— Что затрясся, полудурок? Живы они, просто спят. Небось в штаны наделал со страха. Ах-ха-ха-ха. — Заржал жирдяй, который только что чуть не стал мертвецом.

— Ваше сиятельство, ей-богу, чуть в сердце пятки не ушло.

— Ладно, грузи их в телегу и накрой соломой, никто про баб знать не должен. Иначе язык вырву. — Повторил угрозу урод.

— Будет сделано, хозяин.

Я нежно стал укладывать девочек, чтобы даже не поцарапать их. На что бурдюк мне сказал:

— Да поторопись уже, собака, что ты с этим мясом возишься. Бросай в телегу, они ничего не чувствуют.

Я, конечно, здорово насторожился, но продолжал играть роль придурковатого слуги, часто кланяясь и пряча взгляд. Такое отношение к живым людям было крайне подозрительно даже для этого садиста. Всё-таки мы выполняли задание коменданта, и девушки предназначались ему. Потому портить, оставлять синяки и царапать их мы, по идее, не должны, но вот об этом Буфо почему-то не волновался, а значит, им выпала какая-то уж совсем незавидная участь. После Аурума, где местные дворяне женщин буквально разрывали на части, я стал более внимательно относиться к таким вещам. Как бы там ни было, девочек я в обиду не дам, умру, но не дам, а обидеть их, судя по всему, собираются. И вот из-за нескольких крестьянских девчонок вся операция по внедрению в стан врага пойдёт прахом. Но в конце концов, я не профессиональный шпион, присягу не давал и поступиться своими принципами не могу. Появилась мысль грохнуть Буфо прямо сейчас и броситься в бега, но нужно было подать весточку своим, да и, может, девочкам ничего серьёзного не угрожает и у меня приступы паранойи (что вряд ли). В общем, я решил действовать по ситуации. Без досмотра мы заехали на территорию гарнизона, затем во двор маленького поместья графа Круделя, которое было огорожено не менее высоким частоколом, чем вся территория военной базы. На входе нас встретили личные батраки коменданта, которым я помогал перетаскивать спящих девочек. Когда я дошёл до стен каменного дома и заветной двери, куда уже занесли нескольких крестьянок, меня бесцеремонно остановил телохранитель графа — двухметровый лысый амбал с глубоким шрамом на всё лицо поперёк глаза.

— Дальше нельзя. — Заявил мордоворот.

— Но я ж помочь.

Гигант даже не посчитал нужным отвечать, а я стал дожидаться нырнувших в тёмный зев подвала батраков. Но бросать на произвол судьбы девочек я не стал, их тела были покрыты слоем пыльцы, которая поднималась вверх даже при лёгком дыхании. Девушек укладывали на стог сена возле стены, что было дальше в помещении, я не видел из-за закрытой двери. Потому в швах между блоками выросло несколько небольших цветков опылителей. Как только следующая дверь откроется, я увижу, что внутри. Ну а пока девочки были в относительной безопасности, их не обижали, и они продолжали мирно спать. Один из батраков даже отнёс им еды и воды. В общем, время предупредить своих о предстоящей возможной эвакуации девчат у меня было. Почему возможной? Ну, если им прикажут исполнять обычные обязанности слуг, то я, конечно, вмешиваться не стану. Вот только вся эта секретность с усыплением говорила мне, что местные уроды готовят что-то нехорошее. Буфо вышел из дома коменданта довольный как объевшийся сметаны кот: «денег заплатили». Словно услышав мои мысли, кинул мне несколько монет и отправил за лучшим вином «местного розлива». Всё шло так, как я примерно и спрогнозировал, осталось положить записку в заветное дупло и предупредить своих, что, возможно, скоро будет заварушка. Выполнив все пункты своего плана, я вернулся к довольному хозяину с несколькими бутылками вина, после чего урод заперся в своей комнате, даже не поблагодарив (шутка). А я стал мониторить подвал, девочки уже проснулись и вяло поглощали оставленный провиант. Их пока никто не беспокоил. Меня периодически дёргал знатно захмелевший замкоменданта, напрягая всякими тупыми поручениями из серии: принеси-подай. Буфо явно хотелось с кем-нибудь пообщаться, но признаться самому себе, что единственный, кто его безропотно будет слушать, это его батрак, он не желал. Напрягать солдат запретил начальник гарнизона, а крестьяне прятались при виде этого урода, потому я отдувался за всех. Краем уха слушал, что несёт этот недоумок, а сам мониторил радаром нужное мне место, благо подвал был достаточно тёплый и много маны на поддержание жизни цветков в нём у меня не уходило. Ближе к вечеру к девушкам спустился комендант в сопровождении своего телохранителя и тех самых батраков, что носили девочек. Бедняжки столпились в углу, а граф Крудель, сидя на табуретке, что-то им говорил, к сожалению, или к счастью, о чём он им вещал, я не понимал, а читать по губам не умел. Как бы там ни было, он подозвал крестьянок, видимо, приказал им встать и указал в сторону запертой двери. Девушки неуверенно стали подходить, после чего гигант-бодигард открыл её. Для меня пространство за ней оставалось невидимым, пыльца неспешно стала проникать и оседать на предметах, потому картина складывалась медленно, единственное, что я видел — это как один из батраков зажёг светильник, а уже вошедшие внутрь девочки в ужасе пытаются убежать назад, но им перегораживает путь довольный гигант. Злые улыбки играют и на лицах батраков, вся честная компания явно предвкушает какое-то развлечение. Тем временем я спокойно двигался в сторону поместья, дабы не вызывать подозрения у гарнизона, считывая силуэты в подвале. Через несколько минут пыльца открыла мне всю картину того, что происходило внутри — множество орудий пыток и несколько связанных и искалеченных обнажённых женщин, явно на последнем издыхании. Дальше началось то, чего я примерно и ожидал, граф подошёл к первой и заколол её в сердце ножом, потом подошёл ко второй и начал душить её, оскалив свои зубы, судя по всему, этот урод смеялся. После убийства первой пленницы я прибавил шаг, но понимал, что не успеваю спасти вторую, даже если побегу. А бежать было нельзя, мне ещё девочек выводить. Хотя перед глазами уже была красная пелена. Крудель специально убивал замученных ранее женщин на глазах будущих жертв, лишая их надежды, наслаждаясь произведённым эффектом. Задушив вторую пленницу, ублюдок стал что-то рассказывать своим новым игрушкам, при этом пафосно жестикулируя. А я уже подошёл к калитке его особняка, на входе которого стоял стражник.

— Нельзя!

— Я от его милости замкоменданта.

— Не велено, сказано.

— Господин, хозяин меня высечет, если я не передам сообщение, а потом придёт к вам. — Стражник скривился, иметь дело с мелочным и мстительным Буфо он не хотел, но и приказ нарушать нельзя. Уловив его сомнения, я добавил. — Да я его светлости батракам передам сообщение, он даже меня не заметит.

— Ладно, но если заметят, шкуру спущу.

— Премного благодарен, господин.

— Иди уже, заморыш.

«Да пошёл ты!»

Зайдя внутрь, я ускорил шаг, приближаясь к двери подвала. Пока я убалтывал стражника, нескольких девушек уже привязывали к лавкам и другим предметам мебели пыточной. Две девочки упали в обморок. Вместе с гневом нарастала паника, время для меня замедлилось, казалось, что я не успеваю, что недостаточно быстро двигаюсь, словно муха, увязшая в киселе. Сбросив наваждение, я наконец оказался у цели и грубо постучал ногой в дверь, чтобы меня услышали. Благо один из батраков оказался в ближайшей ко входу комнате, где ранее спали пленницы, и направился по лестнице к источнику стука.

— Кто там?

— Я от господина Буфо, он тут какой-то железный крюк передал его светлости.

На лице бартака невольно появилась понимающая улыбка. Поначалу я думал пожалеть слуг графа, но очевидно, что ребята делали свои грязные дела не по принуждению, а из любви к насилию, они были соучастниками и получали удовольствие не меньше хозяина. Я видел, как они пинали уже мёртвые тела жертв, как избивали сопротивлявшихся девочек. Потому жалеть падонков я не собирался. Как только дверь отворилась, я врезал с ноги в грудь урода и тот кубарем покатился вниз по каменной лестнице, сломав шею.