Сперва нагружают прицеп, а после собираются парни и дружно тащат его на то место, где строится крепостная стена. Установлен график строительства. Как только его не выполняем, начитает работать техника. А еще ищутся причины, почему не справились без расхода топлива.
Краснокожие рабы, как и варяги, на удивление ведут себя смирно. У меня даже появились мысли через месяц-второй краснокожих индоевропейцев включать в общину. Сильные, работящие, непривередливые. Они даже благодарные. Кормим же не отходами какими.
Меня, наблюдающего, как в яму встало очередное заточенное бревно, отвлек Алексей Михайлович Шац.
— Ну? Говори! — сказал я, осматривая сколько уже сделано.
Крепостная стена через недели две уже будет стоять. Да, там еще помосты нужно сделать, чтобы дежурить на стенах. Еще и башни сделаем. В планах поставить еще три выдвинутых вперед бастионов, а потом и соединить из стеной. Но после уже.
— Миша-Умник с парнишками из местных смастерил гончарный круг, который, как аборигены утверждают, не имеет аналогов, они уже и горшки какие-то лепят, да печь мастерят для обжига, — просветил Игоря Алексей.
— Отлично, а чего меня не позвали? — отреагировал я, выходя из своих раздумий.
— Так чего тебя, всего такого начальника, беспокоить за зря. Умник так и говорил, что покажет «конечный и обязательно высокотехнологический продукт», — высказался подошедший Рыгор, проявляя свою осведомленность рождения еще одной ниши производства. — Пошли-ка к Лиде, она с бабой Клавой звала тебя, есть разговор!
Баба Клава, в неизменном сопровождении миссионера Андрея, который считал себя что-то вроде апостола, ловящего каждое слово своего учителя — сына божьего, была на новых полях, которые распахали буквально недавно.
Неожиданным было появление волчье-собачьей семьи. Как только я вышел за пределы уже оконтуренного поселения, Рекс со своей подругой сразу же взяли меня под охрану. По правую руку был пес, ну а волчица-приживалка шла в ногу с мной по левую. И никто ее не дрессировал, а выход получался, как на выставке. А еще и волнительный. Мне все казалось, что она вот-вот нападет. А волчица ли это? Очень странно…
Такое эффектное появление вызвало оцепенение в бабско-девичьем коллективе аграриев. Кто-то пытался найти глазами убежище, другие просто глазели на волчицу с расширенными глазами.
— Не бойтесь, это… впрочем, я еще не придумал имя, но она не кинется, — говорил я, не особо веря в свои же слова.
Волчица все же дикий зверь, пусть и очень умный.
Поразила всех, причем и меня и волчицу, Лида, которая с каким-то отрешенным видом, с пустыми глазами, подошла к хищнице и потрепала ту за холку. Рекс глядя на такое непотребство всем своим видом, словно говорил: «Волчица и мне не разрешает того, что делает эта полоумная человеческая самка». Но поступок бывшей командирши разрядил обстановку.
— Тьфу ты, ящерово племя, — чертыхнулась баба Клава и перекрестилась, вновь объединяя и языческие мифы, упоминая Ящера и христианство, истово крестясь. — Парень, ты уже вообще с глузду съехал, волка за собой таскать.
На это я только лишь пожал плечами, мол «не виноватая я, он сам пришел».
— Что за дело ко мне, баба Клава? — спросил я, переводя фокус внимания с волчицы на насущные дела.
— А дел много, касатик ты наш, давай-ка все обстоятельно… — начала главная в поселении христианская ведунья.
Вот такой оксюморон возможен только здесь и сейчас.
Дела касались многого, но начала баба Клава с того, что предложила убирать кукурузу, оставив под семена не больше сотки посевов. Початки в американском растении пусть и были не зрелыми, но необычайно большими, а стебли уже можно под силос крошить, только придумать чем.
— Оставим немного, кабы муки кукурузной намолоть. Но больше половины убирать. Початки поедим, а стебли на силос порубим, — резонно замечала баба Клава.
Посевных площадей катастрофически не хватает, в то время как посевного материала, оказывается, полно. И все бы можно было успеть, и погода пока еще позволяет высаживать ту же картошку, как и многое другое, но свободной пахоты нет.
— Мужиков отправил на войну, те, что остались, строят крепость, а мы тут бабами и жнец и на дуде игрец. Мне травки девкам нужно показывать, есть такие, что только сейчас и собрать то можно, ан нет… Девки пашут целину. Потом еще цикорий вполне созрел, из того, что с нами переехал на новое место жительства. Его бы собрать, перемолоть, так хоть какой заменитель чаю будет. Щавель нужно собирать и мариновать на зиму, работы тьма, а тут в помощи ни одного мужика, кто заборчики строит, кто мастерит что-то, говорят «с перспективой на будущее». А у нас своя перспектива, девки своим трудом всех не прокормят, — баба Клава выдохнула, такой длинный спич ей дался нелегко.
— Будет решение, Клавдия Ильинична, отойдем, — я взял под локоть женщину и увел ее немного в сторону, чтобы не слышали. Решения обозначенных проблем были и не одно. — Уже завтра должны прийти три десятка парней от соседей, это раз.
Я деловито загибал пальцы.
— Второе — сегодня же придут четыре из пленных, кого нужно уже и так проверять на лояльность. Это из варягов, но клянутся и божатся, что посмотрев на нашу жизнь, хотят войти в общину. Они будут работать с вами, якобы свободно, подальше от девчонок, самостоятельно, но под присмотром в прицел винтовки Артура. Но и вы присматривайте за ними. Работать будете под домом Большака. Оттуда Артур проследит, — сказал я.
Клавдия Ильинична с некоторым недоверием посмотрела. А я именно так и хотел проверить лояльность. Взять двоих бывших варягов, ну и оставить их в вольном положении. Сбегут? Нет, я уверен, что Артур при необходимости снимет бегуна. И пленники эти были из кривичей, вроде бы как свои, славяне.
— Так же буду просить прислать от соседей и девиц, чтобы те цикорий собирали, это отличное решение. Ну и завтра, если уже не этой ночью, придут наши воители, так что частью мужики будут отправлять к вам в помощь, да девчонкам для развлечения. И это… баба Клава, проводи с девками пропаганду, что замуж нужно выходить хоть за наших парней, хоть за аборигенов, а то каждую недотрогу защищать — никакой армии не хватит. Пусть мужние станут. Могут присмотреться к парням из соседней общины. Говорят, там боевые молодцы, нам такие нужны. И чтобы и речи не было о том, чтобы переходить в другие общины, только к нам переманивать, — сказал я.
— Ох и Змей, ты, искуситель, — баба Клава перекрестилась. — Тебе опыта председателя колхоза, какого, так и самого Горбача бы скинул с Олимпа власти. Обскажу девкам, тут столько рядом с ними разговоров наслушаешься, что ночь потом молюсь Богу за ихние души грешные. Готовы девки уже и сами к мужикам приставать. Только там много малохольных, а таких орлов, как ты, мало. Пусть помнут девок пришлые хлопцы, так и сладится, а детишек воспитаем.
— Без насилия только. За это смерть, — строго сказал я.
После обсудили, что именно будем сеять и расположение новых огородов. Баба Клава не особо осматривается вокруг нашего поселения. Оказывается, большую делянку освободили от вековых дубов, что ушли на строительство крепостной стены, а частью там и выкорчевали пни. Получилось не менее полутора гектара. Вот на этой площади и можно было садить ту же картошку, как раз больше под эту культуру и не нужно. И так больше всего площадей, как у поселения, так и на месте прошлой стоянки извергов, отдано под «бульбу».
А вот там, где все же решили убирать кукурузу, пусть и оставив две сотки, для полного созревания, посадим сахарную свеклу. Семян так же должно хватать, ну или добавить еще кормовой свеклы. Получится ли сахар, а Умник говорил, что гарантирует даже продукт белого цвета, я точно не знал. Михаил много обещал и увлекался прожектерством. Вообще технологии производства «сладкой смерти», сахара, я не знал, но раз говорят, что может получиться, то нужно пробовать.
Так получится, что все поселение на километры будет обложено огородами, да полями. И возникнет вопрос охраны, да он уже есть.
