Утро выдалось сырым и прохладным. Трава поблёскивала от росы, над низиной висел белёсый туман, из деревенских труб поднимался сизый дым. Обычное мирное утро, если не знать, что у местных посреди дня пропадает скот, а в хозяйственных постройках уже проросли нити Мицелия.

До ручья дошли без разговоров. На берегу я почти сразу заметил поломанные кусты возле самой воды. В грязи хорошо отпечатались следы. Те самые, кабаньи, по крайней мере, очень на них похожие. Вот только размер…

— Ничего себе, — пробормотал один из молодых воинов.

Анатолий присел возле отпечатка и положил рядом ладонь. След оказался почти вдвое длиннее.

— Если это кабан, я заранее извиняюсь перед всеми свиньями, которых когда-либо называл жирными, — задумчиво произнёс десятник.

Виктор опустился на корточки с другой стороны.

— Тяжёлый, — он провёл пальцем вдоль глубокой борозды. — И шёл неровно.

— Добычу тащил, — сказал я, указывая на примятую траву.

Рядом с копытами тянулась широкая полоса, оставленная волочившимся по земле телом. Яков истово перекрестился.

— Где ж это видано, чтобы кабаны коров таскали? — не своим голосом пробормотал староста. — Что ж за нечисть такая…

— Сейчас узнаем, — спокойно ответил я и поднялся. — Но дальше осторожно.

Я обвёл людей взглядом.

— Не растягиваться. Идём цепью, но каждый должен видеть соседа справа и слева. Виктор — правый край. Анатолий — левый. Яков держится в середине и вперёд воинов не лезет.

Староста недовольно засопел.

— Я не мальчонка!

— Вот именно поэтому спорить со мной не будешь, — твёрдо ответил я.

Яков посмотрел исподлобья, но промолчал.

— А если эта пакость сама к нам выйдет? — поинтересовался Анатолий.

— Тогда ты наконец перестанешь жаловаться, что служба скучная.

Рыжий довольно ухмыльнулся.

— Вот за это я её и люблю.

След повёл нас через небольшой луг за ручьём, временами уходя в редкий подлесок. Здесь картина стала ещё понятнее, трава лежала широкими примятыми полосами, на кустах висели клочья коровьей шерсти, кое-где темнели уже подсохшие мазки крови. Под одним кустом обнаружился кусок шкуры. Федотовой корове точно не повезло.

Луг постепенно закончился, впереди начинался более плотный лес. Ещё не настоящая чаща, но деревья стояли ближе друг к другу, а земля пружинила под ногами из-за толстого слоя хвои и прошлогодней листвы. След уходил прямо туда.

Я сделал несколько шагов и внезапно поднял руку, все остановились. Виктор, находившийся немного впереди, медленно повернул голову.

— Что? — спросил он почти беззвучно.

Я указал взглядом между деревьями.

— За буреломом, вон там.

Десятник прищурился. Я осторожно сделал ещё шаг, обходя низкий куст. Сначала мне показалось, что между корнями старых сосен лежит просто куча веток и тёмной листвы, потом эта куча медленно поднялась и опустилась. Дышит. В примятой траве лежала огромная туша. Возможно, тот самый кабан или то, что когда-то им было. Даже отсюда животное выглядело неестественно большим.

— Спит? — прошептал Яков.

— Похоже.

— Или делает вид, — негромко добавил Виктор.

Анатолий вытянул шею, пытаясь рассмотреть тварь получше.

— Если это свинья, ваше сиятельство, клянусь, я больше никогда не стану смеяться над деревенским скотом.

На этот раз никто не засмеялся. Я опустился на одно колено и сосредоточился на звере, система отозвалась почти сразу:

[Спороносный кабан. Третий ранг.

Состояние: сытость, покой.

Покровы головы, спины и боков: существенно усилены.

Наименее защищённые зоны: глаза, нижняя часть корпуса.

Уровень угрозы: высокий.]

Отлично. Хотя слово «покой» применительно к этой туше звучало несколько издевательски. Я внимательно посмотрел на серые наросты, покрывавшие загривок и бока, даже без подсказки можно было догадаться, что стрелять туда — только портить стрелы.

Но проблема заключалась в другом — нас слишком мало, если эта махина окажется настолько же живучей, как встреченный раньше медведь. Я подозвал одного из молодых бойцов.

— Назад в деревню. Поднимешь ещё шестерых: трёх лучников и трёх копейщиков. Но посты не снимать, Поречье без охраны не оставлять. Последние метров пятьдесят идёте тихо, здесь не кричать. А теперь повтори.

Парень без запинки пересказал приказ.

— Выполняй.

Он бесшумно скрылся между деревьями, а я снова повернулся к остальным.

— Пока ждём, не шевелимся без необходимости.

Анатолий покосился на огромного кабана.

— Уговорили. Мне и отсюда хорошо видно.

Подкрепление пришло довольно быстро. Бойцы двигались без суеты и почти не шумели. Похоже, мои десятники за последние сутки всё-таки успели объяснить людям, что в этом лесу громкий разговор иногда способен сильно укоротить жизнь.

Я быстро расставил воинов: лучники по двум сторонам, копейщики чуть позади, полукругом и с большими интервалами. Виктор взял правый фланг, Анатолий — левый. Якова отправил за лучников. Староста хотел было возразить, но, ещё раз посмотрев на кабана, передумал.

— Голова и бока у него заросли какой-то дрянью, — тихо сказал я, обводя бойцов взглядом. — Туда стрелы и копья зря не тратьте. Работаем по глазам. Если подойдёт близко — снизу, под брюхо и за передние ноги, — я показал рукой направления. — После первого залпа он, скорее всего, рванёт на кого-нибудь из нас. Не стойте кучей, кто оказался перед ним — уходит в сторону, остальные бьют уже после прохода. Никакого геройства и попыток остановить эту тушу лбом.

Анатолий посмотрел на ближайшего молодого копейщика.

— Особенно последнее запомни, — бросил десятник парню.

— А чего сразу я? — шёпотом возмутился копейщик.

— Потому что у тебя лицо человека, который сейчас решит войти в историю.

Несколько бойцов тихо усмехнулись, напряжение немного отпустило.

— Если упадёте перед ним, не пытайтесь сразу вставать, — продолжил я шёпотопм. — Перекат в сторону, а уже потом на ноги. Всем понятно?

Люди закивали.

— Тогда готовимся.

Я взял лук у одного из бойцов. Не потому, что считал себя лучшим стрелком, просто стоило оружию оказаться в руках, как тело само встало правильно. Левая рука вытянулась, пальцы привычно легли на тетиву. Память прежнего хозяина тела снова работала вместо учебника.

Кабан всё ещё не двигался, только огромные покрытые наростами бока медленно поднимались и опускались. Нажрался дармовой говядины и завалился отдыхать. В кои-то веки обстоятельства решили немного помочь и нам.

— По моему знаку, — негромко произнёс я. — Первый залп в морду. Целимся в глаза.

Я выдохнул и натянул тетиву.

— Поехали, — пробормотал я самое известное выражение одного Юрия из прошлой жизни.

Отпустил пальцы, и моя стрела ушла первой, следом запели остальные. Я слегка промахнулся, наконечник ударил совсем рядом с глазом и с треском отскочил от толстого костяного нароста. Ещё одна стрела вошла в щёку, другая — в шею, третья вообще скользнула по загривку.

Кабан вскочил так резко, что даже подготовленные бойцы вздрогнули. А потом заревел, звук был такой, словно рядом рухнул старый сухой дуб. Только теперь стало окончательно понятно, насколько огромна тварь — в холке больше двух метров, в длину почти с телегу.

Серые наросты буграми покрывали голову и бока, щетина стояла жёсткими клочьями. Из пасти торчали длинные кривые клыки. И пахло от чудовища даже отсюда, той самой тяжёлой прелью, которую я уже научился связывать с Мицелием.

— Ещё залп! — приказал я.

Тетивы хлопнули почти одновременно, на этот раз повезло. Одна стрела вскользь прошла по морде, вторая угодила в ухо, а третья глубоко вошла в правый глаз.

Кабан взревел и рванул вперёд, но не на меня, а на правый край, туда, где находились Виктор и один из молодых копейщиков.

— В стороны! — резко крикнул десятник.

Сам он мгновенно ушёл за толстый ствол, а молодой воин замешкался, всего на секунду. Но перед ним неслась многотонная туша, и секунды оказалось достаточно. Парень побледнел, выставил перед собой копьё и застыл.