— Они ушли? — с интересом спросил Миша Штейн.

Этот вопрос хотел задать и я, да и все, кто услышал.

— Вроде бы, — неуверенно ответил Алик, он не особо интересовался.

— Вроде бы? Да это за последние два часа важнейшая информация, а ты не знаешь! — взъелся я. — Да все тут у нас «вроде бы». Вроде бы президентов выбирают, не похоронив погибших, чтобы не объединяться, вроде бы готовы рисковать жизнью, а нам пока нужно спрятаться и сидеть как мыши, разведывая помойную яму, в которую попали. Нет Анны Кондратьевны и все, начинаются интриги, и никто ничего не делает, только упражняются в словоблудии и в этом самом «вроде бы».

— Успокойся, Игорь, у всех истерики, я уже выплакала литр слез, но делать что-то надо! Если еще и ты впадешь в это состояние, будет худо для всех, — сказала Света.

Она стояла за меня горой. Пока ждали машину, успела еще раз пять переругаться и с «президентом» и с его «вице», послала тех, как и «премьер-министра» по не толерантному маршруту, а одному пухлому прыщавому борцу за справедливость даже влепила подзатыльник.

— Я у кого-то видел бинокль, где он? — спросил я.

— Сейчас. Нужно у Витька спросить, он всех знает, со всеми пил, — сказала Света и пошла к гитаристу.

— Не дам! Это бати! — вскрикнул один парень.

— Даш! — ответил я.

Через пятнадцать минут с биноклем в руках, стоя на горе, я наблюдал картину, которая сильно мне не понравилась.

На берегу Днепра, причем рядом с протокой, по которой можно было пройти и большой лодке, стояло деревянное судно, очень похожее на то, что я видел на картинках исторических книг, в том числе, когда готовился к семинару по истории Древней Руси.

Это был драккар, ну или что-то похожее на его, может и ладья или кнор, но явно средневековое судно. Важно, что все люди, которые сошли на берег с того корабля и рассматривали протоку, о чем то переговариваясь. Они все были вооружены.

Вопреки ожиданию, ни одного меча на поясе у вышедших, или людей внутри корабля, я не заметил, но вот небольшие топоры, на поясах висели. Ножи были так же у каждого бородача, но, судя по кожаному чехлу какие-то маленькие, раза в два меньше, чем сейчас у меня.

Каких-либо доспехов не увидел, но все речные путешественники были в кожаных одеждах по типу безрукавки, на ногах была какая-то обувь из кожи, похожая на чешки, но больше даже на борцовки, часть и вовсе была босиком.

Интересным наблюдением стало то, что большинство гостей низкорослые, по прикидкам явно меньше метр семьдесят. Только два человека выделялись среди прочих более высокими статями. Однако, я не обольщался в перспективе сойтись в схватке с любым из пришельцев. Большие плечи, сильные руки, все поджарые и тренированные, наверняка, выносливые и привыкшие к бою.

— На, смотри и примечай, — сказал я, передавая оптику Михаилу-Умнику.

Штейн с интересом рассматривал, как он сразу сказал, «варягов». Все присутствующие были уверены, что Умник имел в виду норманнов, шведов, данов, норвегов. Но Михаил, не переставая наблюдать, стал разъяснять, что варягами могли быть и представители кривичей и балтских племен, полабских славян, да и интернациональные команды существовали. Пришлось толкнуть Штейна и показать в сторону пришлых, чтобы прервать начавшуюся лекцию.

— Они не пойдут в протоку, вряд ли даже останутся на ночь на нашем берегу Днепра, — сделал заключение Умник.

— Объясни почему! — потребовала Света и включила свои женские чары. — Мишенька, мы не такие начитанные, как ты, нам нужно все разжевать, пожалуйста.

— Ну, — немного покраснел Штейн. — Они заприметили родник и набирают воду в кожаные мешки, типа бурдюков, если бы собирались оставаться, то воду набирали бы перед отплытием. Зачем несвежая теплая вода? Костров не разжигают, скинули камень, типа якоря, а не вытягивают драккар. Весла не сушат. Вообще-то, противоположный берег намного лучше для стоянки, там и защищенность плотным кустарником со стороны берега и отличная поляна для лагеря, корабль можно чуть ли не целиком вытянуть. Может, и хотели пройти по протоке, вон с шестом один возвращается, мерял глубину, но не решились. Драккар с тяжелым грузом, большая осадка.

— Слушай, Штейн, а ты стратег, я и долю того, что ты тут рассказал, не заприметил. Да чего там, ни хрена я подобного не заприметил, — похвалил я, понимая, что Умник очень падкий до похвалы.

— Ты смотришь на человека, как на противника, а я, как на объект исследования, у каждого свое, — философски ответил Михаил, но смутился.

Особенно после того, как Света игриво поцеловала Умника в щеку.

— Может быть каждому свое, но время теряем, нам нельзя выходить из укрытия лагеря, пока нельзя. Или идти не дорогой у городища, она может просматриваться, а другой то и нет. Если заметят, то проблем не оберёмся, а уже обед. Так, — опомнился я. — Света срочно беги к Алику, пусть пулей к местным. Никаких огней, ничего. Не показываться, не ездить на тракторе, или телеге. По норам всем сидеть, но при оружии. А лучше, пусть незаметно выдвигаются сюда, мало ли гости придут, может хоть пугнуть огнестрелом получится.

Наблюдение затягивалось, каждому хотелось насмотреться на пришлых варягов, или кто там действительно такой прибыл на корабле.

Дождавшись возвращения Светы, которая не забыла прихватить лук и оставшиеся у нее последние восемь стрел, я оставил ее с Умником наблюдать за пришлыми, а сам пошел в лагерь. Решил сам не переговорить с «законно избранной властью».

Похоже, что все-таки Умник прав. И нужно отринуть все, думать, что с этим делать дальше. Это моя последняя попытка договориться. И даже не для заигравшихся студентов, а для себя и тех, кого я взял под свою защиту.

Средневековье? Серьезно?

Глава 9

Лагерь археологов

???

Конечно же я мой рассказ встретил много скепсиса и насмешек со стороны студенчества. Пришлось обламывать. Как иначе? Посмеются, а потом мне их из рабства вызволять? Сражаться с непонятными мужиками? Кто готов к такому?

— Так, товарищи «президенты», идем со мной, быстро, времени мало, сами посмотрите. Остальные, если жить еще не расхотели, сидите, как мыши. Костров не разводить, сильно не кричать, да и говорить в полголоса. Тут вас не видно за кустами и деревьями, — сказал я.

«Законно выбранные власти» продублировали мою приказ-просьбу. Наверное, чтобы не выглядело, как будто свободные люди с возможностью выбора, подчиняются изгнанному тирану. Но если решение принимается не ими, если не способны такая же это власть? Бутафория.

— Я присмотрю за лагерем, — сказал вслед Костя таким тоном, что в двух словах читалось и «виноват» и «исправлюсь» и еще много чего.

— Ты, Костя не дури, а собирай народ, и готовьтесь к выходу. Там такие волкодавы приплыли, всего по прямой в двух километрах отсюда, хоть и низкие, лохматые, но мы все слабее их духом, да и всем остальными, проиграем. А на кону жизнь. Меняться нужно всем внутренне, а не в игры демократические играть. Я жду… И еще… ментов нет, признаков технологической цивилизации нет, лучше отталкиваться от того, что мы тут одни такие. Значит, что нужно выживать, а не ждать с моря погоды и сгинуть, — сказал я и повел на гору «президента» и его «вице».

— Это… вот только для того, чтобы ты, Посталовский, отстал от нас. Потому и идем, — говорили они словно бы одним голосом на двоих.

Обвиняли меня, что я нечестный политик? Мол только на силу и уповаю. Но с наигранно надменным видом, выслушали. С ухмылками, но засобирались пойти посмотреть на «галлюцинации неадекватных личностей».

Так оба, и Алексей, и Николай, отправились следом, даже не удосужившись отдать распоряжения остававшимся студентам, которых было необходимо отвлечь работой.

Не дойдя до места, откуда велось наблюдение, лидеры студенческой общественности вспомнили, наконец, что государство не должно оставаться на «премьер-министра» и один из них обязательно нужен в лагере. Так что Шац опасливо пошел следом за мной, а его заместитель отправился в лагерь, впрочем. Бардак.