Добрый и не жадный…

Когда я потащила матрас из спальни колдуна, Килби встрепенулся и торопливо заговорил, рассказывая хозяину, что происходит. Когда я вернулась в дом, слуга уже сидел, нахохлившись, и помалкивал. Зато колдун меня окликнул.

- Сильвия, - позвал он, - подойди.

Я подошла и кашлянула, показывая, что стою рядом.

- Запомни, - произнёс он. – Ты в этом доме не служанка. Работать тебе не надо. Ты гостья. Скажи, что сделать, и Килби сделает. Устраивайся в своей комнате, как тебе удобно. Но тебе не надо убирать у меня. Килби…

- П-понятно, - сказала я и побежала наверх.

- Наглая какая… - услышала я бурчание слуги.

Распахнув в своей спальне окно, я вымела паутину из углов и сгребла валявшиеся на полу серебряные листья. Выбрасывать их я не стала – мало ли. Вдруг понадобятся.

Потом сняла пыльный полог и выбросила его в коридор. Потом обернула метлу тряпкой и обмела стены и даже потолок. Потом вымыла пол и осталась довольна. Теперь в комнате стоял совсем другой запах. Не затхлости и пыли, а свежести… Только свежесть была не такой, какую можно ощутить, например, утром. Здесь свежесть была иной. Холодной, морозной. Будто бы неживой. Кто знал, что серебро пахнет именно так?

В хозяйской комнате я провозилась дольше, но там и вещей было больше.

Первым делом я точно так же распахнула окна, обмела стены и углы, а потом принялась мыть пол. Отмывая то место, где ночью колдун… где он себя… вобщем, отмывая то самое место, я едва справилась с дрожью. Но это была не дрожь отвращения. Что-то непонятное происходило со мной, стоило лишь вспомнить мужчину в одной рубашке, которого освещала луна, и который… За которым я подглядывала, проще сказать.

Стараясь не замечать, как пылают щёки и уши, я тёрла каменные плиты пола сначала пучком сухой травы, которую отыскала возле стены дома. Каким-то чудом трава не превратилась в серебро. Наверное, здесь её от дождя защищал угол крыши. Потом я отмывала плиты тряпкой. Пол был грязный, затоптанный, и мне пришлось несколько раз бегать к колодцу, чтобы принести воду. Когда я в очередной раз спускалась по лестнице, мне навстречу попался Килби. Он нёс два ведра воды, и лицо у него было таким несчастным, что я не выдержала и прыснула.

- Нахалка, - проворчал слуга, исподлобья окинул взглядом комнату колдуна, где я хозяйничала, поставил вёдра и ушёл.

Впрочем, вскоре он вернулся и принёс мне ворох чистых тряпок и маленькую метёлку, сплетённую из соломы. И ещё – кусок мыла. Большой, как два моих кулака, серый. Похожий на булыжник. С мылом работа пошла гораздо проще, и вскоре я уже пинком открыла дверь в комнату Килби, таща ведро с водой.

Комната слуги сильно отличалась от комнаты господина.

Здесь было мало серебра – всего лишь серебряные подсвечники, серебряный бокал, серебряный кувшин и блюдо с крошками… пряников.

Вот обжора. Я хмыкнула и приступила к уборке. Сняла балдахин над кроватью, постельное не тронула – пусть сам выколачивает свои подушки. И одежду, разложенную по сундукам, тоже трогать не стала.

Одежда была богатая – бархат и шёлк, что-то даже с золотым шитьём. И четыре шапки – два берета, одна меховая, из седой лисицы, и одна из чёрного бархата, посаженная на твёрдую основу, украшенная мелкими жемчужинками и золотистыми бусинами. Я никогда не видела таких красивых вещей.

Килби появился на пороге неслышно. Я заметила его, только когда оглянулась, чтобы ополоснуть тряпку.

Старик был злой, и не скрывал этого.

- Кто тебе разрешил заходить ко мне? – прошипел он, говоря, впрочем, негромко.

Видно, не хотел, чтобы хозяин услышал.

- Г-грязно, - сказала я, плюхнув тряпку в ведро так, что брызги полетели в разные стороны.

Старик отскочил, чтобы не попало на него.

- Н-не ж-живи с-свиньёй, - выговорила я, выполаскивая тряпку, – и-и н-не з-зайду.

Он умчался быстро, как молоденький, что-то брюзжа на ходу. А я закончила мыть его спальню и отправилась драить коридор.

Вымыв второй этаж, я спустилась на первый, где колдун и слуга топтались у порога, как незваные гости.

- Сильвия, - позвал меня колдун с некоторым смущением, - Килби хочет помочь. Скажи, что ему делать?

- В-воды с-согреть, - бросила я, не глядя на старика, у которого был очень мрачный, почти обречённый вид, и пояснила: – С-стирка.

- Слышал? – велел колдун, и Килби потащился за большим котлом, который стоял в углу.

Пока слуга вешал котёл на крюк в печи и пока наполнял котёл водой, я убрала со стола тарелки и чашки, собрала вилки и ложки и сложила всё в серебряный таз. Потом отмыла стол от жировых потёков, и он засиял так, что пустил солнечных зайчиков по стенам.

Вооружившись метлой, я вымела весь сор из кухни, заставив колдуна посторониться.

- Может, я тоже чем-то могу помочь? – неуверенно предложил он, когда я в очередной раз переставила его с места на место.

- Ага, - тут же откликнулся старик, подкидывавший поленьев, чтобы огонь был побольше, - возьмите метлу и превратите её в серебряную. Чтобы я потом ещё два дня по округе палку на основу искал.

Колдун виновато засмеялся и спрятал руки за спину.

- С-солнце, - сказала я, опираясь на метлу и вытирая со лба пот. – П-постойте во дворе.

Он послушно вышел из дома и так же послушно встал возле колодца, подставляя лицо солнечным лучам.

- Как распогодилось-то, - буркнул Килби, глянув в окно, и добавил, обращаясь ко мне, презрительно выпятив нижнюю губу: - Котёл я наполнил, скоро вода закипит. Я пошёл в город, дела у меня. Господин приказал. А ты тут смотри… - он погрозил мне сухим, но крепким ещё кулаком. – Чтобы он был доволен.

Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его метлой. Но он уже стащил с гвоздя на стене плащ, войлочный берет, оделся и вышел. Было слышно, как он разговаривает с колдуном, потом стало тихо.

Вымыв пол в кухне, я перемыла посуду – и ту, что осталась от завтрака, и ту, что собрала по подоконникам и лавкам. Похоже, мужчины в этом доме не слишком заботились об уюте и чистоте. Впрочем, мужчины – они такие. Если бы не женщины, жили бы в свинарнике и неплохо себя чувствовали.

После посуды я подумала об обеде.

Осмотрев кладовую внимательнее, я нашла серебряные шкатулочки с разными крупами, муку, чан с солониной и квашеную капусту. Та же самая еда, которую ели в трактире у Толстого Торстена.

Отсыпав крупы, я достала кусок мяса и замочила его в воде, чтобы избавиться от лишней соли, поставила большую сковородку на решётку сбоку, чтобы потушить в масле капусту, и замесила крутое тесто на яйцах, добавив в него немного пива, чтобы тесто забродило и выпечка получилась попышнее.

Поглядывая в окно, я видела, что колдун то принимался ходить от дома к колодцу, то сидел на камне под деревом, но в дом не заходил, предоставив мне хозяйничать на своё усмотрение.

Вода в котле как раз закипела, и я приступила к стирке.

Выстирала все рубашки из хозяйского сундука, все простыни, и развесила их снаружи, чтобы высохли на солнце.

Услышав мои шаги, колдун встрепенулся и поднялся с камня, на котором сидел.

- Сильвия? – позвал он, склонив голову к плечу и прислушиваясь.

- Угу, - ответила я, расправляя на серебряных ветках последнюю рубашку. – М-ожете з-зходить. У-убрала, - я вытерла руки о подол юбки и взяла колдуна под локоть, уводя в дом.

Едва переступив порог, господин Элейв остановился и глубоко вздохнул.

- С ума сойти! – сказал он почти весело. – Ты – волшебница? Здесь даже воздух другой.

- В-вымыла, - коротко ответила я и усадила колдуна на стул. – Г-готовлю о-обед.

Я загремела ножами и мисками, искоса посматривая на хозяина дома, но он сидел смирно, положив ладони на серебряную столешницу.

- Тебя заставляли работать? – спросил он, когда я принялась нарезать лук и рубить кусочек копчёного сала с мясными прожилками.

- Т-трактир, - сказала я, орудуя ножом. – В-все р-работают.

Колдун сжал руки в кулаки, так что побелела кожа на суставах.