— Нет, девочки, братство не служит тьме, а борется с ней. Я это точно знаю, откуда — не спрашивайте. На службе у зла короли и дворяне, многие из которых, возможно, даже не ведают, что творят. А вот братство Единого оклеветали специально, чтобы впустить в мир зло. И когда клириков не останется, никто не сможет противостоять тварям бездны. Попомните мои слова. И пусть меня разорвёт на части прямо тут, если это не так. — Я аж покраснел от волнения, толкая речь. Но подруги вроде бы прониклись, и ничего плохого о клириках я больше от них не слышал.

Расставаясь, на прощание каждая тепло обнимала меня и целовала в щёку, со временем это превратилось даже в своеобразный ритуал. И вот наконец я довёл до дома восьмую.

Погостил несколько дней у дяди Опты. Всю остальную семью рыженькой — отца, мать и двух младших братьев тоже продали за долги. Похожая история была у четверых девочек, остальные попали на рынок, спасая свои семьи. Но куда бы мы ни пришли, их принимали с любовью и теплотой, даже если это были не родители. В принципе, свой хлеб каждая из них отработает, ведь все девицы здоровые и видные, в крайнем случае всегда смогут выйти замуж, потому как красотой не были обделены. Об этом я узнал во время постоя в деревнях, ну и невольно слышал переговоры самих спасаемых. Потому уходил из последнего пункта назначения со спокойным сердцем, ведь моя протеже была в надёжных руках. Девушка по обычаю обняла меня и нежно поцеловала в щеку:

— Может останешься, Радан? — Спросила со слезами на глазах Опта. Впервые за всё время она так открыто со мной беседовала, не зря говорят: «мой дом, моя крепость», красотка явно расслабилась и осмелела.

— Нет, Опта, не могу, благодарствую. Знаешь, скольких девиц ещё спасти нужно будет? — Весело пошутил я, не переставая отыгрывать простого крестьянина. «Легенда есть легенда».

— Если надумаешь, замуж за тебя пойду, нарожаю много детей. — Томно выпалила она. А я аж вспотел.

— Очень заманчиво, нет, правда, ты очень красивая девица, но не могу, меня ждут. — Девушка понимающе кивнула и больше ничего не сказала. Я по-крестьянски поклонился ей и приютившему меня дяде и спокойным шагом направился туда, откуда пришёл несколько дней назад.

Теперь нужно было как-то добраться до своих, честно говоря, мне стало немного страшно, впервые с момента появления в этом мире я остался совсем один. Когда вёл девушек, было не до этого, режим рыцаря работал как часы, а вот сейчас я был на грани панической атаки. В моменте пришлось даже накинуть благословение, дабы отпустило. Зато теперь я мог двигаться быстро, а также использовать магию, не боясь, что раскроют, кто я на самом деле. БКЛ давал мне преимущества в скорости, но нужно было рассчитывать запасы маны, которые не вечны, да и пару накопителей я прятал на теле, но понимая, что они изнашиваются, мне было жалко черпать из них энергию: «а вдруг битва». Потому двигался чисто на собственных запасах, которых хватало ненадолго. В процессе я понял, что манозатраты можно уменьшить, увеличив подачу воды, я вырастил в районе спины отсек, отдалённо напоминавший рюкзак, который заполнил жидкостью. Результат не заставил себя ждать, расходы маны уменьшились кратно, ведь энергетически не пришлось заменять столь необходимую для любой жизни субстанцию. Да и теперь я стал на шаг ближе к цели, а именно — одеть в БКЛ всех кого пожелаю. Я двигался расслаблено, сверяясь с картой, легко находил дорогу назад. Ориентироваться на местности я теперь умел, как никто другой. Пару раз даже зашёл в крупные города — ведь в одиночку не был приметен. Но спустя неделю меня таки застали врасплох, когда я сладенько так спал. Пробуждение было не из приятных, ведь кто-то с остервенением пинал моё сонное тело. Как оказалось, это был мой так называемый хозяин.

— Ну что, сучонок, добегался? Как ты смел, грязь, поднять руку на графа? Червяк, ничтожество, батрак. — Урод так и не понял, что я не простой крестьянин, легенда работала.

— Ваша светлость, не бейте, я всё объясню. Я увидел, как кто-то в чёрном лезет в дом графа, я крикнул, они за мной погнались, я в лес от страха, бежал, бежал, бежал и опять заблудился.

— Заткнись, падаль. Ты был в доме графа.

— Нет, «вашей» мамой клянусь. — После чего в меня прилетел очередной удар.

— Издеваешься, урод? Стражники всё рассказали, и ещё, откуда же тебе знать, что на личных картах дворян есть метка.

«Так вот как меня вычислили, маячок». Отпираться не было смысла, и я молча принял наказание.

Несколько человек держали мне руки в то время, как виконт наносил удары кулаком по животу, «он мягче». От смерти Буфо с товарищами, схватившими меня, спасли сорок воинов с арбалетами наперевес, окружавших нас, и несколько магов, которых я не сразу заметил. Жить очень хотелось, потому сопротивления я не оказал, «успеется», подумал я, как на моей шее замкнулся знакомый ошейник, похожий когда-то красовался на Геро в «гостях» у фон Терсов.

— На всякий случай, — сказал один из магов. «Блокиратор, я попал». Не видеть потоки, не чувствовать силу, разлитую по всему лесу, оказалось для меня настоящим испытанием. Осыпался трухой БКМ, смягчавший побои Буфо, теперь я сполна вкушал всю мощь тяжёлых кулаков. Так плохо мне давно не было, по ощущениям сравнимо с ампутацией рук, что тоже являлось частью моей биографии, хотя нет, остаться без рук было гораздо хуже. Когда к экзекуции присоединилось ещё несколько человек, я потерял сознание. Очнулся уже в каком-то подземелье, думал, что будут пытать, морально готовился к этому, просчитывал, в какой момент использовать благословение, дабы уменьшить собственные страдания. Тогда, когда палач достанет щипцы или поднесёт раскалённый прут? Моя богатая фантазия рисовала десятки различных вариантов истязаний. Но ничего не происходило, меня даже кормили какой-то бурдой, похожей на перловку. Так по моим прикидкам, прошло несколько дней, под землёй трудно понять, день на улице или ночь, я ориентировался чисто по своим биологическим часам и желанием поспать. Затем ещё несколько дней, и ещё. «Может, про меня забыли?» Как оказалось, не забыли и даже пришли несколько стражников, дабы вывезти меня на площадь столицы Трансеунта. Как и вся страна, столица не особо впечатляла убранством. Было довольно грязно и чем-то неприятно пахло. Меня вывели на плаху посреди площади, на которой стояли окровавленный пенёк и здоровенный мужик с топором, намерения которого были прозрачны как стекло. Вокруг бесновалась толпа граждан, требующих крови, а с балкона красного замка смотрел какой-то неприятный плюгавенький, прыщавый дядька в короне с десятком разряженных как павлины придворных. «Сам король почтил». Но мне было пофигу, ведь меня собирались обезглавить. Доставлять такой радости публике не очень хотелось, и я упал в обморок, не по-настоящему, конечно, а нагло симулируя, ведь рубить голову человеку без сознания неинтересно, так я надеялся выиграть ещё немного времени для своей драгоценной жизни. Фокус сработал, меня стали обливать водой, «наивные», но я не просыпался, тогда пришёл целитель, который сразу раскрыл мой маленький экспромт. Урод что-то сделал, и теперь я не мог закрыть глаз и даже моргнуть, от раздражения мои ясны очи стали наполняться влагой, и из них градом потекли слёзы. Для стороннего наблюдателя казалось, что я реву от страха, хотя это было не так. Ведь после процедуры лекаря я накинул благословения и в ближайшие пять минут ничего не боялся, готовясь снова уйти из жизни. Вот только выглядело всё немного иначе. Толпа засвистела, в меня полетел какой-то мусор.

— Трус!

— Отрежьте ему уже башку. — Кричали граждане.

Мне даже стало немного обидно, ведь я не боялся, это просто реакция такая организма. Умирать с таким грустным фейсом не хотелось, какой-то не героический конец. Честно говоря, погибать в принципе не хотелось, но если уж выбирать, то делать это с гордо поднятой головой «палачом». Слово взял глашатай.

— Именем его величества, батрак, поднявший руку на дворянина, должен быть умерщвлён, как и любое другое животное. «Сами вы животные». После чего с его тела сдерут кожу и похоронят вместе с убитым им. «Хорошо, что не наоборот». Таков закон!