Что работает наедине, когда и просьбы пустяшные, никак не может работать в присутствии других людей.

— Не надо, — строго сказал я и аккуратно, но безапелляционно отодвинул девушку.

— Да, Солдатик, ты прав, но не по христиански сие, — вставила свои «три копейки» в разговор баба Клава.

— И это мне говорит христианка, которая участвует в ритуалах на капище? — парировал я воззвание к христианской морали.

— Так христиан-то токмо пять человек, а язычников уйма, — привела, по моему мнениюя, не совсем убедительный аргумент баба Клава.

Действительно. Люди из будущего более охотно воспринимали именно язычество. Может потому, что так секса больше, или обряды интереснее. Но факт.

— Да и ваша, Клавдия Ильинична, подруга Видана, також язычница, вот и обогащаетесь от нее смесью суеверий и религиозных предрассудков, да отца Андрея с ума сводите. И был уже разговор по религии, сам спину гнул Перуну, чтобы не быть белой вороной, но принять всех не вмочно, — сказал я строго.

Еще вчера под стенами города появилась группа из двадцати трех человек с детишками, в основном женщины и подростки, только с двумя мужиками, да и те были уже в годах. Пусть эти люди и прибыли на весьма неплохом кораблике, который сильно в размерах уступал драккару, но был не однодеревкой и даже с парусом.

Пусть у «попрошаек» были, по местным меркам, неплохие одежды, но Славгород не резиновый. Было бы больше мужиков среди прибывших, так можно было основать для них поселение и пусть занимались там земледелием, налог платили бы, ну а мы смеменами, да живностью снабдили. Все по наряду, по чести. Но кто там работники? Мальчишки десяти лет? Или женщины, которые, судя по виду, не были ни разу землепашцами?

— Ну, найди ты бабам тем мужиков, в чем проблема? — не унималась баба Клава.

— Кого? Там две молодицы то и есть, остальные уже явно под сорок или старше, да все с детьми по два, три, — отбивался я от нападок.

Ну, на самом деле. У нас же не приют для убогих? Мне не обузу или балласт нужно брать в город, а тех, кто нас усилит.

— Игорь, все же складывается. Вот смотри… Двух девиц можно отдать за парней из общины Рыси, каких смышленых детишек отрядить в школу, учим же уже помаленьку детишек грамоте. Да и Рыгор с Зайцем у нас неприкаянные, пусть берут себе баб, да обихаживают, — привела свои доводы Катерина.

Я задумался. В принципе, очень даже разумно было бы создать удаленную рыболовную артель, ну и одновременно землепашцев в шести километрах вверх по течению. Место там было облюбовано и опробовано ранее Горыней. Действительно хорошее, да и с общиной, что уже как пару недель обосновывается на постоянной основе на месте старого селища извергов Горыни, будет рядом.

Таким образом решаются частично и вопросы безопасности, где на горынинском поселении полтора десятка молодых парней, частью пришедшие из общины Рыси и женатые на горожанках, частью из рабов и рабынь, тех же краснокожих, что были в рабах у нас с первого дня. Да пару парней-студентов обживаются так.

Получалось тогда отличная конфигурация, где горыниское поселение во главе с многоопытным Враном, или самим Горыней, который уже намекал на желание возродить старое поселение, занимается охотой, собирательством, огородничеством, да десяток ульев поставит, а рядом промысловая добыча рыбы.

При том, в месте, где можно поселить новую общину есть не только река, но и многочисленные ручьи и пару заток. Рыбы должно быть очень много и не нужно истощать водные угодья возле города. Да и лебедей оттуда уже пробовали, уток, опять же много.

Был и ещё один момент — скорость течения одного из притоков с перепадами высот. Установка водяных мельниц или пилорамы лучше всего вероятна на этом притоке у будущего поселения. Так что Рыбацкое может стать не только центром рыбной ловли, но и промышленным.

— Добро, бабоньки, на вас уговорить Рыгора помочь. Но постоянно жить там пока у него не получится. Уговорите и этих пришлых людей, что большего они не возьмут с нам. И расспросите, а то одежда не самая дешевая на них. Кто такие? Потом, Катерина оставляет Веру на хозяйстве, берет мужиков сколько надо, да пилы с топорами и везет их срубы хоть какие делать, да заказ на новые буржуйки, — раздавал я распоряжения, да все вешал на инициативных женщин.

Пусть знают в следующий раз, как приходить за непростыми решениями.

— Так мужики же на кузне не послушают нас. Ты скажи! — сказала баба Клава.

— Вот с ними сами договаривайтесь. Я мужикам приказывать не стану. Они и так военный заказ гонят по двенадцать часов в день. Но и это же не все. Клавдия Ильинична принимает экзамен у новых поселенцев по санитарии и гигиене, Ольга осматривает детей и взрослых на предмет болезней, Карп осуществляет временно безопасность. Рыгор отвечает за взаимодействие с горынинскими общинниками, — накидал я ворох поручений.

— Но… — попыталась было возразить Катерина.

— Что, но?.. Как говориться — инициатива «того-сего» инициатора. Хотите быть все такие правильные и пушистые, будьте! Но придется поработать, — парировал я любые попытки возражать и демонстративно сел за стол, где стояла чашка остывшего кофе.

Аудиенция у графа закончилась.

— Охренеть не встать! — восхитилась Света, когда просительницы из женского актива в озабоченности вышли из дома.

— Что-то ты часто стала ругаться, а с виду такая приличная девушка… Была, — усмехнулся я.

— Это так, от восхищения, — Света присела ко мне на колени и обняла. — Вот смотри! Они пришли, подговорив меня, чтобы ты просто принял заблудших женщин с детишками и накормил сирых да убогих. В итоге — новое важное и нужное поселение с рыбным промыслом появляется. Они же служат сигнализацией в случае появления чужаков на реке. И что еще важнее, ты при этом ничего не делаешь, все перепоручил. И ведь и доброе дело, вроде как, и польза для всех. Молодец, не зря я влюбилась в тебя.

— Две проблемы только: уговорить Рыгора и соль, нужно очень много соли, чтобы перерабатывать большое количество мяса и рыбы, — сказал задумчиво я, и приподнял подол легкомысленного сарафана жены.

— Все решится. Ну, а в остальном, граф, я не против и поблагодарить Вас за мудрые решения, — сказала Света и быстрым движением избавилась от одежды, представ изумительно притягательной и желанной.

Лида видела, как меняется ее положение в этом уже не столь чуждом обществе сильных и грубых мужчин. Она смогла переломить ситуацию. Пусть не сразу, пусть и была унижена, но смогла. Девушка чувствовала, что Олег начинает прикипать к ней.

Так, после жестокого взятия Любеча и небольшого похода по окрестностям этого славянского города племени северян, князь не возжелал иную женщину, а поспешил уединиться именно с Лидой. Олег уже понял, что те плотские наслаждения, что способна дать странная молодая женщина из еще более странного Славграда, она дает только наедине и столько, насколько он ей уделяет внимания.

Князь не мог позволить себе быть рядом с Лидой, тем более, чтобы она говорила с ним о делах, или, не дай боги, советовала. Поэтому он всегда вел себя подчеркнуто строго и безразлично. Но наедине, этот жестокий мужчина, с мощным тренированным телом в многочисленных татуировках, становился мягким и иногда даже угодливым.

Это были неуклюжие ухаживания, не привыкшего к проявлению своих эмоций, правителя. Даже первый подарок, который получила Лида — одна, золотая, коряво выделанная, сережка, был преподнесен небрежно. Олег просто бросил ей под ноги массивную сережку после очередного страстного акта любви. Девушка, не чинясь, подняла подарок и низко поклонилась.

Через две недели после ухода из Славгорода, Лида даже впервые прочувствовала, что значит быть женщиной власть имущего мужчины, пусть даже и не женой. К ней, к которой в первый день относились пренебрежительно, пришли два воеводы князя и просили Лиду повлиять на Олега не идти самому на пристань Киева, не подвергать опасности ни себя, ни княжича.