- Всё как в обычном трактире, - ответил старик, - лавки, столы, метла в углу, котёл.

- Подойдём к столу, - велел колдун, и старик тут же пошёл к столу, за которым сидели горожане с пивом.

- Вон отсюда! – шикнул старик на посетителей, и те рванули прочь, опрокинув лавку и позабыв пивные кружки, где ещё шапкой стояла пена. – Вот стол, господин, - старик постучал концом серебряной палки по столу.

Во все глаза мы смотрели, как колдун медленно подходит к столу, протягивает руку, слепо шаря перед собой рукой, но вот его пальцы коснулись столешницы, и случилось чудо – деревянный щелястый стол, который я каждый день скребла ножом и тёрла тряпкой, засиял серебром. Старое дерево превратилось в огромный серебряный слиток! Только пена продолжала стекать по глиняным бокам пивных кружек.

Тут ахнули не только «дочки» и посетители – ахнула и я, и Толстый Торстен, а хозяйка Бергит ещё и взвизгнула, выскочив из кухни и раскинув руки, словно хотела схватить стол и тащить его прятать в хлебный ларь.

Хозяин трактира вытер полотенцем вспотевший лоб, бросился вперёд, бросился назад, а колдун тем временем так же спокойно произнёс:

- Надеюсь, этого хватит. Сними с девушки рабский браслет.

- Сейчас… С-сейчас… - Торстен сам начал заикаться. – Ключ только найду…

Колдун кивнул в никуда, и позвал меня:

- Девушка, как только браслет снимут, подойди ко мне.

Ответить я не смогла, потому что раскрыв рот таращилась на сияющий светлым белым огнём серебряный стол. Господи, святые мощи! Так колдун мог превратить именя в серебряную болванку там, в лесу? Одним прикосновением?.. И никакого дождя бы не понадобилось… Только вот зачем колдуну понадобилась я?..

Пока все оторопело молчали, Толстый Торстен сделал шаг к лестнице, чтобы сходить за ключом, но путь ему преградила хозяйка Бергит.

- Этого мало за долг! – сказала она, и голос её дрогнул.

Нет, не от страха. Я за шесть лет ни разу не видела, чтобы хозяйка Бергит боялась. А вот как дрожит её голос от жадности – слышала каждый день. Вот и сейчас она дёрнула мужа за рукав, останавливая, и сказала громче:

- Девчонка потеряла моё ведро. А это было хорошее ведро. И ещё она грозила мне и мужу ножом. Стол… это слишком мало. Нужно больше.

- В-ведро б-было с-старое! – возразила я. – И я-я п-принесла з-зайца…

- Молчи! – цыкнула она на меня.

- Значит, мало? – переспросил колдун, разворачиваясь на голос хозяйки.

- Мало, - отрезала она.

- У тебя есть дети, добрая женщина? – спросил колдун.

Это лишний раз доказывало, что колдун – слепой. Назвать Бергит «доброй женщиной» мог либо незрячий, либо дурак.

- Есть, сын, - хмуро отозвалась хозяйка.

- Он здесь? – продолжал спрашивать колдун.

– Он сейчас чистит овин, - вмешался в разговор Торстен. – Но сын тут ни при чём. Жена права, от девчонки были одни убытки и…

- Позови мне своего сына, - перебил его колдун, и говорил он обманчиво мягко. – Хочу поздороваться с ним за руку, - и он протянул вперёд ладонь. – Или могу поздороваться с тобой, добрый человек, - продолжал он. – Тогда твоей жене хватит серебра на всю оставшуюся жизнь.

Толстый Торстен шарахнулся, да и хозяйка Бергит заметно присмирела.

- Сейчас найду ключ, - прошипел Торстен и ушёл по лестнице, стараясь не поворачиваться к слепому спиной.

Когда он ушёл, трое постояльцев потихоньку ожили.

- Так это ты держишь в страхе всю округу? – спросил тот, который заплатил за меня золотой.

- Я никому не причиняю зла, - ответил колдун спокойно.

Никому? Ну, если не считать тех несчастных, что стоят статуями в его лесу… Но об этом я решила благоразумно промолчать. Всё равно не смогу связно поведать о серебряных людях и животных. Да и пока не сняли браслет, лучше помалкивать. А когда снимут… Тогда надо будет бежать со всех ног. Потому что никто не знает, для чего колдун так расщедрился ради меня. Может, в его лесу как раз не хватает статуи служанки из трактира.

- Но серебро делаешь из воздуха? Да ты сам – просто клад, добрый человек, – засмеялся гость и… осторожно вытащил из-за пояса кинжал.

- Нападают! – крикнул старик Килби и отпустил серебряный посох и рванул в сторону, в угол, оставляя слепого колдуна одного.

Колдун остался стоять на месте и даже не дёрнулся. Только усмехнулся, и усмешка получилась очень нехорошей.

- Ребята, берём его живём, - приказал гость своим друзьям, и те начали обходить колдуна с разных сторон.

Один из них схватил кружку с пивом с серебряного стола и швырнул в колдуна. Кружка прилетела ему прямо в голову. От виска к скуле проступила ссадина, колдун пошатнулся, приложил руку к лицу, утирая кровь.

- Он слепой, как крот! – хохотнул тот, что бросил кружку.

- Не попортите его, - приказал их главарь. – Он нам столько серебра сделает, что и золото будет не нужно.

Он махнул рукой, и они бросились на колдуна одновременно, с трёх сторон, держа ножи наголо. Дальше всё произошло очень быстро и очень… страшно.

Каким-то образом слепой колдун понял, откуда будут нападать, и встретил нападавших спокойно, даже неторопливо.

Первого он остановил, уперевшись ладонью ему в грудь. Человек, только что сделавший бешеный замах ножом, вдруг остановился, словно натолкнувшись на стену. Он успел то ли вздохнуть, то ли простонать, как вдруг его тело словно обтекло серебром – начиная от груди, к макушке и к пяткам. Одно мгновение – и вместо живого человека стояла статуя. В серебряной руке зажат серебряный нож, серебряные вихры топорщатся, поля серебряной одежды развеваются.

Второй нападавший сбавил прыть и хотел отбежать, но не успел – рука колдуна коснулась его лица, и он превратился в статую, даже не успев охнуть.

Третий – тот, что купил ночь со мной, оказался самым хитрым. Увидев, что произошло с его друзьями, он не стал нападать быстро. Ступая бесшумно, он попробовал обойти колдуна.

Тот стоял, прислушиваясь, чуть опустив голову.

Горожане вжались в стену, боясь пошевелиться. На втором этаже раздался топот – это улепётывали «дочки». Хозяйка Бергит спряталась под пивной стойкой. Только старик Килби наблюдал за происходящим невозмутимо, но старался держаться подальше. Что касается меня, я так и застыла, обнимая ножку стола, хотя никто уже не пытался оторвать меня от неё.

Третий нападавший выждал момент, зайдя со стороны, и сделал выпад, целясь ножом колдуну в живот. Совсем позабыл, что не хотел «портить».

Я вскрикнула, желая предупредить, но не сообразила, что криком тут не поможешь.

Только колдун справился без моей помощи.

Он резко повернулся на пятках, уходя от ножа, и перехватил нападавшего за запястье.

- А-а-а!.. – раздался истошный крик, который прервался на самой высокой ноте.

И вот уже в трактире стоит третья серебряная статуя – с выброшенной вперёд рукой, сжимающей нож, с разинутым ртом.

- Все, - сказал Килби из своего угла. – Я подхожу, господин.

Колдун молча приподнял серебряную трость, и старик взялся за ей второй конец.

Было тихо. Так тихо, будто все мы тут превратились в серебряные статуи.

Появился Толстый Торстен, спустился на четыре ступеньки по лестнице, и замер, оглядывая зал.

- Хозяин вернулся, - сказал Килби, заметив его.

- Где ключ от браслета? – спросил колдун. - Надеюсь, три серебряных болвана – это достаточно, чтобы погасить долг?

- Ну? – грозно топнул старик на Торстена, и тот скатился по лестнице, стараясь держаться на расстоянии от колдуна.

Хозяин трактира шёл ко мне на подгибающихся ногах. Его так и корёжило от страха, и лицо у него было белым, как молоко. Но он держал ключ, и это было – как явление ангелов небесных. Сидя на полу, я протянула левую руку, подставляя замок на браслете.

Сейчас я буду свободна…

И сразу надо бежать… бежать…

Ключ медленно приближается к замочку… Вот сейчас… Сейчас…

Хозяйка Бергит вылетела из-за пивной стойки, как камешек из детской рогатки.

- Ты что делаешь?! – зашипела она на мужа и отпихнула его руку от меня. – Пусть всё тут… Всё!.. В серебро!.. – глаза у неё горели. – Если девчонка нужна, то пусть платит!