Вообще по этому Олафу — берсеркеру — у местных считалось, что убить такого зверелюда можно только, если ты сам берсеркер, или любимчик богов. В отношении меня, выходит, применяется второй вариант. Все же стрела сыграла последнюю ноту в реквиеме по варягу. Так что не только моя заслуга в смерти Олафа.

Казалось, все это предубеждение, но тело убитого голого мужика тщательно осмотрели. Вердикт: больше двадцати мелких порезов, два крупных, включая распоротый живот, четыре пулевых ранений. Про последнюю стрелу, которая и положила конец существованию воина, уже и умалчивали.

Принципиальное решение о включении всех новых людей в состав общины было принято, и не встретило какого-либо сопротивления, пусть и с испытательным сроком брали их. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Если речь шла об общине Горыни, то оставшиеся воины извергов показали, что на них можно рассчитывать. Сражение плечом к плечу убирает много условностей.

Сложнее было с освобожденным пленниками. Но и с ними выбора в особо не было, кроме как приглашать воинов в общину. Да и вдовых аборигенок очень много. Получится создать семьи, тогда и крепче будет стоять община.

Еще день я лежал в больничке. Курорт, да и только. Тебе и поесть принесут, и новости расскажут. За советами бегали, так что и за свою власть я не беспокоился. После удачного боя, а теперь уже все считают бой удачным, люди работают. Даже ночные смены придумали, чтобы копать не переставали.

Но стоило уже и заканчивать отдыхать. Я собрал Совет.

Алексей Шац пропускал собрание, горевал по своему другу Николаю, который все же пал во время боя. Тогда и Шац и Романюк решили пойти в рекруты, ощущая, что их власть тает на глазах. На решение Николая большое влияние оказала, вероятно, реакция Лиды. Она не стеснялась говорить во всеуслышание, что хотела бы видеть рядом с собой статусного мужчину. А бегая от опасности в выстраиваемом новом обществе, достичь статуса не представлялось возможным.

Оба молодые мужчины-преподаватели были поставлены под командование Кости Нечаева, и так вышло, что попали в самое пекло. Алексей был ранен в руку, скорее в предплечье, а Николай и был тем бойцом, который побежал с поля боя, как только запахло жареным, он, оказывается, получил в спину сулицу.

Я думал, что Лида грустит, но прогнал эти мысли. Одним деструктивным элементом меньше, а Шац проявляет все больше реализма и адекватности. Пусть сотворить из Алексея бойца и не получится, но стержень все же у парня есть, и это главное. Не побежал! Вот что главное. А остальное… не обязательно всем быть бойцами. Пусть и желательно.

Как я не хотел свернуть совещание в сторону экономики и строительства укреплений, Совет начался сразу же с предложения иного характера.

— Нужно отправляться в логово бандитов и мочить их там всех. Валить и хабар ныкать, — высказался Большак.

Я понимал азарт и желания мужиков. Почуяли кровь. Но с другой стороны, допросили пленных варягов. Они говорили одно и тоже, а допрашивались врознь, что есть схрон у банды. И там всего хватало.

— Так что, без меня хотите идти на логово варягов? — спросил я, когда начали обсуждать состав воинов.

Операцию решено было назвать «экспроприация экспрориированного». Почему так?

— А чтобы на трезвость проверять, — вполне серьезно говорил Большак. — Пьяным хрен выговоришь.

Вообще мне было часто не понять, где Большой шутит, а где серьезен, но при этом говорит такие вещи, что хочется смеяться. Удивительное сочетание огромных размеров, тут же житейская мудрость, но и какая-то наивность.

— Лечись, мы справимся. Тут быстро действовать нужно. Пусть и бойцы из пленных проявят себя, да мы с Рогом прошвырнемся, приглядимся, ребят Шишона возьмем. Нельзя сидеть сиднем, нужно знать обстановку вокруг. Там еще говорил Горыня за одну общину извергов, ну тех, кого из племени выгнали. К ним тоже нужно наведаться, может какое соглашение или торговлю учинить, — сказал Рогов и улыбнулся. — А ты, воин, с девками своими решай, уже космы друг другу пытались вырвать.

— А кто еще, кроме Светы моя девка? — удивился я. — Лида что ли?

— Еще одна? Хорошо живешь! Так и гарем можно организовать. А что Михаил, наш умник, говорил на обеденной лекции, что у местных многоженство в порядке вещей, — высказался уже Рыгор.

Вот, молодец Михаил-Умник. Нашел себе благодарных слушателей и читает сейчас лекции по Древней Руси. Это очень полезно. И не столько знать ход событий, сколько понимать реалии, быт, обряды и обычаи.

— Ты, Змей Гарыныч, сказывай, пошто твоя Власта женой Солдату зовется? — обратился Большой к Горыни.

Я уже ожидал какой-нибудь конфликт от шутливости обращения к предводителю аборигенов, но нет. Лишь Горыня оправдывался, что змеем он быть не может.

А что насчет Власты, то я, мол, важный человек. Могу и двух жен взять.

— Хворь уйдет, хватит Солдату сил и на двух девиц, — с серьезным видом произнес Горыня.

Понятно, что мы должны подстраиваться под реалии. Но я бы придержал коней, постепенно принимал бы данность. Что для местных — норма. То для нас извращения и разврат. Так что осторожнее нужно быть.

— Вы обскажите, яко дела у нас ладятся, пашем ли землю, спорится ли охота? — спросил я, подражая говору Горыни.

Вообще удивительно, как быстро меняется разговор людей, причем в сторону современной мне речи. Может потому, что русский язык будущего богаче и красочнее. Уже все беглецы сносно матерятся, используют слова «гулять», «пайка», «круто», «фирма», «товарищ» и другие. Языковый барьер стирается семимильными шагами.

Из сбитчивых рассказов собравшихся стало ясно, что работа не останавливалась. Чтобы быстрее забыть о бое, всех загрузили работой. Уже прогорели две больших лоханки и у леса отвоевали больше трех гектаров земли.

Завтра, когда уже прогорят пни и их выкорчуют, может и с помощью трактора, посадят кукурузу, подсолнечник и картофель. Заяц нашел где-то у себя дома зерна, в которых определили пшеницу. Это стратегическое зерно посадят на огороде бабы Клавы. Там всего-то жменя, но можно будет через год немного посадить уже на поле. Ячмень и овес тоже есть, но это под другие ляды земельные.

Необходимо освободить от леса еще не меньше двенадцати гектаров земли. При этом луг, который стелился между озером и Днепром где-то два на один километр, будет использоваться для заготовки сена на зиму. А поляна, что рядом с поселением, на опушке леса, для летнего выпаса скота.

Не стоит забывать о главном бонусе при переносе — поле ржи, да и перенесенные больше двадцати соток некогда колхозного поля кукурузы. Наша удача с кукурузой. Это разнообразие для корма скотины.

Ведь теперь у нас не только те животные, что перенеслись из будущего. Местные же привели своих низкорослых коров и бычков. Свиней общинники Горыни побили в лесу. Но подсвинки были. Так что есть нам кого кормить ботвой кукурузы.

Выгодно мы перенеслись в весну. Это дает больше шансов к развитию. Не упустить бы время и возможности.

К примеру, клубника, которая уже прекратила плодоносить, должна была дать еще один урожай. Не говорю уже про ягоды и яблоки. Может получится даже два урожая снять.

Интересно, но факт — полно грибов, как колосовиков, так и появлялись лисички. Уже сейчас, под возмущенные возгласы местных, грибы солились и закатывались в банки. Новостью стало, что местные не ели боровики, считая съедобными трубчатые, но не губчатые грибы!

— Вам бы мужики все воевать, да мечами махать, но я скажу… — Катерина обвела всех грозным взглядом.

— Тебе, Катька, для пущего образа скалки в руках не хватает, — усмехнулся Рыгор. — А не… нынча секиру подавай. Валькира.

На него грозно посмотрел Казак.

— Валькирия, — поправил Умник.

— Надо и за топор возьмусь. Но кто требует картошки? — Катерина посмотрела на Большака.

— Да что ты зыркаешь? Картошечки, жаренной, на сале захотелось… — будто бы ребенок, винился Большак.

— Бардак, — сказал я и усмехнулся.