Глава 3

Деревня Мохов.

1990 года

— Подъем! Подъем, вставайте, просыпайтесь! — орали во все горло с десяток человек.

Им отвечали матом и междометиями, но вяло, без огонька, сонно. Народ не хотел просыпаться, пусть и в палатках уже нещадно жарило.

— Бамц! Бамц! — стали бить в эмалированные крышки от котлов.

— Они так обобьют всю эмаль на крышках, — пробурчал я, пытаясь открыть глаза, но получилось раскрыть только один. — Сволочи, ни себе покоя, ни людям⁉ Еще же только начинает светать! Или это я еще глаза не открыл?

Насколько это было возможно через узкие щели, не желающих полностью открываться заплывших глаз, я лениво осмотрелся. На всей площади брезента не новой палатки расселись уставшие, с полными пузиками крови, комары. Ночью палатка не была закрыта, и насекомые оторвались по полной программе. Только сейчас, когда я увидел, сотню, не меньше, комаров, а фантазия дорисовала картину комариного пира, ощутил результат общения с насекомыми — чесалось все.

— Ох, ты ж! — воскликнул я и прикрыл-таки вход в палатку, чтобы проходящие не глазели на то, что открылось моему взору.

Забылось про похмелье, все недомогание временно отступило, широко раскрылись глаза, чтобы не упустить ни малейшей детали. Света, девушка, которая вчера больше раздражала своей наглостью и напором, сейчас восхищала.

В памяти всплыли некоторые очень пикантные события, когда я овладел всем этим идеальным творением природы. Изящные линии тела, упругая грудь — невинно спящая девушка манила к себе, но нет… Вчера по пьяни, может обернуться сегодня проблемами. Не нужно усугублять.

— Что, нравлюсь? — спросила Света, не открывая глаз, крики в лагере разбудили и ее.

— Не сомневайся, — единственное, что смог ответить я и коснулся-таки груди девушки.

— Говорят, что второй раз намного приятнее, — произнесла девушка и сама полезла целоваться, чуть отлепила губы. — Правда я и первый смутно помню. Анестезия была такая, что голова расколется сейчас.

Судя по тому, как Свете пришлось сдерживать вырывающиеся из нее звуки, второй раз действительно был более приятен.

Пришлось проигнорировать очередные потуги дежурных разбудить лагерь, приходя в себя после райской побудки. Так что вылезли из палатки мы только минут через сорок.

— Охренеть, сестренка, — первый кто заговорил с нами, был Алик. — Вчера человек двадцать уселись возле вашей палатки и охали и ахали, наблюдая страстные силуэты.

— И видика не надо, просмотрели эротику? — с вызовом сказала Света, но ее щеки пунцовели.

— Ребята, спасибо вам! Вика моя, насмотревшись или наслушавшись, сама меня потащила к себе в палатку. Ох, сестренка, что там было⁈ — отшучивался Алик.

Я отошел от этой парочки. Смотрел, как с грузовых машин разгружали аккуратные, уже нарубленные паленья дров. Еще вчера не было, а теперь стояли две пивные бочки в питьевой водой и даже вроде бы с квасом. Так же в количестве двух штук стояли и уже дымились полевые, как будто только с завода производителя, полевые кухни.

Как всегда, из поколения, в поколение, не смотря на социальный и государственный строй, передается стремление славян делать все в последний момент, да и показуха перед начальством к месту и без оного, тоже в традиции. Все знали, что приедет дед некоего студента Саши. А дедушка прямо-таки первый секретарь Обкома.

— Как будем мы дальше, Игорь? — ко мне подошла Света

— Не усложняй. Ты мне нравишься, если я тебе тоже, то давай продолжим общение, пока нам интересно друг с другом, мы же даже не поговорили нормально. Ну а там, без обид, если не сойдемся, то разбежимся, — рассудительным тоном, стараясь не смотреть на Свету, говорил я.

— Как у тебя все просто. Прямолинейно и понятно… даже не знаю, нравится ли мне такое, — девушка задумалась, через пару секунд улыбнулась и продолжила. — Нет, все правильно, мой генерал. Есть, не усложнять! Солдаты, они же бывают генералами?

— Ну не совсем так.

— Ну, тогда я в палатку к Таньке, переоденусь, а то тут следы былой невинности, приведу себя в порядок и встретимся. — Света на показ, чтобы все в лагере видели, меня поцеловала.

Застолбила, значит, пометила.

— Общий сбор! Общий сбор! — не кричали, а орали до хрипоты какие-то энтузиасты.

Что такое этот «общий сбор», я еще не знал, но догадывался, что он имеет много общего с построением, своего рода традиционная проверка «выживших» после ночного загула.

Между тем, ближе к кухне собирались группками и поодиночке студенты. Столы и кухня располагались в самом начале лагеря, там и должен был состояться тот самый «сбор».

— Вы что творите? Вырвались от маминых юбок, и давай балы у сатаны справлять. Только на вскидку по лагерю насчитали больше ста бутылок алкоголя, — отчитывала Анна Кондратьевна, видимо, приехавшая спозаранку и заставшая в своей зоне ответственности полный раздрай.

— Это Гулька еще не видела, сколько бутылок в болоте и кустах, — бахвалились студенты шепотом, чтобы слышали только рядом стоящие.

— Мне сообщили и Алексей Михайлович и другие руководители, что вы прятались по палаткам после отбоя и пили. Нет, сухого закона, как во всей стране, у нас нет. Но ума не приложу, где вы все покупаете, нужно же знать и меру. Николай Дмитриевич вместе с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь и сейчас, вместо того, чтобы идти размечать раскопы, вынужден отсыпаться, — отчитывала Гулька нерадивых студентов, но на моменте «с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь», студенты в голос рассмеялись.

В лагере ничего не происходит не замечено, а Лида получила новую порцию сплетен. Однако, Анна Кондратьевна не обратила внимание на всплеск веселья.

— Через два часа приедет Иосиф Антонович Колосов, Первый председатель Обкома. Приведите себя в порядок. Никаких несоветских джинсов, услышу мат и сделаю все, чтобы не засчитать практику, обед должен быть к двум часам и не жалеть тушенки, первый секретарь обязательно снимет пробу. А пока лаборантам и руководителям раскопов назначить время выхода. И никого не жалеть, а то устроили тут…

Раскопки прошли… Прошли да и все. Долго размечали раскоп, собирали подъёмную керамику вокруг. После немного покапали, сняли дерн. А когда сразу под дерном на одном из курганов обнаружился наконечник копья, лаборанты посчитали, что хватит. Находка для отчета и для телевизора найдена.

А вечером был пир, или как это назвал балагур Витек «вселенская обжираловка развитого социализма». Нет, не у всех была скатерть-самобранка, а у «джинсовых», большинство из которых, пусть и с немалым запасом денег, и с еще некоторыми допущениями, были неплохими парнями, и девчонками.

— Здравствуйте, ребята, можно к вам? — в бурное веселье вклинилась Лида.

Наступила неловкая пауза.

— Вот, — продемонстрировала командирша лагеря бутылку водки, еще портвейн, ну а после достала и палку докторской колбасы.

— Ну, так это другое дело, — вновь оживились почти уже второкурсники.

Света насупилась, взяла мою руку и положила ладонь себе на ноги. Однако, Лида нарочито не проявляла особого интереса ни к Свете, ни ко мне. И уже скоро неловкость в общении прошла, для меня прошла, может и для Светы. Про Лиду сказать того же не могу.

— Помоги перенести вещи, пожалуйста, — попросила Света меня.

— Я-то не против, но как-то много решений в обход меня, — начал было протестовать я, но Света включила свои женские чары, похлопала ресничками…

Да и чего упираться?

— Э, может, хватит уже аморальщину разводить, — крик Лиды, с последующим ударом по палатке прервал наши со Светой любовные забавы. — Уже скоро рассвет, спать пора.

— Сука, — зло прошипела Света, собираясь нагишом выйти из палатки для мщения.

Я чуть остановил ее, сам же быстро начал одеваться.

— Что умолкли? Это все, солдатик, на что тебя хватило? — не унималась изрядно подвыпившая командирша, сбивая один за другим колышки палатки.