От автора

Светлая память, УЧИТЕЛЬ!

Эпиграф

«Приехав в Мохов, потеряешь ВСЕ!»

Слова Дмитрия Шимковича (Шимы) — ветерана-волонтера моховского археологического движения, приехавшего в Мохов в 2009 году, потерявшего там деньги, обручальное кольцо и совесть.

Глава 1

Альтернативная реальность. Город Гомель. Белорусская Советская Социалистическая Республика. 1990 год.

Во дворе второго корпуса Гомельского государственного университета царила суета. Проходящие мимо люди с интересом, до хруста шейных позвонков, выкручивали свои головы по сторонам, где на газонах, асфальте, у крыльца старого здания университета, мило прозванного студентами «конюшня», творилась сущая вакханалия.

До сотни палаток были разложены во всевозможных местах, не вникая в подробности — клумба это или асфальтированная дорожка. В разы больше было разбросанных по кучкам рюкзаков и новомодных спортивных сумок, которые могли себе позволить скорее студенты-юристы, или экономисты, но не историки, так как достать такие вещи можно было только у фарцы и за очень большие деньги.

Сильно разнились между собой и снующие вокруг молодые люди. Большинство студентов были одеты в советского производства спортивные штаны с обвисшей на коленях тканью.

Отдельно выделялась «группа в джинсе». Это была местечковая «золотая молодежь», надменно взирающая с вершины своего выдуманного Олимпа на остальных молодых людишек.

Группа молодежи в вареных джинсах суетилась меньше всего, примеряя роль статистов в хаосе, больше походившем на муравейник. Возле них лежали спортивные сумки «Адидас», несколько красочных туристических рюкзаков, явно заграничного производства, скорее всего польского, или югославского.

— Ребята, ребята! — на крыльцо здания выбежала взбудораженная Лида Горбач — главная комсомолка-активистка исторического факультета ГГУ.

Вид этой девушки был неопрятный. Взъерошенные волосы, полное отсутствие косметики, спортивный костюм уже вымазанный и светлыми и темными пятнами. Однако природная стройность, вполне себе увлекательные формы и округлости, правильные черты лица, пробивались свозь безразличие к своей внешности, которое проявляла Лида.

— Горбач, чего кричишь, гласность тут поднимаешь? — пошутил Витька Акулич.

Это был главный балагур, шутник и вечный актер университетской самодеятельности. От чего за год обучения на факультете не только не приобрел знаний, но и забыл те, с которыми поступал.

В этот раз шутка про гласность до увлеченных своими делами студентов дошла не сразу. Нужно было соединить понятия «гласность» и «горбач», определить степень допустимой антисоветчины. Но неуверенные смешки все же раздались, особенно искрометно смеялись те, кому вообще не стоило винить советскую власть хоть в чем, так как они то, как раз, живут по местным советским мерилам, богато.

Однако, как это не парадоксально, «джинсовая группа» и состояла из тех, кто больше всего ругал и Советский Союз и высмеивал главу государства — Михаила Сергеевича Горбачева.

— Лидия, что нужно сделать? — я подошел к старосте факультета.

Мне было некомфортно стоять в стороне и лишь только взирать на то, как другие работают. И пусть создавалось впечатление, что я словно бы мудрец, возвышающийся над суетливыми первоклашками. Но не привык стоять в стороне.

Мне, Игорю Посталовскому, старшему сержанту одного из подразделений, о которых не стоит говорить с непосвященными, напротив хотелось деятельности.

Сам-то я заочник, не всех будущих коллег-историков знал. И не хотелось выпячиваться. Правда, некоторых пухляшей я бы погонял в зале. Недаром же столько лет занимался вольной борьбой, а после и самбо.

Некогда я «в запой» зачитывался историческими романами. И хотел поступить в университет. Вот только годы не те, чтобы очно сидеть за партой. На заводе работал, пожилому отцу помогал. Ну еще подрабатывал в секции карате. Но это так… Чтобы форму не потерять.

— Игорь, пожалуйста, э… это… помогите организовать парней. Нужно уже выносить продукты, инвентарь и оборудование, — смущаясь говорила Лида, поправляя растрепавшиеся волосы и спешно оттряхивая свою одежду.

— Лида, мне с вами так же на «вы» разговаривать, неужели я такой старый? — неожиданно для себя я начал флиртовать.

Ну так, вольный же, как тот сокол. Могу позволить себе.

— Нет, нет, что вы, — запротестовала Лида.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как она энергично махала руками в отрицании.

Не отвлекаясь от созерцания девушки, я выкрикнул, как умел, своим командирским голосом:

— Парни, нужно принести инвентарь! Давай, на благо советской науки!

Многие юноши, как и девчонки с энтузиазмом рванули в здание корпуса, где в музее было уже все готово для новой археологической экспедиции. Эти ребята были теми вдохновлёнными энтузиастами, которым не терпелось быстрее окунуться в процесс поиска артефактов и познания через них истории.

Уже через пару минут щупленький парень классического вида «заучки» тянул на себе большой мешок с макаронами. Низкого роста, худощавый, в очках с большой оправой, он пыхтел, кряхтел, но тянул-таки мешок в сторону уже подъехавшего грузовика.

— Спасибо, Игорь! — пролепетала Лида, улыбаясь мне.

Девушка явно постаралась обратить на себя внимание

— Обращайся! — с улыбкой сказал я.

Не стал уточнять, что сам-то, кроме того, чтобы зычно призвать студентов, ничего и не сделал.

— Игорек, ты же Игорек? А когда будут автобусы, эти сборы уже изрядно затянулись? — проворковала Светлана Кручинина, игнорируя злобный взгляд от Лиды.

Самая красивая девушка не только первого курса, но и всего факультета — так считала сама Светка, так считали и все ее многочисленные воздыхатели. Она подошла ко нам с Лидой стремительно, как тигрица, увидевшая подраненную антилопу.

— Кручинина, а ты джинсу не замараешь в полевых условиях? — пошла в атаку Лида, встряв между мной и Светой, словно бы заграждая меня от опасности.

— Горбач, — Светка акцентировала внимание именно на фамилии Лиды. — У меня этой джинсы все шкафы забиты, не волнуйся. А девушка должна выглядеть всегда хорошо: и в лесу, и с утра в постели с любимым мужчиной.

Лида налилась краской, не ожидая такой откровенности от однокурсницы.

— Вот тебе и номер, а наша комсомолка влюбилась! — рассмеялась Светка, ища глазами поддержку своему веселью.

Детский сад, штаны на лямках. Девчонки явно друг дружку недолюбливали. И это не моя война. Наверное…

— Акулич, а ты почему не работаешь? — грозным голосом спросила уже пришедшая в себя Лида у Витька, который сидел своих вещах и крутил колки на любимой гитаре с наклеенными фотографиями полуголых девиц.

Нашла комсорг на ком оторваться. Ну и ретироваться от Светы, которая явно выигрывала в противостоянии с Лидой.

— Лид, так я следую курсу нашей партии — нам сказали перестройка, вот я и перестраиваю свою гитару, — с самым что ни наесть серьезным видом произнес Виктор.

— Вот схожу к университетскому комсоргу и расскажу про твои шуточки — так и на сцену больше никто не пустит. Придется учиться, — сказала Лида и с удовольствием стала наблюдать, как Витька Акулич отставил гитару и показательно ретиво устремился к грузовику.

— А ну, ребята, поднажмем! — послышалось у машины, куда грузили экспедиционное добро.

Витька принялся за дело, и теперь молчаливая погрузка превращалась в спектакль.

— Зачем столько казанов и котлов, если Сашок обещал полноценные полевые кухни? — спросил кто-то в толпе «грузчиков».

— Не Сашок обещал, а ответственные партийные лидеры нашей области, — решила Лида поправить парня.

— Ага, дедушка Сашки — первый секретарь Обкома — самый ответственный лидер. Мог бы и экскаватор подогнать, а то умаемся землю лопатами раскидывать, — сказал еще один из «говорунов»