Захмелевший Умник самозабвенно рассказывал историю героизма и чудесного спасения детей, когда их родители умирали, завоевывая лишние минуты для бегства своих горячо любимых чад. Неискушенное разными шоу, кинематографом, да и книгами, восприятие просто заваливало князя мыслеобразами. Будущий князь Киевский даже прослезился в какой-то момент. И на эту эмоционально удобренную почву и легла идея о том, что в Европе-де во Фракии карлы называют своих наместников, которые им подчиняются, но и сами могут вершить суд, графами.

Олег тогда махнул рукой и провозгласил меня графом. Что ему, конунгу Руси, хоть султаном назовись, только чтобы дань платил, да в ином наряд не нарушал. Вот и стал я именоваться граф Сол-Дат Посталовский. И только для ближних — я — Игорь, чтобы не было непоняток с именем сына Рюрика.

— Слушай, а давай тебе титул виконта дарую? А что? Виконт Степи-Пан де фон ван Рогов, звучит? — делая очередной глоток игристого вина, отшучивался я. «Виконт» поперхнулся шампанским, а я продолжил лицедейство. — Виконт, а не подскажите где это ваша виконтесса Власта Горынична де фон ван де… Рогова, да графиня, свет ее очи, Света-Лана Посталовская?

— ХЗ, — коротко, но емко ответил «благородный идальго».

Сегодня ничего не хотелось делать, только напиться и спать. Правда, нужно перестелить постель. Я отдал в пользование Олега свой дом, куда ближе к рассвету его повела спать Лида.

Девушка уверенно взяла князя тогда за руку, томно посмотрела ему в глаза и как будто заворожила. Мужественный, жесткий средневековый правитель, словно теля пошел вслед за дамочкой из будущего. Я же в какой-то момент, обуреваемый непонятно откуда взявшейся ревности, было рванул вслед, но мощная рука, вдруг оказавшегося рядом, Большого остановила. Кажущийся глуповатым, но на самом деле, очень житейски мудрый бывший гомельский бандит сказал:

— Себя погубишь, девку и всех людей. Я разговаривал с Лидой, она и вправду в городе с ума сходит. Амбициозная девица, а ты выбрал Свету. Она и второй бы пошла и третьей женой, но ты ее грубо отшиваешь. Вот и решилась она в княгини выбиться. Девочка обещала помогать, если у нее все получится. А я думаю, что получится. Лида собирала опыт постельного общения с мужчинами, откуда только могла, много общалась с Алексеем и Михаилом, выжимая у них все, что те знали об истории периода, много говорила с аборигенками. Не мешай девке свою судьбу выстраивать. Все, парень, мы тут и жить нужно по-туташнему. Вот так-то!

Слова Большого остановили меня от необдуманных действий, но сейчас, когда Лида уже отправилась на флагманском драккаре участвовать в покорении Любеча и Киева, мне было противно думать, чем и как занималась некогда бывшая моя любовница в постели, его постели. Эмоции были настолько противоречивы, что я постарался задавить невесть из-за чего возникшую ревность, но спать в доме, пока там не перестелют, отказывался.

Ну, и жену дождаться очень хотелось, забыться в ее компании обо всех странностях с сердечными делами, ну или это эмоции мужланского собственника.

— Сидите, бухаете? — к нам со Степаном подошел Шишон в сопровождении своего «пажа» Крота.

— Держи! — протянул я свою бутылку, и бывший предводитель деревенских хулиганов отглотнул шипучки, сразу же поморщившись.

Ночью ему разбили губы и вроде бы как выбили пару зубов.

— Как тебе такая пьянка с князем Олегом? Многим отличается от гуляния на деревенских плясках? — усмехнулся Степан.

— Если бы раз в неделю такие пьянки в деревне были, то уже через месяц в ней не осталось бы жителей, поубивали друг друга, — ответил Шишон, который так же был опробован на стойкость в дружинной сотне, что пировала у подножья города, рядом с озером.

— Смертей нет и то хвала Перуну, — высказался я и все непроизвольно посмотрели в голубое, безоблачное небо.

Между тем, работа в городе уже кипела, прежде всего уборка. А нас никто не трогал. И не потому, что тут присутствует и граф, и виконт, и рыцарь-кабальеро де Шишон. А потому, что все понимали, чего стоила эта встреча с власть имущими создателями Древней Руси.

— О, Катерина идет к нам, сейчас люлей станет вставлять, почему ее Павлик битый в доме валяется, — высказался Степан, а Шишон с Кротом быстро попытались уйти, отлично зная норов этой женщины.

— Эй, Шишон, коней то добрых князь дал? — вслед молодому мужчине, у которого образовались «срочные дела» крикнул я.

Ответа не последовало, а моих знаний, точнее их отсутствия, хватало только для того, чтобы понять, что это не клячи, а боевые кони, пусть и где-то в годах. Но послужить пару лет смогут, как и потомство дать. Главнее же было то, что коней князь дал пятнадцать, больше ранее обещанных, лошадей, сторговав еще два славгородских клинка из моностали.

— Вы что, гады, творите? Сами вон сидите тут синеете от советского игристого, а Паша чуть ли не помирает… Если с ним что случится, я… я… — запнулась, захлебываясь в своих эмоциях выговаривала парням Катерина.

— Катерина, по-другому нельзя было, — строго с металлом в голосе говорил я. — Все попали под эти игры. А как еще в дружине князя может быть? Они и между собой удаль показывали и нас на прочность проверили. Вот взял бы Козак твой, струсил и что?.. А я скажу, что… Спросили бы где его женщина, он не достоин ее, нужно забрать бабу в поход, да показать бабе настоящего мужчину. А твой сражался как лев, но доказал, что… короче все что нужно и доказал. Иди е Лешему, Катерина. Задолбали!

Катерина взмахнула руками и быстро развернулась, чуть ли не побежав обратно в свой дом. Видимо, женщина много нелицеприятного высказала нетрезвому и побитому мужу. А тут вот что получается, это он отстаивал ее честь, чтобы какой немытый противный дикарь не взял ее по праву сильного. Вот и побежала жена организовывать достойный ее героя уход и комфорт.

Тут же вернулся Степан.

— Красиво ты ее, учишься на эмоциях людей играть, — сказал Степан и протянул свою уже почти уже опустевшую бутылку, чтобы стукнуть ею о шампанское в моих руках.

— Фирма веники не вяжет. И от нас угрозу убрал и Козаку помог. Катерина сейчас вокруг него курицей-наседкой кудахтать будет, — отпив игристого вина, сказал я.

— Да, только без нее сложно. Еще и Вера побежала к своему Карпу. Некому порядок навести с работягами, — заметил виконт.

Я только пожал плечами, выказывая, что именно сейчас ему все равно.

— О, наши женщины идут, да еще на волокушах тащат… Вроде бы, Володю Кащина, — Степан указал рукой с бутылкой в сторону бывшей школы.

— Может, поможешь? — выкрикнула Света за метров пятьдесят от места распития благородного напитка будущего.

Мы с демонстративной ленцой приподнялись и не спеша пошли в сторону трех девчонок с волокушами и лежащим на них Кащиным. Состояние было, как говорила бабушка Игоря «агульная млявасть и абыяковость да жицця», означающее полное безразличие к происходящему. Сошедшее напряжение от встречи с князем Олегом, да расслабляющее изрядно выпитое шампанское потакало только к нескоротечному разговору, но не к решению серьезных задач.

— Графиня Света-Лана, виконтесса Власта, — Степан нашел в себе силы для лицедейства и изобразил подобие книксена, но из-за резкой боли в ноге, чуть не упал.

— Какого черта, помогли бы! — взъярилась «ее сиятельство графиня».

— Рассказывай! — не обращая внимания на эмоции своей суженной, сказал я.

— Этот придурок, — Света показала на, постанывавшего на волокушах, Владимира. — Ночью, когда я пыталась уснуть, там, в лесу, куда вы нас загнали, да еще мучилась неизвестностью что происходит в городе, а еще и токсикозом, пьяный приперся, и… Начал объясняться, что он с первых дней учебы в универе влюблен в меня и готов на все. Меня тошнило, и я просто послала его на хрен, тогда этот… начал меня лапать, и даже снял с себя штаны. Вот…

Света запнулась, удерживая неуместную паузу, когда я мог подумать, что угодно, но слово взяла Татьяна, поняв опасность недосказанности:

— Нет, он ничего не сделал, а Света как-то сломала идиоту ногу. А мы с Властой были рядом и вытянули его из палатки. Тогда он начал драться и пришлось извращенцу морду набить.