Ольга и еще три девочки, переступая через спящих и бодрствующих лежачих больных, старались помочь всем, но это было крайне сложно. Баба Клава так же помогала девчонкам, оказалось, что она очень много знает о травах, как и лекарствах.

Накоротке Клавдия Ильинична стала общаться и с ведьмой из числа беглецов. Та, тоже, к слову, пожилая дама, часто спорила с бабой Клавой по поводу того или иного состава травяного лекарства, вводя христианского проповедника Андрея в когнитивный диссонанс, — он не мог понять, как соединены в одном человеке и ведовство и вера в Христа. Ведь баба Клава траву заговаривала, на ухо болезным шептала, при этом истово молилась на красивые иконы.

Девушки же также начинали учиться премудростям бабок. Пока только травам, не трогая метафизическую составляющую, в которую продолжали не верить. Между тем, от мазей, как бабы Клавы, так и старухи Виданы никогда не было на ранах загноений. При простуде горло лечилось моментально, о чем свидетельствовали бегающие дети, еще вчера лежащие с гнойной ангиной, бывшие студентки-материалистки проникались. Начинали верить и в силу молитвы.

Стрептоцид, самое ходовое сейчас лекарство, был ограничен, пусть его и оказалось много по всем аптечкам: и автомобильным, и школьной, и личных деревенских. В экспедицию же набрали просто невообразимое количество средств для лечения травм и от поноса. Меньше было аспирина и анальгина.

— Как он? — спросил Константин, пришедший на перевязку к Ольге в лазарет.

— Пока еще бредит, приходил в себя пару раз, но ненадолго, успевали хоть бульона влить немного. Раны зашили, но части уха он лишился навсегда, — сказала девушка, а потом приняла позу обиженки и продолжила. — Я потрачу листы бумаги и буду вывешивать ежечасный отчет о состоянии здоровья Солдата. Сколько уже можно, все ходят и интересуются? И ты туда же. Я-то думала, что меня захотел увидеть.

— Оль, я… — парень растерялся от напора.

— Да ладно, — усмехнулась Ольга, резко сменяя настроение и радуясь, что вновь получилось женскими чарами сделать парня без вины виноватого. — Слушай, тут такая история закручивается. Представляешь Власта — дочь старейшины Горыни ходит навещать Солдата, говорит, что женой будет его, так сказал ей отец. А Светка Кручинина тоже вокруг Игоря круги нарезает. Так вот, они встретились час назад и чуть друг другу волосы не начали выдирать, а до этого уже чуть ли не подругами были, все стреляли из луков на интерес. Власта Светке, типа, а ты его разувала? А та ей, что, мол, уже и раздевала и не только, не подходи к нему, он мой! А та ей, — это старшие решат. А еще Степа Рогов глаз не отрывает от Власты и собирается драться с Солдатом, чтобы тот не обижал аборигенку. Спрашивал меня, когда тот выздоровеет, чтобы вызвать на поединок нашего главного, в смысле Игоря.

На самом деле, Оля и не болтушка вовсе. Но все, что она видит — это тяжело. Так что пытается хоть чем-то противостоять вероятному психозу. Вот и заставляет себя думать о хорошем, ну или веселом.

— Оль, но ты же не сплетница⁈ — сказал Костя.

— Так, интересно же! Газет нет, книги читать некогда, — возмутилась Оля, но перевела тему разговора. — А что там с варягами? Всех победили?

— Взяли врасплох остаток хирда на бывшем поселении Горыни. Они пили какую-то муть, — парень поморщился. — Я пробовал, этот «мед», сладкая брага какая-то, у меня родители лучше делали что-то похожее. Так теперь у нас есть два драккара и много разного добра, там даже больше двух тысяч дирхем, представляешь? А шкурок вообще дохрена. Все ждут, пока Солдат очнется. Собираются идти на кораблях к месту, где у варягов хранится остальное награбленное. Но Горыня сказал, что без Солдата ничего больше решать нельзя, и Большой с Рогом поддержали это. Так что Игорь становится нашим князем.

— Князь, — посмаковала слово Ольга. — Только придет князь Олег и покажет маленького Игоря Рюриковича, скажет, что это истинный правитель. Тогда и с ними воевать станете? Историю переписывать?

— Не, тут не получится. От одного хирда насилу отбились. У Олега, как говорит Умник, да и другие соглашаются, может быть до трех тысяч воинов. Может чуть и больше, но не сильно. Да нам и двух сотен за глаза будет. Нужно думать, — Костя погрустнел. — Девять человек хоронить будем, тех, на кого можно было положиться. Так сточимся очень быстро. Ладно, пойду я, дел много.

— Я освобожусь, Ленка сменит, и ты найдешь время на меня! — утвердительно проинформировала Ольга, а Костя вновь повеселел, понимая, за чем именно придет он в следующий раз, вот только где уединиться — проблема.

Я очнулся уже на второй день день после того, как случилась битва. Внутри была какая-то пустота, голова кружилась, немного саднило плечо и сильно чесалось правое ухо.

Тут же Лена выбежала из дома. Уже через десять минут в комнату вошла баба Клава с проповедником Андреем и травницей Виданой. Я не удивился, увидев такую странную процессию, голова еще трудно соображала.

— Вот же Ольга, шельма, побежала уже кусты мять с Константином, а тут воно как… — причитала Клавдия Ильинична. — Ты, Ленка иди до Катерины и чтобы через час тут была гречка с печенкой и мясо с кровью. Там мужики лося приволокли, с него пусть и выделит. Да мигом.

Лена исчезла из дома, как ветром сдуло.

— Как все прошло, сколько раненых, убитых? — начал задавать волнующие меня вопросы.

При этом чуть губы чуть шевелились.

— Ты болезный не лезь пока в дела те, сам Богу душу чуть не отдал. И не понять чего. Там и все было. И сотрясение и крови потерял, и усталость, истощился морально ты, — сказала баба Клава и перекрестилась под улыбку умиляющегося Андрея. — Но все слава Богу.

— Света жива? Нам удалось отбиться? — настаивал я.

— Так, позову-ка я кого из старших вояк, нехай пораскажут тебе, коли так, — проявляя некоторое недовольство, сказала баба Клава, потом обратилась к Видане. — Пошли, Видана, поразмыслим, какую траву заварить парню.

Колдунья кивнула. Не обращая внимания на недовольство монаха-Андрея, старухи вышли на веранду. А через полчаса я пил ужасно горькую настойку под разговоры.

Странное ощущение. Я и огорчился, одновременно и обрадовался исходу битвы. С одной стороны, девять погибших, где большинство студентов. Но при таких раскладах, как складывалось сражение, могло быть намного больше.

Между тем, убиты семьдесят три варяга, двадцать три взяты в плен. Неправильно посчитали врагов. Их оказалось больше.

Важно, что уже освобожден двадцать один пленник. Это были почти все воины, взятые в плен кто по ранению, кто был связан или оглушен. Среди пленных были и четыре девушки. Их, к слову, не попортили. Выглядели девицы, это ели верить по рассказам, очень привлекательно — полноватые с густыми русыми волосами и вполне милыми лицами. Так описывал ситуацию Рыгор.

— Точно девок и мужиков на продажу везти хотели. Горыня говорил, что мужики больше ценятся. Они работники, а девки не так, если только холеные, — объяснял мне новоиспеченный «специалист по средневекому рабству», Рыгор.

Все пленники захотели присоединиться и жить на поселении, так как их селища были взяты боем и разграблены. Но спешить брать их в рождающееся сообщество не стали, определили что-то вроде испытательного срока, когда те на ночь будут запираться и охраняться. Хотя и мест у нас нет.

С краснокожими вон, не можем разобраться. Их в погреб, так они банки давай крушить, еду так добывали. Порезались, один чуть и не помер от потери крови. Дикари, как есть. Но учатся языку. Уже между собой матерятся.

— Ты давай, приходи в себя. Холодного оружия набрали много. Пора нам уже учится по местному воевать. А то где рукопашная была, так только ты, да Костя и выдержали, — говорил Рыгор. — Да… Тебе на выбор. Что возмешь? Там ценного только секира неподъёмная того громилы, что ты вальнул. Или меч предводителя?

— Меч, конечно, — сразу же я ответил.

— Э… Ты не спеши. Вальнул же берсеруна. Или как там мужики Горыни того наркомана звали, — сказал Рыгор.