И было еще одно условие… Мне же предписывалось принять сто десять воинов во главе с сотником Волькомиром. Тут я попытался сопротивляться. Принятие такого количества профессиональных вояк сулит проблемы, но Олег оставлял гарнизон и в Смоленске и оставит в Любече уже очень скорою.

Так что я видел своей задачей или ассимиляцию этих ратников, ну, крайним вариантом всегда остается зачистка и бегство, чего очень хотелось бы избежать. С другой стороны, прокормить еще сотню человек должно получиться, а опытные воины, при потенциальных угрозах, окажутся к месту. Тем более, что дополнительно Олег оговорился, что Главой остаюсь именно я, пусть и не стоит обольщаться.

— Благо, что не стал речь бляди, а поведал о Сноре, — проговорил князь после того, как были оговорены основные условия договора.

—??? — я недоуменно посмотрел на Умника, но тот лишь пожал плечами, не поняв семантику слова «бляди».

— Кривды не было, — прояснил Олег, уловив наше непонимание.

«Бляди — это в смысле „чуши“, „чепухи“, откровенную ложь» — прояснил я для себя так заинтересовавшее слово.

— Хорошо, что не стал говорить скверную ложь, а все рассказал об истории со Снором, — через некоторое время, словно пролистав в голове энциклопедию, довел до меня смысл сказанного князем Михаил.

Что ж… Не будем бляди говорить!

Глава 28

Поселение

Июнь 882 года

Я сидел с бутылкой шампанского, уже к слову, третьей, и наблюдал, как в город возвращаются жители. Повезло с погодой, не было дождя или серьезного ночного холода. Тепло и не жарко. Поэтому для тех, кто прятался от неопределенности с визитом Олега Вещего, уход из города стал затянувшимся пикником.

— Дай, граф, и мне выпить, что ли, — ко мне подошел Степан, хромая на левую ногу.

Наглец! Без подобострастия к целому графу, взял у меня бутылку шампанского и стал жадно пить алкогольную шипучку.

Сегодня титул звучит, как издевательство, но еще вчера ночью, нетрезвый я кичился, что стал первым графом на Руси. Кто-то из варягов, ходивших грабить франкские земли, брякнув, не подумав, а оно и воно как.

— Быть по сему. Ты — граф! — сказал нетрезвый конунг Олег.

Так что… как-то так.

— Сильно болит? Надолго выбыл из строя? — спросил я у лучшего фехтовальщика города, но, как оказалось, не всей Руси.

— Нормально. Но вот то, что загордился и считал, что моя дестреза, венгерская школа современного фехтования, советская школа, не справится с фокусником… Обидно, но есть над чем работать, — ответил Степан и рассмотрев вокруг землю, решился присесть рядом.

Я сидел на сырой земле, а осмотрительность Степана связана с тем, что весь центр города просто утопает в многочисленных человеческих выделениях. Кого тошнило, кто опорожнялся, не стесняясь окружающих прямо возле места, рядом с которым и пировал.

Туалет? Не, не слышали. Правда, поставленные два домика для справления своих нужд были постоянно заняты. Очень много человек, которые очень много ели, но, самое главное, пили, вот и результат в виде такого органического «удобрения». Хоть бы и вправду на поля бегали и там…

— Ну да, этот Волькомир оказался тем еще фокусником, — произнес я и посмотрев на не выпускающего шампанское из рук Степана, стал открывать еще одну бутылку, уже последнюю, что я взял из запасов магазинного склада.

Мужики во все времена, с некоторыми допущениями, таковыми, и вчера в разгар пиршества действовала формула «алкоголь, женщины, добрая драка». Еще когда я рядил договор с Олегом, княжьи дружинники начали цеплять колкостями горожан. Большой, Рыгор, Козак, как и другие люди двадцатого века не всегда понимали, что их целенаправленно ангажировали к драке, но вот Карп просто кипел от негодования. Появившиеся в поле зрения девушки, призванные разрядить обстановку, не сильно повлияли на ситуацию, от чего горожане уверились в спланированной провокации.

А после, когда из чертогов вышли мы с Олегом, начались бои. Князь акцентировал внимание, что теперь и горожане его люди, поэтому без смертей должно быть. Ну желательно… хотелось бы… А и хрен с ним, хоть поубивайтесь, лишь бы весело. Вот такой в общем был посыл.

Скорее всего, Олег намеривался продемонстрировать силу, ловкость и умения своих воинов, чтобы славгородцы прониклись.

Первому войти в круг Олег предложил мне, при этом он ранее интересовался, считаю ли я себя воином. Я, тогда еще почти трезвый старший сержант ГРУ, с большим трудом, но избил очень неплохого рукопашника из свиты князя. Красивый «фонарь» на левом глазу еще несколько дней не сойдет с моего помятого лица.

Когда же свою схватку выиграл и Большой, раздосадованный князь выкликнул некого Браслава и тот схлестнулся с Рогом. Мастер спорта по боксу не смог сломить молодого, юркого парня, который оказался настолько выносливым, что загнал Рогова. Эту схватку можно было считать ничьей.

Но дальше пошли неудачи. Павел-Козак знатно отхватил, так, что теперь лежит дома с заплывшими гематомами глазами. Шишону сломали ногу, лицо Карпа было алым от крови, рука отсушена. Складывалось впечатление, что все остальные воины города никчемны. Когда же выходил на поединок Арнольд, его вызвал один из свиты Олега, я даже закрыл глаза, чтобы не видеть этого позора.

Но… в этот раз подражатель Шварценеггера удивил. Арнольд с таким остервенением бил своего визави, что пришлось и мне вмешиваться. Видимо, ему надоело, что постоянно шпыняют, да трусом считают.

Последним же боем стала схватка Волькамира и Степана. Олег представил своего сотника, которого собирался оставить в городе и предложил попробовать того на прочность. Я хотел слегка подправить надменное лицо дружинника князя и поэтому вызвал Степана. Предполагалось драться на не заточенных мечах.

— Я обязательно научусь вертеть мечем и щитом, как этот сотник, — словно обиженный ребенок сказал Степан.

— Да, он не пустил тебя даже на расстояние удара клинка, а потом эта взрывная атака… Как ты еще умудрился отбиться? — сказал я и громко, разливая напиток, открыл бутылку с шампанским.

— Позорно отбился, он же мог мне ногу отсечь, если бы дрались заточенными клинками, или сломать, но только обозначил удар плашмя, — пожаловался Степан.

— Ну и ты его задел в итоге, — попробовал я поддержать парня, но тот только отмахнулся и сделал очередной глоток игристого полусладкого.

— Как там вообще твой отец и Большой? — спросил я, мое сиятельство, граф Солдат Игорь фон Славгородский.

— Жрут водку, да рефлексируют, в принципе, как и мы с тобой, ваша светлость, — уязвленный фехтовальщик заливисто рассмеялся, чем вызвал улыбку и на моем лице.

— Правильнее будет «ваше сиятельство», ну а ты, виконт, скорее — «ваше высокоблагородие», — поддержал я шутку друга.

Вот только насколько это шутка, если титул даровался князем?..

Когда начались поединки для выяснения у кого длиннее и толще харизма, Олег, тогда еще будучи трезвее многих, начал расспрашивать Умника, пользуясь либо моим отсутствием, либо увлеченностью схватками. Миша же нашел «свободные княжеские уши» и лил туда потоками информацию. Впрочем, сведения были, по мнению Умника, исключительно в рамках легенды.

Да, пришлые — один из родов полумифической Скифии. Да, пришли из-за большого озера, что Байкалом зовется. Там мы встретились с воинственными кочевыми племенами, что были стократно большим числом, чем род.

Потом, согласно легенде, мы пошли на Запад, но и тут встретились с воинственными уграми, будущими создателями венгерского государства. Эти племена действительно в это время должны кочевать на Запад и скоро пройдут южнее Киева. Олег, если история пойдет схожим путем, даже проиграет битву уграм и откупится от них.

А мы… в кровопролитной и отчаянно жестокой битве, где всего полутора тысячам «байкальцам» противостояла вся мощь степных лучников, полегли многие воины. Остались только те, почти все подростки, которые смогли воспользоваться заслоном славных ратников князя Постала и уйти дальше. После долгих скитаний дети стали крепнуть и я, Солдат, сын Постала решил пойти под руку Рюрику, потом князя Олега.