— Злыдень, живота лишу тя, — проворчал Акке на словенском языке, обещая убить Торгейра.

Акке остался в отряде только из желания мести. Торгейра он ненавидел по-юношески маниакально. Тот и раньше подтрунивал над парнем, называя его мать шлюхой или рабыней. Свен пресекал такое, чтобы не допустить убийства в отряде, но Акке пять раз выходил без оружия против Торгейра. Итог — откушенный безумцем мизинец и каждый раз жизнь на волоске. Торгейр был отчаянным, бесстрашным воином, в бою впадал в состояние, схожее с берсерком. Потому часть команды, чтившая храбрость и личные боевые качества больше ума, пошла за маньяком.

— Чего-то мне муторно, — произнес Большой, озираясь вокруг.

— Да всё уже, загрузили много породы, даже вон и поохотились, порыбачили сетью. Еды хватит на всю дорогу назад, если только во время первой стоянки докоптим всё, что добыли сегодня, — успокаивал и себя, и Большого Рыгор.

Он тоже был в напряжении, но объяснял это волнением перед отъездом. Миссия прошла успешно. Даже слишком успешно, и Рыгор гнал эту мысль из головы.

— Алик, Алик? — звал десятника Большой.

— Да? — через минуту парень подошел к кораблю, который грузили.

— Твой десяток на охране? — Дождавшись положительного ответа, Большой продолжил предельно серьезно, как бывало только во время опасности: — Усиль бдительность, выстави два-три секрета в кустах.

— Так у меня людей всего-то на два-три секрета, — озадаченно, проникаясь тревогой Большого, сказал Алик.

— Выставляй, я пойду поговорю с кривичем и Карпом, — Большой похлопал парня по плечу и направился ко второму кораблю, куда уже готовились залезать воины.

Вшс-шс — Большой ощутил лицом резкий ветерок от пролетевшей мимо стрелы.

— К бою! — проревел попаданец, перехватывая свою огромную секиру в руки.

Вокруг уже слышались крики боли и призывы к обороне. Стрелы всё еще свистели, но находили меньше жертв. Тренировки и муштра позволили воинам Славграда быстро ощетиниться, хотя прочную стену щитов выставить пока не получалось.

— Твою мать… Танька, прости, не уберег, — Большой, сперва краем глаза, а потом повернувшись всем телом, увидел Алика. Стрела попала прямо в лоб, не оставив шанса выжить. На смертельный свист вокруг попаданец уже не обращал внимания.

Между тем два сотника — Карп и Волькомир — вышли вперед, к наиболее активным лучникам врага. Они творили чудеса или демонстрировали технику, недоступную многим как в этом мире, так и в будущем. Щитами-каплями и мечами сотники сбивали летящие в них стрелы, позволяя остальным быстрее выстроиться за их спинами.

Через полторы минуты боя сделали первые выстрелы многозарядные арбалеты по китайскому образцу чо-ко-ну, усовершенствованные городскими умельцами. С кораблей стреляли скорее «в ту степь», но вынуждали врага прятаться, опасаясь шального болта. Катапульты зарядили камнями, и через три минуты они тоже дали залп. Стена щитов уже окрепла, а лучники и арбалетчики вовсю занимались «контрбатарейной борьбой».

Складывалась патовая ситуация: славгородцы не могли погрузиться на корабли без потерь, а взять их теперь, этих разбойников, было нелегко. В сторону кустов полетела бутылка с зажигательной смесью. Пусть она и не долетела до «зеленки», где хватало сухих деревьев и палок, но возможности продемонстрировала. Торгейр задумался.

— Переведи этому трусу Лесьяру, чтобы послал своих воинов в атаку, — сказал Торгейр неизменному переводчику Акке.

Акке увидел шанс отомстить ненавистному Торгейру и перевел приказ пренебрежительными, обидными словами, унижая дреговичских воинов. Ждал, что Лесьяр разъярится, между отрядами начнется свара и можно будет убить ярла и сбежать. Но ошибся: дрегович пропустил оскорбления мимо. Да, мы не воины, многие не знают своих отцов — это нормально. Да, мы трусливы: чего бежать на стену щитов, да еще под стрелы?

— Ладно, — поняв по-своему отказ Лесьяра, который больше крутил головой, чем возражал, Торгейр решился. — Скажи ему, что мы следом отправимся.

Толпа знакомых дреговичей неожиданно высыпала на поляну. Славгородцы не ждали, что эти торговцы-разбойники решатся напасть: они же видели, насколько лучше вооружены воины на кораблях. Однако секунд через двадцать из зарослей стали выходить уже другого порядка враги. Прожженные бойцы, прошедшие не одну битву, некоторые — еще походы Рагнара Кожаные Штаны. Эти противники были серьезными.

Когда дреговичи оказались метрах в тридцати от стены щитов, в них отправилось не меньше тридцати сулиц. Корабельные арбалеты разряжали запасы болтов, катапульты — камней. Больше половины бегущих, скорее охотников, чем воинов, остались на песчаном берегу. Предводитель дреговичей, пожелавший легкой добычи, а лишивший род сильнейших мужчин, зычным и испуганным голосом призывал отступить. Кто-то успел развернуться, другие по инерции пытались врезаться в стену щитов.

— Торгейр, это ты привел сюда свой вик? — закричал на свейском наречии Волькомир, узнав многих из наступающих викингов.

— Вечно проигрывающий бой Волькомир? Ты ли это, словенский трус? — послышался голос из крайней линии вражеской стены щитов, отчего мог возникнуть вопрос, кто именно является трусом.

Больше разговоров не получилось. Вражеские лучники, куда искуснее дреговичских, выискивали щели в стене щитов и отправляли туда смертоносные подарки. Шквал болтов с кораблей только уменьшал их активность.

— Давай! — прокричал Большой, и три бутылки с зажигательной смесью полетели в наступающую стену викингов.

Следом за Большим, пользуясь растерянностью врага, выбежал Рыгор с двустволкой, заряженной крупной дробью. Метрах в десяти от врагов разрядил ружье дуплетом и поторопился за дружественную стену щитов.

Враги бросали горящие щиты, кто-то хватался за лицо, в которое попала дробь. Их строй распался, и викинги, угрожающе рыча, словно впавшие в безумие, рванулись на славгородцев.

Первые четыре викинга пали под новым залпом корабельных арбалетов, но остальные, многие уже раненные дробью, стрелами и болтами, врезались в обороняющихся. Стена щитов долго не продержалась, начались индивидуальные схватки. Вот Бранко принимает на щит удар, направленный на увлеченного боем Бушуя. Большой прорубает секирой кольчугу и пытается вытащить застрявшее в теле врага оружие.

Выстрел — воинственный свей падает, получив почти в упор заряд дроби. Еще выстрел, и двое раненых противников сбивают Рыгора с ног, но к нему устремляются Шишон и Константин. Первый получает удар топором по щиту и отлетает на полтора метра. Костя выстрелом из пистолета в грудь смертельно ранит обидчика Шишона, однако не замечает сулицы, получает ее в плечо и заваливается на спину. Степан, обильно залитый кровью, скорее всего чужой, бьет шашкой снизу вверх, разрубая тонко заточенным кончиком кольчугу противника, а вторым ударом, сверху вниз, разрубает грудную клетку.

Громкий рев рога заглушает бой и стоны раненых. Все викинги, еще способные передвигаться, пятятся назад. Некоторые получают арбалетный болт в спину, но большинству не мешают покинуть место побоища. Песок на поляне становится алым и размягчается, обильно удобренный кровью.

— Пиз… — прорычал ругательство тяжело дышащий Большой.

Он тоже был ранен: сулица вскользь прошла по правому бедру. Но боли не чувствовал, сокрушался от увиденного. Поляна была устлана не только врагами, но и союзниками. Алик убит, Косте срочно нужно обработать рану, иначе истечет кровью. Шишон… нет, вроде шевелится, пытается привстать.

— Стена щитов! — кричат Карп с Волькомиром.

Большой с Рыгором затаскивают парней за построение, чтобы хоть кому-то помочь, вовремя перевязать рану и спасти жизнь.

Противник тоже не спешит возобновлять бой, отступив на шестьдесят — семьдесят метров. У них потери больше. В отряде Лесьяра остался только он и еще два родича, все ранены. Уходить дрегович и не думает: теперь одна дорога — погибнуть на поле боя, иначе не сможет смотреть в глаза старейшинам, женам, сыновьям.