Я уже было решил начать мародерку, если только больше никого в живых из стреляющих бойцов не обнаружится. Но замер…

— Твою мать! Алик собери группу из пяти нормальных пацанов, нужно срочно в деревню бежать, на почте обязательно будет телефон, стучи, кричи, но связь нужна обязательно. Говори ментам, что убили Колосова, так быстрее приедут, — приказывал я.

Множество смертей не вызвали морального терзания у меня. Не такое, как у некоторых. Слышны стенания и плачь по всему лагерю. Но кому-то нужно быть и сильным! Кто, если не я? Есть ли тут люди, что уже видели кровь? Много крови? К сожалению, уже есть. Но их ранее не было.

Я ощущал ответственность за происходящее. Страдальческих криков, стоны раненных и сходящих с ума изнеженных студентов, массовые испражнения рвотных масс у неподготовленных парней и девчонок, всего было много. Много боли физической и нарастающей коллективной душевной боли. Не было только рассудительности и действий. А действовать нужно обязательно.

Я ходил теперь уже один среди расставленных машин на въезде в лагерь. Большая часть уже наезженной дороги была заполнена автомобилями и человеческими трупами. Проверял оружие. И с удовлетворением видел, что и в пистолете ТТ три патрона осталось, и в АКСМ в рожке что-то имеется.

— Парень! — прохрипел голос из зарослей ежевики, которой было много среди густой растительности, опоясывавшей лагерь.

В крови, с отгрызенной до колена правой ногой, в окружении пяти собачьих туш и троих индейцев, лежал мужчина, может только лет на пять старше меня. Кровь сочилась из ноги, и я бросился к ближайшей машине, чтобы найти аптечку с обязательным жгутом.

— В Волге сзади на пассажирском сиденье, — сказал мужик.

Я залез в ближайшую Волгу и, действительно, на пассажирском сиденье была аптечка в комплектации, которой снабжали и ГРУ. Прихватив такую знакомую медицину, я быстро нашел нужное обезболивающее, сразу же уколол в мышцу, чуть выше колена, ну или что от него осталось, кривящегося от боли мужчины.

— Антонович как? — спросил он.

Я в отрицании покачал головой. Колосов мертв.

— Вот так всегда, говорили ему, чтобы сидел в машине, так нет. Геройствовать видать решил, с винтовкой полез в бой. Эх, отличный мужик был, таких в партии сейчас мало. А ты, смотрю со знанием дела. Десантура? Или еще что?

— Что-то еще, старший сержант три года на нуле. Афган, — ответил я, пережимая культю.

— Шестое отделение областного КГБ, старший лейтенант Мишин, Артур Викторович, — представился сотрудник, периодически сжимая зубы от боли. — Ничего, в Гомеле сейчас на заводе «Протезист» отличные протезы делают, ты не унывай, паря.

Я усмехнулся. Такой… Мучительной улыбкой. Он меня успокаивает! Или не меня, а скорее себя? Но так, чтобы слабость не показать, прикрывается усмешкой.

— Чуть позже и зашить смог бы, но думаю, что медики раньше приедут, я уже послал в деревню к телефону, — я привстал, дел было еще много, а ногу парню перетянул и бумажку со временем оставил.

— В машине телефон не видел? Он работает, а еще у милиции рации должны быть, я видел, как их терзали твари. Откуда они здесь? Перестреляю всех местных ментов лично, скоты, кхе-кхе, — попытался в порыве злобы закричать Артур, но раскашлялся. — Как допустили этих клоунов? Сектантов?

Сказав это мужик стал закатывать глаза.

— Э-э! Не пропадай! Держись! Расскажи про себя…

— А что тут рассказывать? Служба по всему видать закончилась, Ирка уйдет от меня, она же так… За деньги рядом. Из Конторы попрут… А так все хорошо! Прекрасная маркиза…

— Я пришлю кого к тебе, душу изольешь. Но сам понимать должен, что дел по горло, — сказал я и пошел.

Итак много времени потратил на одного комитетчика.

Пока Артур предавался рефлексии и переосмысливал свою жизнь, с улыбающимся внешне лицом и пережатой жгутом ногой, я продолжал обследовать автомобили.

Четыре рации, две «Ксюхи» — автоматов АКСМ, но только по одному рожку к каждому, милиционеры не успели поменять магазин. Обнаружил и еще один труп из свиты хозяина Гомельской области. Этот сотрудник был растерзан в метрах сорока в сторону болота. В одной руке у него был пистолет Макарова, и в нем оставались еще два патрона, в левой же кисти был зажат большой нож, который можно было назвать охотничьим, если бы не был огромным, только малость уступающим по размерам римским «гладиусам», что мне приходилось видеть в музее в Крыму.

Проблема состояла в том, что рации работали только на прием между собой, а система связи в черной Волге выдавала только короткие гудки, не реагируя на любой набор номера, ни милиции, ни тех, что я знал наизусть.

Собрав найденное, вооружившись, пошел в сторону студентов. Там уже было потише. Кому-то уже было нечем блевать, кому-то нечем рыдать. А кто-то ушел в себя и не хочет открывать двери в свое сознание.

— Товарищ Посталовский, потрудитесь ответить, что тут произошло, — передо мной, впялив руки в бока, предстал Алексей Михайлович.

Еще один преподаватель, из молодых, да как я посмотрю, ссыкливых. Не видел я его в бою.

— Иди на хрен, Михалыч! — отозвался я. — Студентов успокаивай. Все, что нужно, я сделал. Позвонить людей отправил.

— Ты кого послал? Еще на сессии встретимся. Будешь у меня…

— Ты дебил? — выкрикнул я, взяв тщедушного препода за грудки.

— Понял… сейчас всем нужно успокоится, — расставив руки в стороны, сказал препод.

Но было не до Алексея Михайловича, который и не осознал, что случилось такое… Что жизнь многих будет разделена на «до» и «после». Тем более, что я услышал приближение коня. Посмотрел. Шишон пожаловал.

Красивый, сильный, не думал, что тут такие могут быть. Это я про коня, конечно. После позавчерашней драки с этим местным заводилой, я несколько проникся к смышленому мужику, что помог недовести ситуацию до реального побоища.

— Солдат! — выкрикнул за метров пятьдесят лидер деревенской шпаны. — Что тут произошло? Мы видели туман, в деревне тоже он был, так люди просто пропадали там, а потом туман ушел, а у вас тут, как в фильме ужасов. В деревне такая хрень твориться.

Еще и в деревне что-то произошло? Тоже туман? Смерти?

Глава 5

Лагерь Археологов, часть деревни Мохов.

???

Шишон лихо спрыгнул с коня, как заправский джигит. Глаза молодого мужика расширились, брови сдвинулись, лихое настроение явно уступило место тревоге и даже… Сопереживанию? Видимо, действительно Шишон не обделен человеческими качествами.

— Мля… Что за… — на глазах мужика даже слезы проступили.

Но он смотрел на растерзанные трупы достаточно ровно, без надрыва, или рвотных позывов. Словно бы наблюдал ранее за подобным. Ну или психика крепка. Лишь слеза… Ну да нужно быть полным мудаком, чтобы улыбаться в такой ситуации.

— Привет, Шишон, в тумане были люди, вон… — я указал на один из трупов. — На индейцев из фильмов похожи. Одного скрутили, еще парни смотрят, может кто из них выжил. Потом допросим, а то пока словно под препаратами какими. И с ними много собак. У вас тоже был туман?

— Мля, не собаки это, таких и не видел никогда… А? — Шишон словно опомнился. — Да, туман был, но что там в нем… И криков я не слышал. Кто-то стрелял, но… ну такого нет точно. Я пацанов направил посмотреть, что и как. Позже скажут. А у вас… кошмар на улице Вязов.

— Да, и я породы такой не знаю. Ни породы собак, ни породы людей, — сказал я. — Ты мне расскажи, что да как в деревне, когда разберетесь.

— Ментов вызвали?

— Вы что намеренно меня не замечаете? — в разговор вклинился Алексей Михайлович.

— Что за черт? — пренебрежительно спросил Шишон, указывая на преподавателя.

Я только махнул рукой. Мол, не бери в голову. Для местного заводилы Михайлович не мог быть авторитетом. Даже если тот семь пядей во лбу.

— Так мусоров вообще вызвали? А то мне это не нужно. Еще пришьют соучастие, а я и так условку только отходил, — запричитал Шишон, но не спешил вновь в седло