Кроме того, продуманы были и появления в зоне видимости гостей, когда они поднимутся на гору для пиршества, только более-менее сильных воинов-горожан. Все, и Умник, и аборигены сошлись во мнении, что задирать поселенцев ольговы дружинники будут обязательно, а не ответить будет уроном чести. Поэтому те, кто хоть как-то может постоять за себя, попарно прохаживаются с теми, чье мастерство и умение воевать, мягко сказать, неважное. Главные же бойцы города будут на пиру, если князь все же решится войти в город.

Глава 27

Поселение

Июнь 882 года

— Яко наречен сей град? — спросил Олег, когда постепенно определялась делегация от князя для посещения города.

— Славград, князь, — ответил я.

Первоначально планировалось дать возможность выбрать название городу Олегу, еще больше его умаслить таким жестом, но я предположил, что фантазия князя может иметь не совсем лицеприятные последствия.

В древнеславянском языке было много таких слов, что резали слух. Например, «фигля», «хухря», «заблюдник». Так что жить в «заблюдинске» или «хухрянске» не особо хотелось.

Назвать город Моховом или Лоевом, то обречь большую половину горожан рефлексировать и вспоминать свою жизнь до переноса. Ну, а Славград и звучит неплохо для восприятия, и неплохой задел на будущую репутацию. Может так называться город, в котором ремесло и сельское хозяйство передовое? Думалось мне, что, так и есть.

Олег оглядел своих сопровождающих, которых было человек двадцать в ближнем круге и две сотни в качестве охраны, которые стояли чуть поодаль, но собирались сопровождать своего предводителя. Я отметил, что в «гвардии» Олега слышна урманская речь, там присутствовали те самые викинги.

Но был один нюанс — примерно четверть гвардейцев были скорее славянами, так как носили на одежде височные кольца, прежде всего кривичи и ильменские словене. Умник уже просветил об этом этноопрепделяющем элементе убранства. Теперь я мог определить человека по височному кольцу.

И в гвардии Олега было большинство кривичей с их проволочными большими кольцами. Но, что удивительно, попадались и поляне с кольцами, соединенными в несколько небольших проволочных кругляшей, и даже вятичи с шестилучевыми солнцеобразными височными кольцами.

— Узок, — дал свою оценку кто-то из ближних Олега, осматривая впадающую в Днепр протоку.

— На плотах идем, — принял решение князь, тем более, что неширокие плоты действительно были готовы к переправе по протоке.

Можно было наладить понтонную переправу через неширокий ручей с выходом на болотистое место, которое уже засыпано песком и вполне безопасно для прохода. Но, по здравому разумению, зачем облегчать вероятному противнику задачу подобраться к городу, если все же разговор пойдет не так и придется сражаться?

— По здорову, князь Олег, княжич Игорь? — спросила Лида, кланяясь Олегу, княжича не выносили вперед, вероятно, все еще опасаясь засады.

Лида встречала делегацию у главных ворот в сопровождении еще двух девушек. Бывшая командирша выглядела необычайно притягательно. Красивое в древнерусской стилистике платье, вероятно пошитое уже тут с помощью Катерины, минимум косметики, но так к месту, когда искусственности видно не было, но все линии красивого лица подчеркивались. Заплетенная коса и множество украшений на запястьях, пальцах, шее, самом платье. В руках Лиды был огромного вида украшенный розочками и косичками каравай, который помогали придерживать две ее спутницы.

— Лепа дева, сие твоя мужняя? — спросил Олег у меня

Я сопровождал князя вместе с Умником, стояли по правую сторону от Олега, заговаривая создателя древнерусского государства.

А еще я заметил, что сопровождение волчицы, что не отлучалась вместе с Рексом от меня, очень нравилось Олегу. Вот бы как-нибудь подсуетить ему такой подарок, уговорить Фреку привести волчонка для князя.

— Нет, князь, то не моя мужняя, — лаконично ответил я.

Лида резко подняла глаза и томно посмотрела на Олега, после чего продемонстрировала игривое смущение. Такой прием был повторен пока князь, после моих пояснений, преломлял каравай. Такой традиции «хлеба с солью» Олег не знал, но она, как и сам хлеб, были высоко оценены князем. Сладкий, румяный, но что еще более удивительно, пшеничный хлеб, был самым вкусным из всего немногочисленного мучного, что можно было найти.

Олег-Хельг не показывал вида, но не переставал удивляться. Хлеб… Да такого он еще в своей жизни не ел. Дева… Такую он еще в своей жизни не супружничал.

Ворота в город Олега удивили не меньше. Пусть тут была видна некая небрежность в строительстве, так нигде не строили, но грандиозность замысла не оставила князя равнодушным. Пусть князь не был у франков и даже немцев по Рейну, откуда к варягам поставлялись мечи, но Олег был любознательным и общался со многими путешественниками, знал о мире немало. Тут же кирпич, надстройки из дерева, зачем? От огня?

Не успел обдумать князь увиденное перед входом в детинец города, как и то, что Славград вообще не имел посада, как возникли новые вопросы. Несуразные кирпичные здания, назначения которых было не понятным, а, скорее длинное здание на краю города казалось лишним.

Олег увидел школу и бывшее здание магазина. Они, как и другие перенесшиеся дома и постройки действительно выглядели нефункциональными. В сознании людей средневековья, использование крайне ограниченного пространства детинца должно быть маниакально полезным. Тут же странная скученность домов и почти чистое поле в центре города. Князь в своих мыслях почти догадался, что еще двумя неделями ранее тут и было поле ржи.

Более понятным местом для Олега и его приближенных стали чертоги. Вот тут все более-менее, как у всех. Князь с тремя воеводами и наиболее близкими сотниками, которым не выпала очередь дежурства с войском, зашел в строение и одобрительно разгладил усы. На столах уже стояли разные блюда и какие-то напитки. Чуткое обоняние Олега уловило в числе напитков и мед и пиво.

Ничтоже сумняшеся, князь занял главное место за столом, присев на кресло из двадцатого века, которое стояло на небольшом постаменте, чтобы возвышаться над остальными. Люди быстро занимали места за большим и длинным столом, некоторые с интересом рассматривали стулья, которые очень редко использовались. Да и наличие столов было для некоторых необычным явлением, пусть и логично объяснимым.

После начались «гигиенические процедуры». Об этой особенности Солдату рассказывал и Карп и Горыня. Для всех аборигенов было обязательным умыться, высморкаться, сплюнуть, — и все это, использовав одну кадку с водой. Приходилось людям из будущего задвинуть свою брезгливость и собственные понимания гигиены и вторить действиям гостей. Тут более всего повезло Солдату, который вторым, после князя умылся, а тот только один раз то и сморкнулся в воду.

— Да минует земь сию злыдень, — провозгласил здравицу князь, как только последний пирующий воин умылся.

— Да минует землю эту несчастье или в значении ненастье, — перевел для Игоря Умник, пусть я и сам прекрасно понял смысл княжеского тоста, но Михаил должен был переводить все, чтобы не упустить смысла и не попасть в неловкую ситуацию, а предпосылки для таких казусов уже были в процессе разговора по дороге от Днепра к городу.

Я сидел по правую руку от князя и так же в кресле, пусть то и было подобрано визуально менее величественное. Далее, по правую сторону сели горожане, начиная от Михаила и заканчивая Карпом. Напротив, по левую руку от князя расположилась свита Олега.

После первой здравицы все как с цепи сорвались, накидываясь на еду. Вот тут этикета не предусматривалось. Уже была битая посуда, которая недешево обошлась городу. Гончарная мастерская, как не старалась, но не успевала обеспечить нужным количеством керамики для полной замены железных мисок, фарфоровых тарелок, стеклянных салатниц.