— Понимаю, — сказал я, фиксируя, что Рогов адреналиновый наркоман.
— Вот… а я не совсем и понимаю.
— Что с людьми-то делать? Мы еще не определились с рабами, пленные-варяги тоже. Теперь эти. Очень много мутных лиц, это опасно, — говорил я, рассматривая в свете распаленного костра бывших пленных.
— Так у нас особист есть, пусть у Артура голова и болит, — высказался Большой. — Раз ноги нет.
— Причем тут нога? — спросил я.
— Ну так, раз нет ее, то и болеть не будет. Еще бы руки отрезать ему, так точно мыслителем стал бы, не отвлекался бы. А если еще отрезать…
— Большой! — в унисон выкрикнули мы с Роговым.
Большак пожал плечами и отошел чуть в сторону.
— Артур и без того действует. Вот сегодня одного из варягов, что клялся всеми богами в верности и желании жить в общине пристрелил при проверке его на благонадежность, пытался удрать, гад. Но некоторых бывших рабов, по словам Артура, вполне можно вводить в наше общество, — сказал я и уже к собравшимся бывшим пленным: — Кто еси кметь, да мае пых, да дублий? Ну, это… давай ратиться… кто воин?
— Вот и все знание языка у нашего лидера: призвать тех, кто имеет яйца драться. Вот это недосягаемый уровень дипломатии и работы с кадрами, — Большой весело прокомментировал мои потуги вызвать на бой кого-нибудь из пленников.
Я строго посмотрел на Большака, он пожал плечами, мол, не причем.
Между тем, я уже понял, что главное мерило в этом времени — сила. Победить одного, другие зауважают.
— Хупавы! — вскрикнул тот самый подраненный «поединщик», на которого мне уже успели указать.
— Если ты, Солдат не понял, то этот борзый назвал тебя пиз… пустословом, в общем, — подстрекал Большой, но я именно такого и добивался.
Показательное выступление на тему «я тут главный самец» прошло удачно, лучше тысяч слов. Если знают, что есть люди, способные навалять им, то лишний раз подумают, стоит ли корчить из себя важного и непобедимого. Ну а еще, тут время такое и люди такие… Это в будущем условный кольт-револьвер сравнял людей. Тут сила играет важнейшую роль в становлении власти. Ну и удача.
Все пять бойцов из пленных были выкачены в земле с явным моим преимуществом. Они неплохие бойцы, но в будущем изобрели действенные техники рукопашного боя. Стоило применить только немного хитрости. Там подсечка, тут обманный удар, завернуть руку на болевой…
— А я вначале не понял, чего это тебе ночью приспичило голых мужиков по траве валять, думал, что Светка уже другого нашла, а тут воно как, показал, кто главный. Мудро, молодец, — тихо, чтобы не могли слышать окружающие, то ли прошептал, то ли прорычал Большой. — Вот только поговорю я со Светкой, чтобы обратила внимание на твое стремление наказывать голых мужиков.
— Иди к Ящеру, — улыбаясь, ответил я.
Поселение, не спало. А кто и успел уснуть, проснулся. Катерина, как по тревоге подняла своих помощниц и те стали готовить столы в армейских палатках. Вновь стал моросить дождь и расположится на улице было нельзя.
Между тем, Катерина хотела сделать праздник для всех. Это оговаривалось и со мной. Я благосклонно позволил использовать резервы, в том числе и спиртного. Рассчитывал, что общее ликование от удачной, а иного я не предвидел, вылазки, сплотит людей. Даст немного больше веры в нас, уверенности.
Копченая колбаса, салат с горошком, который удивительно быстро настрогали, икра и всевозможное мясо. Это только малое, что было выставлено на столы, в армейских палатках и в бывшей школьной столовой. И даже так разместить полноценно людей не получалось.
Когда почти строем герои входили в строящиеся ворота центрального входа в город, их встречали овациями, словно римский полководец реализовывал свое право на триумф.
Когда только стало рассветать, в строящемся городе начался праздник. А это значит, что как минимум полдня будет потеряно.
* * *
Карп являлся личным охранником вождя вятичей Ростислава и сотником рождающегося племенного войска. Вождь стремился объединить все роды немалого племени для противостояния, как хазарам, так и угорцам. Киев, или Новгород казались так далеки, что всерьез как противники и не рассматривались. Ну а с ростовскими вятичи наладили нейтралитет.
Варяги, как и булгары мало интересовались землями легендарного предводителя вятичей, Вятко. Но, как и многие реформаторы, Ростислав не был услышан большинством рождающейся вятской знати, и его убили. Убийцей стал сын Ростислава, Вячеслав, стоящий за старые порядки, когда все важные дела племени решались на общем сборе знатных старейшин родов.
Тогда Карп со своей сотней напал на Вячеслава и в славной битве, как считал бывший охранник, убил сына своего господина. Однако, сотник потерял почти всю свою сотню, кроме четырнадцати наиболее удачливых воинов. С ними Карп и бежал в земли наиболее родственного вятичам племени — радимичей. Появляться в больших городах песчанцев-родимичей, Карп не собирался. Напротив, он хотел стать на Большой реке и начать новую жизнь.
Тут желания воина путались. Вначале изверг со своими немногочисленными, но сильными воинами думал пограбить торговых гостей на Днепре, но понял, что такое занятие не выдержит конкуренции. На пути в греки шла оживленная торговля, но не было беззубых купцов, все имели охрану под сотню и больше.
Тогда Карп попытался войти в один из родов радимичей, который жили ближе всего к Днепру и неплохо промышляли и торговлей и рыболовством. В этом роду хорошо встретили сильных мужчин, которые собирались жениться на вдовых женщинах и принять их детей. Но кто гуляет свадьбы до Коляды? Поэтому новые члены рода пока доказывали свою полезность, удачливо охотясь и тренируя молодых воинов.
Но потом пришли варяги… В свои двадцать восемь лет Карп встречался в бою с таким противником, когда вождь Ростислав самолично ездил на торг с булгарами. Тогда северные разбойники возвращались по Волжскому пути к себе домой. Вождь, возомнил, что глубоко посаженные два корабля северян, а среди этих варягов славян не было вовсе, станут легкой добычей.
Куда там, с преимуществом более чем в три раза, дружина Ростислава потеряла, из почти трех сотен воинов, чуть меньше сотни. И то, если бы не воины Карпа, бед было бы больше. Отчаянные воины эти варяги.
И этот враг пришел и в новый дом Карпа и его людей, где убил всех, вообще всех людей, оставив в живых только его и еще троих мужчин. Почему разбойники не взяли женщин из рода, Карп не знал, пока не увидел, что десятка три молодых и красивых женщин, уже находились в плену.
Бывший сотник знал, что женщины сильно потеряли в цене, по крайней мере, в хазарском Итиле. Тут только можно было хорошо выгадать, если дева не тронутая, ну и ликом хороша. А для этого следовало бы очень хорошо товар кормить, тратить на его деньги, при этом и охранять от своих же соратников по оружию, чтобы не тронули.
Другое дело, мужчины, особенно имеющие профессию, за таких даже хилых и тощих могли дать хорошую цену. Хазары не работали, и полей практически не возделывали, поэтому ценили рабов-мастеров своего дела и хороших крестьян. Карп же увлекался кожевенным делом и ладил неплохие сапоги, в которых было не стыдно и в булгарских городах появится. А булгары были лучшими в мире сапожниками.
Пришлось одному из варягов рассказывать про ремесло, чтобы сохранить свою жизнь, так как до десятка людей умертвили, когда те терялись при проверках на мастерство.
Тогда, ночью, Карп специально провоцировал варягов на агрессию, но так, чтобы горделивые воины дали шанс кожевеннику. Карп уже ложно подволакивал ногу, демонстрировал усталость, чтобы выгадать удобный момент для последнего рывка и убить ненавистного варяга. Тот был самый кровожадный из всех, кто мучил и мужчин и женщин. Варяг от изуверств и вида крови возбуждался, как от ласк девицы.
Но вмешалась третья сила, — воины, которые, как лесные духи, расстреливали из темноты ненавистных разбойников, тогда были и странные звуки, словно гром ударил и много света, а потом новый плен. Но уже другое пленение, с пищей и водой, с нормальным обхождением.
