— Могем! — отреагировал Большой, но в его голосе прозвучали нотки обреченности. — Граф, может поход какой нужно организовать, на год, а лучше на два. А давай Царьград возьмем, там, я читал, в цирке всякие извращения показывают, на стриптиз насмотримся. Мне «во» как нужно в поход на пару лет уйти.

Большой приложил ладонь к горлу.

— Ты уже насмотрелся, вон скоро жены родят от таких смотрин, — сказал Рыгор, и все рассмеялись.

— Все, харэ ржать, кони! — отсмеявшись, я взял себя в руки и призывал к тому же остальных. — А по поводу похода… Думаю я, что после важнейшей встречи с князем, можно небольшое путешествие и организовать. Все жалились, что соли у нас хоть и много, на вяления и засолку рыбы уже жалко ее тратить, что приходится выбирать между солением овощей или мяса. Так давайте соли наберем. Рыгор ты же говорил еще недели две назад, что смог бы навести на соль, что возле Мозыря по Припяти имеется, работал там и сможешь найти соляные выходы.

— Думаю, что смогу. Выходов там нет, но есть места, где соль залегает не сильно глубоко, — ответил Рыгор.

— Я в Киев на ракете ездил за колбасой, так Припять впадает в Днепр намного южнее, за Любечем, могут быть проблемы с тем городом, — высказался Шишон.

— Предложения по решению проблемы соли? Да так, чтобы пару тонн сразу, но не покупать, иначе только на своих солениях и жить будем, все остальное продавая для жратвы, — задал задачу я, на которую ни у кого не нашлось ответа.

Началось обсуждение плана в черне. Предположили, что большую половину приставленной князем сотни, использовать в мероприятии. Да так постараться, чтобы убрать из сотни холостых, молодых да энергичных, чтобы женщин временно обезопасить.

Да и в походе можно будет по-простому пообщаться, сблизиться. Ну, и обязательное участие со стороны горожан. Можно собрать три ладьи и даже попытаться наладить торг с Любечем, который вроде как самый близкий к нам город.

— Вообще нестыковка тут, в Любече археологи не наши пластов девятого века, только середины десятого. Да и это один из родоплеменных центров северян, а те, ну пока Олег не пришел, платили дань хазарам, — «включил» преподавателя Алексей.

— Сам себе противоречишь. Любеча нет, но Олег туда идет. Значит, он есть, может и будет завоеван, тогда и торговать не с кем будет, пройдем мимо, да и все, — включился я в исторические дебаты.

— У извергов Рыси, соседей, мае быти люди от Любечи, северския, — прояснил ситуацию Горыня.

— Вот! К Рысям приходили люди из Любеча, — сказал я. — Вот и узнать у них всю информацию и решать, но соль нужна. А я знаю три больших залежей этого первостепенного ресурса в радиусе тысячи километров — Мозырь, Галич, Бахмут. Последний в Диком поле и сложно добраться, Галич сильно на западе и хз где там искать эту соль, так что остаётся Мозырь, которого еще нет, но есть древляне, дреговичи. Так что планируем хорошо и снабжаем город стратегическим продуктом.

Сам же подумал, что хазары в этом году разъяренные будут, сильно их пододвигает Олег. Северян отваживает, радимичей пощипал, нужно готовится к осаде и серьезному противостоянию. И почему летописи молчат о карательных экспедициях конных иудеев-работорговцев? Или именно за эти экспедиции Вещий Олег и шел «отомстить неразумным хазарам».

Глава 30

Поселение

Июль 882 года

Вести о действиях князя Олега опередили все сборы сведений о древнерусском городе Любечь от соседей. Оттуда вверх по течению шли немногочисленные вырвавшиеся из города беженцы на лодках-однодерёвках, которые греки называли моноксилами. Восемь таких лодок прошли мимо города в ночи и вызвали тревогу в Славграде. Но, вопреки ожиданиям, они прошли мимо, явно ускорив работу гребцов.

— Не хотят к нам и не надо, хотя люди еще нужны, заселять сельские общины вокруг города нужно, — сказал я, наблюдая в темноте за силуэтами лодок. — Сказал я и с удовольствием, усилив только дозоры, пошел довой и тут же полез под одеяло к любимой женушке.

Устали мы боятся. Уже обживаемся и не бьем тревогу от каждого шелеста листьев.

А вот через три дня наши соседи, все те же рыси, что рыскают около города почти всегда и без какой цели, обнаружили во время охоты четыре семьи беженцев и даже попытались их продать Славграду. Это потом выяснилось, что приобретение хорошее и даже можно было и потратиться, а тогда я пригрозил заморозить контакты на месяц из-за хитрозадости соседней общины.

Вообще, я видел, что изверги Рыси становятся каким-то паразитом на теле Славграда. Да, помощь от них, выгодная торговля продуктами от охоты и реже собирательства, те же работники. Ну и обмен этой… семенной жидкостью. В смысле, смешанные семьи даже уже с десяток таких в городе обживаются. Но «люди на болоте» занялись перепродажей орудий труда, полученных из мастерских города, как и особенной еды другим общинам, зарабатывая на посредничестве неплохие барыши.

Благо, что одним из клиентов Рыси был живущий дальше к юго-востоку северянский род и там решили разузнать откуда у ранее захудалых извергов с болот есть то, что те не в состоянии создать. Тогда старейшина рода прислал своих людей для торговли.

Получалось, как говорили экономисты, «диверсифицировать» экономику и закупить мясо, икру и даже льняные ткани у других поставщиков. Засуетился тогда Рысь, считая себя уже монополистом в торговле с богатыми, но глуповатыми горожанами, начал цену сбивать, да охотнее отправлять своих общинников на заработки в город, что и нужно было.

Любечь же был взят Олегом на щит после кровавого боя. Горожане закрыли ворота или «что там» у них было, спрятались за частоколом и послали вестников в другие роды и города племени с просьбой о помощи. И даже кто-то отозвался на зов, но все разрозненные отряды по прибытию получали грандиозный отлуп от князя, пополняя число рабов.

Конечно, слава и честь доблестным северянам-племенам, решившимся воевать с несоизмеримо мощным противником, но глупо… Если нет возможности собрать все силы в кулак и ударить, то всегда можно было договориться, как это сделали некоторые представители их же элиты, что после взятия города Олегом, смогли остановить сбор северянского ополчения для войны и умаслить князя отступными.

Люди же бежали от разорения и огня, что принес князь. И многие, а северян было немало, не найдя поддержки у своих же соплеменников, уходили на относительно необжитые места, чтобы основать свои общины извергов.

Эти события стали откровением для фанатов истории Михаила и Алексея. Многое не написал летописец, не хотел, видимо, киевский монах, летописавший под пристальным взором князей Владимира и Ярослава, порочить память славных предков правящей династии.

Но с другой стороны, мог ли князь Олег пройти мимо города, который стоит на берегу Днепра и способен контролировать часть торгового пути, будучи данником хазар? Не мог, это политика, жестокая, средневековая, но вместе с тем открытая и предельно прагматичная.

Но именно эта политика вновь взбудоражила наших горожан, в особенности, горожанок.

— Ну, и зачем нам в городе такое количество людей? — спорил я у «женской партии» из бабы Клавы, Катерины, Веры и поддерживаемой их «графиней».

Выбрала Света время для встречи с женским хором выгодно, когда рано утром, выспавшийся, но получивший вместе с сытным завтраком еще и порцию любви и нежности супруги, я пребывал в неге. Получал заряд бодрости и прилив сил, жажду действий. Думал о том, что у меня очень даже неплохой тыл.

Света оказалась не белоручкой и уже вполне сносно готовит некоторые блюда, беря уроки кулинарии у Катерины. Сиятельствам, то есть нам, была выделена изрядная доля кофе (три банки индийского растворимого, что было половиной от всех запасов), чая, хороший дом для пока еще только двоих. Чем не жизнь? Но эта нега и довольствование своей жизнью нарушил приход женского актива.

— Игорь, зайчик, — Света попробовала ко мне ластиться.