— Это не первый раз, — выдавил он явно с трудом.

Всё раздражение исчезло моментально.

— Что именно не первый раз?

Егорка посмотрел в сторону ручья.

— Кровь там уже была, — продолжил он.

Яков резко повернулся.

— Где? — спросил старик.

— На старом покосе, — ответил мальчишка и тут же втянул голову в плечи. — Не тут. Давно уже. Я видел.

— Когда? — спросил я.

— Недели две назад. Может, больше.

— И кому сказал? — спросил я, решив наседать до последнего, но так, чтобы не спугнуть инициативу.

Малец переминался с ноги на ногу.

— Деду Семёну.

Яков нахмурился ещё сильнее.

— И что Семён? — спросил мужчина.

Егорка покосился на старосту.

— Сказал, чтоб я не выдумывал. А потом сам сходил посмотреть.

— И? — спросил я.

— Сказал молчать, а то бабы вой поднимут.

Яков тихо выругался, на этот раз совершенно искренне. Значит, он тоже слышал об этом впервые.

— Семёна ко мне утром, — произнёс староста себе под нос.

— Не только Семёна, — поправил я. — Всех, кому есть что рассказать.

Егорка всё ещё стоял на месте и было видно — сказал не всё.

— Продолжай, — спокойно велел я.

Мальчик облизал губы.

— Я сегодня видел, — приглушенно произнёс пацан, и по спине пробежал холодок.

— Что? — спросили мы с Яковом в один голос.

— Как корову тащили.

Федот резко шагнул вперёд.

— Чего⁈

Егорка отшатнулся. Я поднял руку, останавливая мужика.

— Не пугай его. Егор, рассказывай.

Мальчишка нервно кивнул.

— После обеда было. Я к ручью ходил… ну, просто. И увидел за ивами что-то большое, мохнатое. Корову в зубах тащило.

— Какую? — спросил уже Федот.

— Не знаю. Она уже не мычала, — сказал мальчик, словно оправдываясь, и виновато глядя на Федота, потом на меня.

— Самого зверя хорошо видел? — спросил я.

Егорка покачал головой.

— Там тень, и ивы мешали. Большой очень. Я сначала подумал — медведь, только ходил странно, низко как-то.

Федот побледнел ещё сильнее.

— Почему сразу никому не сказал? — спросил я мальчика.

Егорка опустил глаза.

— Дед Семён сказал, если опять чего увижу, сначала ему говорить. А я его не нашёл, — сказал он, потупившись. — И страшно было.

Вот это уже объяснение, которому я верил.

— Правильно сделал, что сейчас рассказал, — сказал я, положив ему руку на плечо.

Мальчик осторожно поднял голову. Кажется, ожидал совершенно другой реакции.

— Но в следующий раз, если увидишь что-то подобное, сразу к старосте, ко мне или к моим людям. Один никуда не лезешь. Понял?

— Понял, ваше сиятельство.

— И к ручью один больше не ходишь.

— Да я…

Я просто посмотрел на него.

— Не хожу, — тут же согласился Егорка.

— Молодец, — я похлопал его по плечу и выпрямился.

Яков медленно провёл рукой по лицу. Усталость вдруг сделала его старше лет на десять.

— Вот так и живём, — глухо произнёс он. — Один увидел, да промолчал, другой решил, что пустяк, третий людей пугать не захотел.

— Завтра начнём менять эту привычку.

Я произнёс это негромко, без угроз, но Яков посмотрел на меня и кивнул. На этот раз без спора.

— Виктор, — позвал я, десятник тут же оказался рядом. — Ещё раз: здесь ставим ночные посты. Один на краю деревни, второй ближе к ручью. Огонь развести, но к воде не подходить и в низину не спускаться. Услышат крик, вой, рёв скота или просто движение — сразу будят остальных и меня.

— Понял, ваше сиятельство.

— Лучники на амбаре остаются до рассвета, — повторил я на всякий случай, чтобы у старосты в голове как следует закрепилось.

— Сделаем, — кивнул десятник.

Я повернулся к старосте.

— Яков, предупреди людей. После темноты никто из дома один не выходит. Скот проверить, воды принести, по нужде — только не в одиночку и не за край двора. Детей вообще наружу не выпускать.

Старик поморщился.

— Они и без того напуганы.

— Я знаю, — ответил я и посмотрел в сторону ручья. — Порой правильный страх жизнь сохраняет лучше, чем привычка делать вид, будто опасности нет.

Яков несколько секунд молчал, потом кивнул.

— Хорошо, ваше сиятельство.

Люди начали расходиться. Федот повёл жену и детей в дом. Виктор отдавал короткие распоряжения бойцам. Егорка всё ещё вертел головой, явно надеясь увидеть ещё что-нибудь интересное, пока Яков не взял его за плечо и не развернул в сторону деревни.

Я остался возле изгороди. Над Поречьем висела тёмная ночь. Ивы возле ручья почти сливались в одну чёрную полосу. Совсем недавно мне казалось, что подпитка Камня подарила деревне хотя бы немного времени, теперь выяснилось, что одной этой проблемы было недостаточно. Мицелий уже каким-то образом проник внутрь территории его влияния.

Где-то поблизости бродила тварь, способная среди бела дня утащить взрослую корову, а люди настолько привыкли жить рядом с постоянной бедой, что научились скрывать её даже друг от друга — просто чтобы не становилось ещё страшнее.

Похоже, воевать мне придётся не только с заражённым лесом. Не менее опасным противником могла оказаться привычка терпеть до последнего и надеяться, что очередная неприятность сама куда-нибудь исчезнет. А такие привычки, как я прекрасно знал по прошлой жизни, лечатся тяжелее любой плесени.

Проснулся я незадолго до рассвета, в тот серый час, когда мир за окном только начинает обретать чёткие очертания.

В избе было тихо, зато двор уже жил своей жизнью: скрипели сапоги, негромко позвякивало железо, кто-то кашлял, кто-то вполголоса переговаривался. По этим звукам сразу становилось понятно — мои бойцы не валяются вповалку после тяжёлой ночи, а готовятся к новому дню. Это хорошо.

Я быстро поднялся, натянул одежду, плеснул в лицо холодной водой из умывальника и вышел наружу.

Во дворе находились оба десятника и несколько воинов, свободных от ночного караула. Виктор выглядел, как всегда, собранным: доспехи застёгнуты, меч на боку, волосы приглажены. Не удивлюсь, если он вообще не спал ночью, а просто на несколько часов закрыл глаза стоя.

Анатолий представлял полную противоположность. Рыжий десятник сидел на низкой колоде, точил меч и что-то негромко рассказывал двум молодым бойцам. Судя по тому, как те давили смешки, пряча улыбки, история была явно не о воинской дисциплине. Сам Анатолий выглядел так, словно только что проснулся, но уже искренне радовался перспективе нового опасного приключения.

Увидев меня, он вскинул голову.

— Ну что, ваше сиятельство, идём искать корову или того, кто её сожрал? — спросил рыжий, проведя пальцем вдоль лезвия и удовлетворённо кивнув.

— Для начала поищем следы, — ответил я.

— А там, глядишь, и сожравшего найдём? — с надеждой уточнил Анатолий.

— Главное, чтобы не наоборот, — усмехнулся я. — Мы пока даже не знаем, с какой тварью имеем дело.

Виктор подошёл ближе.

— Люди готовы, ваше сиятельство, — коротко сообщил десятник. — Сколько берём?

Я задумался. Вчера след уходил за ручей, но поднимать весь отряд ради разведки смысла не было. Оставлять Поречье без охраны после обнаруженного Мицелия — тем более.

— Шестерых, — решил я. — Два лучника, два копейщика, два мечника. Остальные остаются в деревне. Ночные посты пока не снимаем, только смените людей.

— Сделаем, — ответил Виктор.

— И Якова позови, местность он знает лучше нас.

— А меня уже позвали, — раздался неподалёку его мрачный голос.

Староста вышел из-за угла дома практически сразу после моего вопроса, словно всё это время стоял в укрытии и ждал, когда новое начальство вспомнит о его существовании. Выглядел Яков ещё менее выспавшимся, чем вчера.

— К ручью? — глухо спросил он.

— Сначала туда, — кивнул я. — Потом посмотрим, куда след поведёт.

Старик только вздохнул.

Через несколько минут наша небольшая группа двинулась к околице, оставляя за спиной просыпающееся Поречье.