— Прошу вас, господа, присаживайтесь. — Сказала дама с лёгким акцентом в шипящие, как у всех местных жителей, правда, в её случае, он был еле уловим. Мы, слегка опешившие от такого отношения к рабам, переглянулись с Инганом и молча плюхнулись в удобные кресла, стоявшие вдоль стен, ожидая продолжения от хозяйки кабинета, и она нас не подвела:

— Стража, можете идти. — Заявила она.

— А не боитесь, мы всё-таки воины, да ещё и посторонние? — Опешил я от такой беспечности.

— Оо, нисколько, я слишком хорошо разбираюсь в разумных. Вы явно благородные люди, как-то попавшие в лапы проклятых работорговцев. — Мы продолжали вопросительно смотреть на эту мадам, и она продолжила. — Не удивляйтесь, что я вас пригласила, сегодня вы очень позабавили меня. Особенно порадовало лицо Хармаздеха, когда его же рабы порубили в капусту его же воинов, ах-ха-ха. — Звонко рассмеялась женщина.

— Если вы знаете, что он жульничает, почему не накажете?

— Политика, молодой человек. Купец — человек одной из старших сестёр. — Сказала вдова с еле уловимой толикой ненависти в голосе при упоминании соперницы.

— Разве не вы главная? — наивно поинтересовался я.

— Ха-ха-ха-ха, ну что за день, давно меня так не веселили. Потом спросишь у своего бородатого друга, мальчик, ведь он уже встречался с одной из нас. — Заявила женщина, как-то странно посмотрев на гнома.

— Я не мальчик, меня зовут Руслан, а он не боро… Ну борода, конечно, есть, но есть и имя — Инган из клана Серебряного молота.

— Выкуси, ведьма! — Вдруг выпалил гном и сам не поверил, что так может. Он снова озорно улыбнулся. Но буквально через секунду, скрючившись, упал на пол, схватившись за живот.

— Что вы сделали? — Спросил я.

— Ровным счётом ничего, это другая сторона проклятья, когда по каким-то причинам у носителя получается его нарушить или ослабить — случается такое. — Ведьма сделала пасс руками, и гному стало легче.

— Благодарю вас, прекрасная леди. — Сказал коротышка, придя в себя, а потом потух, настроение бородача было серьёзно подпорчено. Ведь он снова стал максимально вежливым.

— Забавно, культурный гном. У проклявшей его сестры явно хорошее чувство юмора. — Улыбнулась вдова. — И холодное сердце, как, впрочем, у всех нас. Но продолжим, меня зовут госпожа Панар, и теперь я ваш благодетель. Хармаздех захочет избавиться от улик, но мы ему этого не позволим. — улыбнувшись, заявила женщина.

— А может, освободите нас, мы в долгу не останемся.

— Увы, мой юный друг, тут я бессильна. Рабы, гладиаторы, реки крови — безвкусица и прихоть мужчин.

— Но разве не вы тут правите?

— Формально да, но порой мне кажется, что миром правят жадность и деньги. Ах, это так вульгарно.

— Но кто может пойти против вас и ваших проклятий, разве вас не боятся? Можно же изменить мир, по крайней мере, в пределах ваших владений. И начать с освобождения нескольких рабов. — Заявил я, дерзко улыбнувшись.

— Неплохая попытка, молодой гладиатор, но вы не принадлежите мне. Пока… Правда, я над этим уже работаю.

— А если вы выкупите нас, то освободите?

— Какой шустрый. — Улыбнулась госпожа Панар. — Признаться, мне претит рабство, но и выбрасывать деньги на ветер я не привыкла. Вы будете свободны, если победите на турнире, если же вы не выиграете и останетесь живы, то отработаете или выкупите себя, меня любой вариант устроит. К сожалению, даже я не могу снять вас с боёв, тем более после такого яркого выступления.

— Наверное, правильно было бы сказать «не хотите», а не «не можете», вы же тут главная. — В конец оборзел я.

— Ты мне нравишься, Руслан, мало кто может так разговаривать с девами Деструма, потому я буду с тобой откровенна. Положа руку на сердце, я не люблю пустое кровопролитие, потому я с лёгкостью бы сняла вас с состязаний, но увы, это правда не в моей власти. Арена — священное действо. И увы или к счастью, я тут не главная. — Обвела вокруг рукой вдова, после чего Панар взяла долгую паузу.

— Сии дамы властвуют, объединённые узами сестринского согласия. — Подключился Инган.

«Правят коллегиально, понятно».

— Оо, какое старое забытое слово — «согласие», — грустно улыбнулась госпожа. — Но достаточно лирики, аудиенция окончена, готовьтесь к следующим сражениям.

— Разрешите, последний вопрос.

— Спрашивай, красавчик.

«Да, я такой».

— Зачем вам это всё, зачем мы вам?

— Отвечу так: за все девятнадцать лет, что я прожила. — «Врушка, тебе не меньше сорока», — Я никогда не ошибалась в разумных. И именно умение правильно выбирать друзей привело меня в этот кабинет.

— Вы хотите сказать, что даже рабы могут стать вашими друзьями, уважаемая госпожа Панар?

— Мои друзья никогда не будут рабами. — Мягко улыбнувшись, заявила или, можно сказать, пообещала женщина.

— Какие достойные слова. — Я сделал реверанс, которому научился ещё в Велте, да так, чтобы без слов высказать своё почтение этой женщине. И она явно это заметила и оценила.

— Всего доброго, сэр Руслан. — Попрощалась вдова, используя приставку «сэр», и это при том, что метка рыцаря до сих пор не проявилась. «Какая приятная женщина». После встречи с дамой в чёрном мне даже перехотелось сжигать этот город к чертям собачьим. В общем, для меня всё более или менее стало понятно, некоторые детали открыл гном, который изучал их уклад, будучи проклят одной из местных дам — вдовы Деструма — это толпа женщин, разделённая на фракции, сколько их, одному Богу известно. Самые главные — тридцать так называемых старших сестёр, Панар одна из них. И как я понял, сёстрами они называют друг друга только на словах, а в сущности — это как в поговорке про женскую дружбу и клубок целующихся змей. То есть имея тридцать правителей, Деструм оставался фактически неуправляем, отсюда и эти архитектурные «изыски», ведь прийти к согласию такому количеству ненавидящих друг друга женщин довольно сложно. Госпожа Панар сдержала обещание и взяла нас под своё покровительство, хоть де-факто мы и принадлежали другому хозяину. В какой-то момент нас даже пытались вывести из здания под предлогом того, что гладиаторов хочет видеть их хозяин, но на самом деле ради того, чтобы придушить в какой-нибудь канаве. Делегацию, в которую входили семь конвоиров, возглавлял рыжий пухленький купец с хитрыми бегающими глазками, в потёртом халате, который предъявил что-то вроде заверенной копии купчей. Но приставленные нашей покровительницей ребята не повелись на предъявленные бумаги. Суровый стражник, тот самый, который обещал выбить зубы гному, теперь стал нашим защитником.

— Пусть хозяин сам явится и говорит со своими рабами.

— Но как же нерушимое право собственности? Мы будем жаловаться в цитадель.

— Это законное распоряжение старшей сестры. На чужую собственность никто не претендует. Владелец сам отправил этих рабов на священное арену и до конца игр они неприкосновенны.

— Но других рабов свободно вывозят. — Попытался возразить рыжий.

— Других тоже вывозят с разрешения сестёр. Можете обратиться к госпоже Панар напрямую, вроде через месяц у неё было свободное окно. — Нагло улыбнулся стражник подставному купцу.

— Мы этого так не оставим. Наш доверитель очень влиятельный человек. — Распылялся толстячок.

— Вы идёте против слова старшей сестры? — Недобро посмотрел стражник, положив руку на рукоять сабли.

— Нет, нет, что вы! — испуганно залебезил вспотевший мужик — Я имею ввиду, это какое-то недоразумение, и оно в скором времени разрешится.

Суровый стражник лишь меланхолично пожал плечами и потерял интерес к рыжему. А тот быстренько ретировался. С тех пор нас больше не пытались убить, не считая арены, разумеется. Хармаздех Харис небезосновательно предположил, что привлечёт больше внимания к нам и тем самым выдаст свою бесчестную игру на священной арене. За что его могут и не простить. Потому купец, недолго думая, продал нас через цепочку подставных сделок, максимально дистанцировавшись от такой опасности. Так мы и оказались в собственности госпожи Панар, которая нам всячески помогала с продажей и приобретением оружия и доспехов по нормальным ценам, также нас заселили в более комфортабельные покои. В принципе, через несколько боёв мы могли спокойно себя выкупить за счёт трофеев. Но не стали этого делать, ведь от участия в состязании отказаться было нельзя, а победа и так сулила нам свободу. Потому разбрасываться имуществом не стали. Панар же в случае нашей победы получала какие-то финансовые и политические преимущества, о которых мы знали в общих чертах. Вариант сбежать тоже не подходил, самовольно покинувших арену ждало коллективное проклятие обитательниц цитадели. Честно говоря, меня это совершенно не пугало, но вот гном в проклятия свято верил, и не безосновательно, должен признать, потому такой вариант мы даже не рассматривали, к тому же Ингану нравилось выступать. Зрители обожали кровожадного коротышку, да и в целом наш отряд с каждый боем всё больше набирал популярность. Все ребята, как я и предполагал, служили в регулярных войсках разных стран континента, и все попали неволю из-за долгов, которые, как правило, являлись следствием увлечения выпивкой и азартными играми. Воины — не Бог весть какие, но умели держать строй и защищаться, потому они не были бесполезными, но всю основную работу делал гном, ну и я подстраховал в перерыве между командованием отрядом. Ещё у Ингана был круглосуточный доступ к выпивке, что делало его пребывание на арене лёгким и приятным. Нас больше не запирали, сняли антимагические ошейники, правда, на арене кастовать запрещалось, мы даже свободно выходили в город, пока гном с парочкой ребят из команды не устроили поножовщину в одном из местных кабаков. Как следствие — три трупа, двое местных и один наш. После чего выход в свет для нас был заказан. Воины арены были неприкосновенны, а потому их не обезглавили на местной плахе, но выходить за пределы аналога Колизея нам запретили. Плюс госпожа Панар была вынуждена заплатить виру пострадавшим семьям, и наш долг ей значительно вырос. Так как убийцами были рабы, разбираться, кто начал драку, никто не собирался, виноваты и точка.