— Эх, девчата, мне бы разделиться на десять Витьков, да всех вас скопом на сеновале потискать, — непривычный для слуха смех раздался вдруг.

Я улыбнулся, наконец-то сущность Витька проснулась, и он уже отшучивается, а не олицетворяет вселенскую скорбь.

Я был осведомлен, что этой ночью Марина Светлова, серьезная полноватая девчонка, которая похудела и стала преображаться в интересную девушку, заглянула в палатку к Витьку. Его специально в этот раз разместили отдельно от походных общежитий. Света знала о тоске Марины о Витьке, так как, несмотря на свой заносчивый характер, общалась в девичьем коллективе, где все обо всех знают.

Знали девчата, что Маринка уже давно готова была закрутить роман с легкомысленным парнем. Серьезную девушку ранее смущала поверхностность характера Виктора, а тут увидела его умеющим сострадать, и девичье сердце пожалело, и себя, и Витю.

Да и само бегство за тысячу лет от папиного и бабушкиного контроля, мама умерла три года назад, способствовало легкомысленности девушки. Вот и подговорила Света свою новую подругу, имя которой только и узнала после переноса во времени, самой сделать шаг навстречу своему счастью. Так и вышло, что ночь, ну или сколько-то там минут любви, вернули парня к жизни.

— Витек, ты бы колхозников на поле порадовал концертом, а то там такое уныние, — посоветовал я, но…

— А-а-а! — оглушил визг и крик девушек.

Это была реакция на волчицу. Я уже и свыкся с соседством Рекса и его подруги. И даже забыл, что рядом волк.

Однако, волчица оказалась более стойкой характером, даже не повела ухом. А я вновь подробно рассказал о новом звере в нашем зоопарке и что девчонки с поля уже погладили волчицу. Некое соперничество в женском коллективе было и обвинения «колхозниц» в том, что «кухарки и подавальщицы» лентяйки и ничего не делают, имело место.

Поэтому вызов был принят, и Вера, как-то затертая руководящей работой преподавательница филологов, первая погладила хищницу. Так вот и приживается подруга Рекса в коллективе, пока еще не имея собственной клички.

Виктор же, как дисциплинированный школьник поднял руку, и, испросив разрешение взять с собой Марину, сияющую счастьем, отправился развлекать «колхозниц» в поля. Вот ни разу не слышал и не замечал, что Витек отлынивает от работы, так что освободить воскресшего балагура от трудовой повинности для развлечения и создания населению приподнятого настроения, я посчитал правильным.

Вообще, нужно же и культуру развивать, пусть и такую примитивную, которую может предложить Витек. А еще я знал, что есть девчонки в поселении, которые занимались хоровым и эстрадным пением, есть две флейтистки и еще с пяток пианисток. А в школе стоит пианино. Вот и концерт.

Нужно озаботиться этим, да пригласить соседей, чтобы те прониклись культурой, да быстрее становились частью единой общины. Можно и танцы организовать с использованием старых патефонов. К бабы Клавы такой есть. Под Пугачеву самое то будет плясать.

И что о нас могут написать летописцы? Что игрища дьявольские проводили? Колдуны и вещуны?

*…………….*……………*

Насколько не было совестливо Рогу возвращаться за полночь домой, чтобы своим прибытием переполошить всех людей, но останавливаться на еще одну стоянку, он посчитал не правильным. В конце концов, погода была зябкой, то и дело моросил дождь, а у них полностью забитый людьми и животными корабль. Мало того, нужно разгрузиться и тут же сходить вновь. Не все смогли загрузить.

Да и пленные были по большей степени изнеможены и понуры. Все ждали своей участи, не надеясь на то, что их освободители чем-то лучше поработителей. Кто-то из женщин тихонько плакал, называя какие-то имена, как догадался Рог, убитых грабителями-варягами. Кто-то сокрушался по своей утраченной девичьей чести.

Мужики же, как и прежде, делились на тех, кто был с опущенной головой, и на тех, кто уже пытался вызвать на поединок и Большого, и Врана с Бойко, отмечая только, что Рог, как старший, для поединка не подойдет. Особенно старался тот «поединщик».

Между тем, когда драккар повернул за поворот, что был перед схроном варягов, Рог во всеуслышание объявил:

— Никого не держим, все люди свободные и никакой виры за волю не нужно. Здесь имеете возможность уйти. Но вы можете присоединиться к нашему поселению и стать ее частью. Работать, получать еду и одежду, жениться и рожать детей. От каждого по способности, каждому по потребности. Вот такой, мля, коммунизм. Бушуй, переведи! — произнес свою пламенную речь Рог, получая свою порцию аплодисментов от Большого.

— Да, мля, коммунизм, строили, строили и вот так… рабов везем, — Козак философски прокомментировал слова Рога.

Покидать корабль после такой речи, а Бушуй еще что-то от себя прибавил, да и другие бывшие изверги подтвердили, никто не хотел. Только боевитые пленники поинтересовались о том, действует ли предложение после того, как они прибудут к пункту назначения. Мудро. Но, нет.

— Или нынче же, или никак, — развел руками Рогов.

Был и один коренастый мужик среди этих несломленных, который выделялся немалыми статями и, даже более чем у всех виденных ранее бойцов, широкими плечами. Тот спрашивал, есть ли в поселении, куда их везут свои ковали-кузнецы, он, дескать, хороший мастер и некогда из самого Гомля бежал.

— Мля, берем пацана, свой! — ярко прокомментировал Большой, когда узнал историю кузнеца.

Тот, спасаясь от родственников опороченной им девицы, а раньше много и оружия и иного мастерил. Но кузнеца разочаровали, когда сказали о потребности его мастерства, но что кузнецов у них хватает. Многие задумались, что это за поселение такое, где не один кузнец, да оружие богов, извергающее пламя, имеют.

Был и тот, кто представился «здателем», поясняя, что и этот мастер так, как и кузнец общается с богами и он уж такой нужный, такой незаменимый, что любое поселение, если не город, будет процветать только из-за этого «здателя».

Даже Большой почти поверил хвастуну, но, когда прояснил для себя, каким именно ремеслом владеет бывший пленник, так споро набивавший себе цену, только хмыкнул. Здатель — это, оказывается гончар. Большой был одним из тех, кто видел чертеж гончарного круга Умника, ну не может тут быть столь технологической приспособы для производства не только горшков, но и всей номенклатуры гончарных изделий.

Там и ножной привод, не нужно ногами крутить, можно нажимать. И так должно быть легче. И оббитый жестью сам круг… У местных гончарный круг куда как более убого выглядит.

Прибытие к обрывистому берегу Днепра и сбрасывание камней в качестве якорей, которые долго не хотели фиксировать судно в одном положении, ознаменовало быстрое возгорание костра у поселения.

Это было и определенного рода ориентиром и знаком, что они замечены, и охрана не спит. Уже через час две небольшие лодки с помощью моторов двигали две так же не отличающиеся большими размерами деревянные баржи.

Рог просигнализировал, что нужна помощь и что корабль никак не пройдет в протоке заранее согласованными сигналами мощного фонаря. Отбил предводитель первого экспедиционного отряда и сигнал, что все у них в порядке, чтобы не было лишнего волнения дома. Для мужчин, которые в очередной раз воевали за благополучие людей на холме, это место все больше становится домом.

Для многих это теперь дом.

Глава 23

Поселение

Май 882 года

— Ну, как все прошло, трехсотых нет? — спросил я, как только моторная лодка, на которой он ехал навстречу отряду, о погибших Солдат даже не хотел спрашивать.

— Нормально все, Солдат, раненых нет, если не считать Павлушу-студента, который умудрился сильно вывихнуть ногу, но перелома нет, — ответил Рог и скомкал меня в объятьях.

— Вот чего мне не хватало в жизни, — отстранившись от меня, говорил Рогов, — Таких встреч, отдыха после боев, благодарности женщин и признания от мужчин, соперничества и постоянного напряжения, штурмовой работы. Вот она, тут, воля, вот она жизнь, на острие! Понимаешь, Солдат?