— Думаете о линии? — спросил я.

— Думаю, — ответил Мирослав после короткой паузы. — Возможно совпадает, но я не уверен пока.

— Значит…

— Ничего не значит, — резко оборвал меня Мирослав. — Пока не увидим всё своими глазами, никаких выводов делать нельзя.

Я кивнул. Именно так. Повреждённая линия уходила в ту же сторону, где по памяти Мирослава находилась старая застава. Теперь там же обнаружилось быстро развивающееся заражение. Совпадение? Возможно. Причина? Пока неизвестна.

— И, я думаю, — старик покосился на меня. — Отряд с собой надо брать пока небольшой.

— Потому что это разведка, а не бой, я понял, — кивнул я. — Виктор, я, вы, Степан и пятеро опытных бойцов. Ратмира ещё возьму, он место это хорошо знает.

— Хватит, — согласился старик, потом поднял палец, словно вспомнил ещё одну важную деталь. — И ещё, никаких геройств.

— Вы сейчас мне?

— В первую очередь вам, — ответил он совершенно серьёзно, я усмехнулся, так как никогда не проникался идеей камикадзе. — Наша задача — посмотреть, где граница, насколько участок большой и в какую сторону развивается. Если найдём крупную тварь, без необходимости не связываемся.

— Вот теперь вы звучите разумно, — кивнул я. — И было бы неплохо взять образцы, верно?

— Если будет безопасно, — ответил Мирослав. — Земля, нить, кора. Но руками без моего разрешения ничего не трогать.

— Согласен, — я повернулся в сторону восточной окраины. — Усилим сегодня восточный караул. И людей предупредим туда не ходить.

— Но лучше пока без лишних подробностей, — добавил вдруг Мирослав. Скажете «новый очаг Мицелия» — завтра половина деревни уже будет знать, что лес ползёт прямо к их домам.

Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась усталость человека, который слишком хорошо представлял, что произойдёт после неосторожного слуха. И, как всегда, он был прав, пришла-таки мудрость с годами.

— Значит, просто опасный участок.

— Именно, ваше сиятельство.

С первыми петухами маленький отряд собрался возле восточного прохода. Виктор уже проверял амуницию, Степан подтягивал ремень колчана, а Ратмир нервно поправлял топор, то и дело поглядывая в сторону леса.

Мирослав стоял возле частокола, опираясь на посох и прищурившись смотрел на светлеющее небо. С нами шли ещё четверо бойцов — самые опытные из тех, кого удалось выделить без ущерба для обороны. Копья, луки, мечи, верёвки и ничего лишнего.

Я уже собирался отдавать команду, когда со стороны домов показался Анатолий. Рыжий шёл быстро и слишком целеустремлённо, так что я заранее понял, с чем он пришёл.

— Ваше сиятельство!

— Сразу отвечу — нет! — сказал я прежде, чем он успел продолжить.

— Я ещё ничего не сказал, — десятник остановился и возмущённо нахмурился.

— Просто уже знаю, что ты сейчас скажешь, — усмехнулся я.

— А вдруг я хотел пожелать счастливого пути? — спросил он, сглотнув от обиды.

— Тогда желай.

Анатолий помолчал, подошёл ближе, явно не собираясь сдаваться.

— Если что-то придёт к Поречью, пока нас нет, кто поднимет людей? — спросил я уже не так холодно. — Яков? Лука? — Рыжий скривился, словно сама мысль показалась ему нелепой. — Поэтому остаёшься ты, — продолжил я. — Ты старший по военной обороне до моего возвращения. Яков занимается хозяйством, а ты — караулами, бойцами и тревогой.

Выражение лица Анатолия заметно изменилось. В нём ещё оставалось недовольство, но поверх него уже проступало понимание ответственности.

— То есть вы…

— Я тебе доверяю.

Он несколько секунд молчал, затем шумно выдохнул.

— Ну вот как с вами спорить после такого? Нечестно так с вашей стороны.

— Зато работает, — хмыкнул я и добавил уже громче: — Выполнять!

Анатолий расправил плечи.

— Понял, ваше сиятельство! — потом снова улыбнулся, уже заметно спокойнее. — Только вы там на мою долю хоть что-нибудь оставьте.

Я рассмеялся.

— Прикрывай тылы.

— Сделаем.

Анатолий отошёл к воротам и сразу начал с важным видом проверять пост, словно последние пять минут вовсе не просился вместе с нами. Я обернулся к группе, все посмотрели на меня, внимательно слушая последний инструктаж. Я посмотрел каждому в глаза.

— Мы идём узнать, что происходит, а не победить весь Мицелий за одно утро.

— Понятно, — ответил Виктор.

— Понятно, ваше сиятельство, — подтвердил Степан.

Остальные молча кивнули.

— Тогда выступаем.

Проходя между новыми дубовыми кольями, я невольно оглянулся. Поречье всё ещё нельзя было назвать крепостью: между участками частокола зияли разрывы, одна наблюдательная площадка была едва закончена, а ловчие канавы перекрывали лишь несколько подходов. Но теперь деревня хотя бы перестала встречать лес голыми руками.

И это радовало бы меня значительно сильнее, если бы в двух с половиной вёрстах отсюда за последние три дня не появился участок леса, похожий на тот жуткий очаг по пути к жилищу Мирослава.

Мы строились, укреплялись и становились сильнее, стараясь превратить уязвимое поселение в место, способное пережить очередную зиму. Вот только теперь впервые стало совершенно очевидно: Мицелий тоже не стоял на месте.

Наш малочисленный отряд двигался достаточно быстро, однако без лишней спешки: впереди с луком на плече шёл охотник Степан, за ним следовали я, Виктор и ещё пятеро наших проверенных воинов. Замыкал строй Мирослав со своим неизменным посохом, но по старику нельзя было сказать, что недавнее ранение всё ещё серьёзно его беспокоит. Старый маг на удивление быстро восстанавливался, хотя время от времени всё же опирался на посох чуть сильнее обычного.

Первые пару вёрст мы двигались по порядком заросшим тропам. Здешние рощи заметно преобразились и больше не производили впечатления безнадёжно больных: стволы деревьев росли ровнее, у их оснований пробивался свежий мох, кое-где появилась молодая поросль, а в кронах снова слышалось пение лесных птиц. После того как удалось подпитать Камень Жизни и укрепить его влияние, эта сторона леса понемногу начала приходить в себя. Дышать здесь стало легче, исчезла та сладковатая приторная духота, которая неизменно сопровождала заражённые земли, хотя до полного восстановления окружающей природы было ещё очень далеко.

А затем всё начало меняться, причём не в одночасье, а постепенно, словно мы шаг за шагом приближались к границе, за которой влияние Камня уже не могло сдерживать происходящие с лесом изменения. Сначала перестали петь птицы, потом воздух сделался тяжелее, и к обычным запахам сырой земли примешался знакомый приторный дух тления, от которого неприятно подкатывало к горлу. Даже солнечный свет словно померк, несмотря на стоящее почти в зените светило: кроны смыкались плотнее, зелень становилась всё темнее, а древесные стволы впереди затягивала едва заметная серая дымка.

«Чуткий ветер» отозвался неприятным предупреждающим ощущением, заставив меня остановиться.

— Всё, — негромко произнёс я, внимательно глядя вперёд. — Дальше влияние нашего Камня уже почти не ощущается. Там начинается заражённая территория.

Виктор, державшийся по правую руку от меня, безмолвно кивнул и крепче сжал рукоять меча. Остальные воины обменялись многозначительными взглядами, но тишину никто нарушать не стал. Только Степан шумно выдохнул, стянул с головы шапку и быстро осенил себя крестным знамением.

— Вот тут, ваше сиятельство, — охотник указал на едва различимую тропинку, ныряющую в бурелом. — По ней мы ещё минувшей осенью на охоту ходили. В ту пору здесь и птицу били, и зверья хватало, а теперь… — Степан запнулся, подыскивая подходящее определение, и мрачно покачал головой, — теперь будто место совсем другое.

Я медленно оглядел округу, и увиденное порядком удручало. Почва постепенно лишалась привычного тёмного оттенка, её всё гуще испещряли тонкие белёсые нити, тянувшиеся от одного корня к другому подобно кровеносным сосудам. Кора на деревьях вздулась и местами лопнула, открывая влажную потемневшую древесину. На корневищах, кое-где выпиравших из-под земли, гроздьями висели плотные серые наплывы, напоминавшие застывший воск.