— Они еще справа кого-то послали. Обложили, — прошипел я, принимая стойку.

В правой руке максимально заостренная саперная лопата, в левой «Макаров».

Нельзя сказать, что я левой рукой стрелял так же, как и другой, но рубить лопатой было точно сподручнее правой.

Выстрел из пистолета по подымающемуся первому бородачу прозвучал, когда в полете была первая зажженная бутылка с соляркой. Повезло то, что «коктейль» нашел обо что разбиться в конце своего пути, упав на склон и скатившись до единственного на ближайшие десять метров камня.

Разлитая жидкость вспыхнула, другие бутылки добавили эффекта. На десять секунд атака замедлилась. Выстрелов наступающие не испугались, огонь же у варягов чуть не вызвал панику. Если бы эффект не был столь коротким, то они бы побежали, однако и выигранные десять секунд боя многого стоят.

«Поспешил лучников отправить» — подумал я,.

Возникшей паузы и заминки в рядах атакующих хватило бы если не на два, то на один залп стрелков точно. Но это я девчонок отправил. А трое лучников из пришлых оставались. Их стрелы нашли свою добычу.

Враги были уже готовы отступать, и их выдержка конечна, но увидели взобравшегося на гору своего берсеркера и воспряли духом. Этот воин вряд ли помнит, что такое поражение в бою. Убить его и моральный дух нападающих покатится в пропасть.

Берсеркер, весь в дыму, который исходил от голого тела, с ходу оттолкнул плечом Горыню и устремился ко мне. Как этот безумный воин выбирал себе противника, я так и не понял. Голый, немалых размеров мужик, шел на меня, замахиваясь большой секирой. Я должен был себе признаться, что страх — это эмоция, которая мне не чужда.

Пятясь назад, я успел сделать два выстрела в берсеркера, когда тот нанес удар секирой. Парирование секиры лопаткой смягчило могучий удар, и лезвие прошло по касательной, но вспороло кожаную куртку с железными накладками в районе левого плеча.

— Бах! — стреляю я из пистолета.

Но берсеркер стоит на ногах, в глазах ни боли, ни осознания, что уже должен умереть…А патронов больше нет. Очередной замах секирой, но я реагирую и подныриваю под руку, рассекая острой лопаткой живот, казалось, бессмертному мужику.

Даже после этого «вскрытия брюшной полости», вкупе с ранениями в разные места туловища, берсеркер попытался вновь занести для удара свою секиру, пусть и делал это очень вяло. Однако, прилетевшая со стороны укреп-городка стрела прошила бритую голову и туша наркомана рухнула. Ну не наркоман? Точно был под чем-то.

Оглянувшись, я увидел, как Горыня проигрывает свою схватку рослому мужику с серебряной шейной гривной. Другие же союзники так же были заняты своими соперниками. Пять варягов с правого фланга, которые попали на растяжку, жаль что свето-шумовой, а не боевой, гранаты уже так же участвовали в рукопашной.

Немного пошатываясь то ли уже от усталости, а может и из-за потери крови, я приблизился к поединщикам в момент, когда варяг с гривной уже продавил оборону Горыни. Подгадав, я ударил ногой по бедру варяга с шейной гривной. Тот подкосился и меч Горыни вошел в грудь, скорее всего, главы варяжьей ватаги.

Когда еще три стрелы, выпушенные женскими руками, нашли свои цели, эти бесшабашные валькирии вышли-таки из-за укрытия, бой закончился. Восемь варягов бросили оружие и, склонив головы, стали на колени.

— Что с Костей? — истошно выкрикнул я в сторону укреп-городка, сваливаясь на колено.

— Жив! — кто-то откликнулся в тот момент, когда сознание меня покинуло

Все уже было закончено, причем на всех направлениях. Сложнее всего пришлось как раз Косте, который во время первого напора потерял четыре парней убитыми и еще троих ранеными. А еще одного дезертира, который, впрочем так же был убит, но в спину.

В итоге парень, по сути, отмахивался один от напора троих бородачей, что могло только отсрочить его поражение. Артуру из своего укрытия на чердаке дома Большого получилось остальных варягов отсечь от парня выстрелами, уничтожив почти всех. Когда же в бой вступил Шишон и другие прибежавшие с ним, оставшиеся трое варягов сдались.

На левом фланге и так варяги не шли в бой полноценно, только отвлекая силы защитников. Но и они сдались, как только узнали, что предводитель Снор и берсеркер, которого больше всего боялись ватажники, Олаф, погибли.

Начали, было торговаться с Горыней на предмет своей почетной капитуляции, но тот продемонстрировал голову Снора, и захватчики сдались без предварительных условий. Если такой удачливый предводитель, как Снор погиб, то боги точно отвернулись.

Конные варяги попытались было удрать, но промедлили с решением. Без четкого понимания происходящего на холме, конница просто ждала. Ну, а после лучники взяли под прицел и конных, срезав стрелой самого резвого из них.

Потеряв предводителя хирда выжить воинам было почти невозможно, бежать же на корабли, а потом к месту встречи, где много награбленного было сложно. Позором было бы еще большим, чем сдача в плен, уходить с поля битвы без тела предводителя.

Драккар так же получилось взять быстро. Варяги оставили охранять его своих рабов молодняк. Правильно рассудили, что легкой прогулкой взятие странного поселения не будет и все опытные воины нужны на горе. Молодые же воины без жесткого, порой жестокого присмотра, расслабились и службу несли плохо.

Только пять новиков были на корабле, остальные же поспешили занять места в «зрительном зале» и пытаться что-нибудь рассмотреть из происходящего у горы, а чуть позже и на ней.

Вот эти зрители и были расстреляны практически в упор из охотничьих ружей с большой дробью. Убить сразу всех охранников не получилось, но и бойцами те уже престали быть, будучи подранками.

Большой с Роговым-младшим и Бойко ворвались на палубу и стали крушить там оставшихся, не готовых к сопротивлению отроков. Наиболее сильно сопротивление оказал один раненный боец, явно вундеркинд среди всех варяжьих недорослей, да и, видимо, этот парень занимал немалую позицию в иерархии завоевателей. Он был одет был намного лучше остальных и был опоясан мечом.

Только усилием уже взбежавшего на корабль Рогова-старшего, пришедшего на выручку сыну, уже раненому молодым варягом, удалось зарубить, несомненно, могущего стать великим воином, если бы не странные пришельцы с палками, извергающими огонь и металл.

На этом схватка и закончилась, а вопрос же с пленниками, что были на корабле связаны, был отложен, решили и не развязывать людей, только напоили их.

Остались караулить добро Павел и Бойко, остальные побежали к поселению, в желании помочь, понимая, что не успеют, все же два с половиной километра, да и бежать было нелегко после пусть и скоротечного, но энергозатратного боя. Однако, иначе не могли, там были дети, так это понимал и Большой и Рог и напрягали все силы, чтобы меньше думать о том, что может произойти в поселении, если среди молодняка варягов оказался такой неслабый боец.

Первое сражение закончилось. И для всех было понятно — оно не последнее. В этом мире нужно ставить себя силой. Может только в меньшей степенью всем остальным.

— Что с Солдатом? — спросил Большой, как только взобрался в гору.

Он встретил Свету. А она, зареванная, сидела на сырой земле и рыдала. Вокруг кровь, тела убитых, несли и убитых студентов.

— Встать, девочка, нехрен слезы лить. Нынче они не помощники, — сказал Большой, приподнимая Свету. — И не сиди на холодном, детей не будет.

— Он жив, но не приходит в себя, — сквозь слезы произнесла Света.

— Такие так просто не умирают. Еще увидишь своего Игорька во всей красе, — усмехнулся Большой.

Глава 18

Поселение

Апрель 882 года

Лазарет, или госпиталь, если можно так назвать выделенный дом без какого-либо медицинского оборудования, был переполнен. Дом в три комнаты был устлан ранеными и больными. На столах стояли тазы с водой, бинты, простыни. Тут нужна была бы уборка. И крови много, и грязи нанесли. Но это будет возможно только после того, как станет меньше больных.