и из будущего и аборигенки. Но… же не те проблемы, чтобы из-за них…

— Ты чего плачешь, как будто у вас и вправду что-то было, — в полушутливой манере спросил я

— Нет, ты в конец охренел? — взбеленилась Света.

Сейчас в городе возможно уже не праздные девчонки есть, которые скрашивали одиночество княжьим дружинникам. Вот и следует не наказать, а «наградить» Вову, пусть растит байстрюков. Впрочем, ему и не обязательно знать, что ребенок будет не его, а одна из девушек будет пристроена.

— Женим Вову, прямо сегодня и женим. Поручаю выбрать из девушек, что были недавно куплены, подыскать самую смазливую и выдать ее замуж за этого страждущего любви. И сделает это… — я сделал заговорщицкую паузу. — Власта и Степан.

— Но, граф, — начал было возмущаться, но был перебит мной.

— Граф я или где! Повелеваю, а уже потом будете и сами любиться. Пусть Ведана проведен обряд на капище, — сказал я и быстро, чтобы больше не слышать возражений, пошел в сторону своего дома, не забыв прихватить за локоть Свету.

Уединится с любимой женой, было очень нужно, чтобы отошли переживания по поводу отъезда Лиды. Ночные эмоции грузом висели, да еще и алкоголь. Так что я спешил выбить клин другим клином, особенно используя некоторое чувство вины Светы.

— А почему граф? — спросила Света, когда мы уже лежали раздетыми и довольными.

— Потому, что и ты уже графиня. Цени, ваше сиятельство, растем, так и герцогами станем, — сказал я, новоиспеченный аристократ, и впился поцелуем в губы своей ненаглядной.

Лекарство подействовало и все тревоги ушли.

Глава 29

Киев. Поселение

Июнь-июль 882 года

Лида смотрела на север, там, где уже как два дня назад осталась прежняя жизнь, и теперь постепенно таял образ удаляющегося места впадения Сожа в Днепр. Там стоит город Славград.

Девушка смотрела, впрочем, без какой-то тоски. Она сделала свой выбор еще раньше, когда был убит Николай, и рухнули все надежды на то, что она займет достойное ее положение в рождающемся обществе строящегося города. Тогда, сразу после переноса в прошлое, после кровавой ночи, Лида, назло всем, но больше всего Игорю Посталовскому стремилась взять лидерство в среде напуганных попаданцев. Но не получилось.

Прежде всего, виной стал слабохарактерный Николай. Это он на лекциях был принципиальным и казался мужественным, на раскопе всегда жестким лаборантом. Но на деле… Труслив и слаб.

Лида не винила себя в смерти ее Коли, хотя главной причиной, почему не умеющий драться и вообще рохля, Николай поперся в ночном сражении на врага, была девушка. Она тогда поставила условие, что уйдет к любому, у кого есть характер, если бывший любимый преподаватель не измениться. И подарила мотивацию парню, показав и страсть и нежность в вечном постельном единоборстве мужчины и женщины, в котором Лида неумолимо становилась настоящей мастерицей.

Вечером же, когда началась атака варягов, Николай не колебался в решительности, мчась на встречу прорывавшемуся с тыла врагу. Но бесстрашие молодого мужчины, лишь несколько раз за свою жизнь заучки, учувствовавшему в дворовых потасовках, и то в качестве мешка для отработки ударов, пошатнулось, когда Николай увидел смерть в бою одного из студентов. И он, обуянный страхом, побежал, но был убит в спину брошенной сулицей.

Ну, а после Лида жила, копила знания, училась языку, оттачивала и совершенствовала свои навыки ублажения мужчин. Среди ее любовников даже был Шишон. Но мимолетные связи были тайной девушки, а ее объекты тренировок неизменно молчали.

Одни потому, что имели женщин, как Алик, другие потому что безмолвие было главным условием повторения приключений. Это в археологической экспедиции всем было дело до личной жизни каждого. После переноса подобные забавы оказались далеко не на переднем плане и второстепенными новостями. Кто с кем? Да какая разница, если завтра рано вставать и идти на изнуряющие работы.

Кто она сейчас? Понятно, что походная девица для похоти князя. Лида не обольщалась и пока даже не примеряла образ княгини. Психологически девушка была даже готова к некоторому унижению, которое и последовало, когда огромная по местным меркам армия встала на ночёвку перед решительным рывком к Любечу.

Олег потребовал Лиду к себе, при том, что вокруг костра собралось немало близких к князю воинов.

— Мя супружняя! — провозгласил Олег, и воины разразились чем-то похожим на улюлюканье.

Лида знала, что слово «супружняя» не означает провозглашение ее женой, это что-то вроде по мягкому варианту «моя походная жена». Ну а по немягкому, Олег провозгласил девушку перед своими воинами его шлюхой, правда только ее, ни какую-то другую девицу, но ведь шлюхой.

Лида не повела и бровью на такое определение своего статуса, она уже звериным чутьем чуяла, что этот сильный мужчина поддается на ее чары. Видела, какое удовольствие он получает от ее ласк, как он на них податлив, как откровенен с ней. Уже тогда, после первой их ночи в городе, который в один момент приобрел имя Славград, Лиде удалось смягчить Олега и даже уговорить того оставить корабли разбитых варягов и продать еще коней горожанам. Это была ее победа.

Знай, Солдат теперь, насколько полезной оказалась она, Лида, отвергнутая тобой!

Но после побед случаются поражения, как это было и в первый вечер вне общины, вне защиты Посталовского. Князь указал ей возлечь с ним прямо на глазах ближних воинов. Это было сказано Олегом без тени смущения, как необходимое мероприятие. Пусть, мол, позавидуют мои воины, какая у меня есть игрушка, и как я с ней расправляюсь. И она легла. Показательно спокойно улеглась на траву, чуть приподняла подол платья и расставила руки. Ну и ноги.

Олег не ожидал таких действий девушки, вероятно, он рассчитывал, что Лида покажет все свои умения, что продемонстрировала в городе, но его «супружняя» не отказала «супружняться», но и не стала той, о которой весь день думал князь, все ожидая вечера для близкого общения. Неловкие, неуверенные движения Олега, недоумение в глазах чаще всего безэмоционального человека, Лиды, но князь не отступил… Под улюлюканье своих воевод и приглашенных к главному костру дружины сотников, Олег сделал то, что должен.

Князь тоже был заложником традиций и дружинного братства и не мог отступиться, как не мог он пока и взять в жены Лиду. Пусть и была у Олега жена в Новгороде, но бездетная, он мог взять еще одну и объявить своей. Но что это за женитьба? Кто такая Лида? Нет за ней важных людей, которые помогут делу жизни Олега — создание своего государства. Только строящийся городок, пусть и с еще до конца неосознанными чудесами. Это не поддержка в делах.

— Я стану значимой, я приеду в Славгород в сопровождении сотен воинов и погощу там несколько дней, чтобы встречали с хлебом-солью, чтобы Посталовский поклонился, а Кручинина, сука эта, прислуживала мне за столом, — говорила сама себе Лида, после того, как встала с травы и гордо, даже надменно, рассмотрев всех присутствующих при ее позоре, ушла на корабль.

Она не плакала, она сильная, но вот только слезы сами текли по щеке. Хотя начинал накрапывать дождь и скорее всего это он причина появившейся на щеках влаге.