— Вот же дрянь… — выдохнул староста.

— И жила совсем рядом с Поречьем, — произнёс я, рассматривая останки. — Хорошо, что корову утащила. Иначе могли бы обнаружить её только после первого человека.

Яков мрачно перекрестился. В этот момент где-то глубже в лесу сухо треснула ветка, потом ещё одна, левее. И почти сразу третья — справа. Разговоры оборвались, Виктор мгновенно обнажил меч, улыбка исчезла с лица Анатолия, несколько лучников подняли луки.

Я вслушался. За деревьями ничего не было видно, но звуки шли явно не из одного места. Я поднял руку.

— Уходим.

Анатолий повернулся ко мне.

— Может…

— Нет, — перебил я. — Мы пришли за конкретной тварью. Её нашли и убили. Проверять, сколько у неё было соседей, сегодня не будем.

Рыжий посмотрел в сторону леса, на этот раз даже спорить не стал.

— Согласен, ваше сиятельство.

Вот теперь мне происходящее не нравилось уже совсем. Один кабан третьего ранга — проблема. Несколько неизвестных существ, которые могли наблюдать за нашим боем из чащи, — совсем другой уровень проблемы.

— Построились. Лучники в середину, копья по краям. Раненого не бросать. Идём быстро, но не бежим.

Люди мгновенно собрались, назад двигались заметно быстрее. Лишь когда ручей остался далеко позади, а впереди показались знакомые поля, разговоры начали возвращаться.

— Видели, как Виктор того кабана под лопатку принял? — возбуждённо рассказывал один из молодых.

— А Анатолий ему в брюхо обломок засадил!

— Я думал, он меня в дерево вобьёт, — признался пострадавший боец, осторожно вращая плечом.

— Копьё жалко, — снова вздохнул кто-то.

— Да забудь ты уже про копьё, — раздражённо сказал сосед.

— Легко тебе говорить. Не твоё сломали.

Анатолий шёл впереди довольный, как кот, добравшийся до горшка со сметаной.

— А вы что думали? — заявил он, услышав собственное имя. — Я только языком работать умею?

Виктор посмотрел на него.

— Мы и сейчас так думаем.

На несколько секунд повисла тишина, потом отряд дружно расхохотался, даже я не удержался.

Когда показалась деревня, солнце уже уверенно поднялось над лесом, Поречье давно проснулось. Женщины таскали воду, мужики возились во дворах и огородах. Увидев нас целыми, да ещё явно довольными результатом вылазки, местные начали выглядывать из-за плетней куда смелее, чем вчера.

Кто-то из мальчишек тут же сорвался с места, наверняка понёс новость остальным.

Я не дал людям собраться вокруг, работы хватало и без торжественной встречи победителей.

— Яков, — позвал я старосту. — Про обход дворов не забыл?

Старик покосился на мешочек с осколками у меня на поясе, потом на грязных и окровавленных бойцов.

— Прямо сейчас?

— А когда? — удивился я. — Предлагаешь дождаться ночи и снова лазить по хлевам с факелами?

Яков устало вздохнул.

— Нет уж, ваше сиятельство. Лучше сейчас.

— Вот и я о том же.

Я поправил перевязь с мечом и посмотрел на деревню. С кабаном разобрались, теперь предстояло выяснить, сколько ещё неприятных сюрпризов Поречье успело спрятать по своим дворам.

Обход получился полезным, но полностью полагаться на память старосты я не собирался, поэтому прошли по всем дворам, начав с тех, что стояли ближе к церкви. Именно там влияние Камня должно было ощущаться сильнее всего.

Перемены действительно были. Не чудесные и далеко не такие, чтобы вчерашняя заражённая земля за одну ночь превратилась в цветущий сад, но в нескольких сараях сырость уже ощущалась меньше, тонкий сероватый налёт подсох и перестал расползаться дальше по брёвнам. У Луки на дальнем конце огорода чёрные пятна на земле всё ещё оставались, зато за ночь не увеличились, а картофельная ботва хотя бы перестала ложиться на землю.

Сам Лука долго стоял на корточках и трогал листья, словно ожидал, что те снова начнут чернеть прямо у него под пальцами.

— Господи… — пробормотал мужик. — Неужто и правда отпускает?

— Пока только перестало становиться хуже, — ответил я. — Уже неплохо. А вот станет ли земля восстанавливаться дальше, посмотрим через несколько дней.

Лука несколько раз кивнул и опять уставился на грядки. Вот так мне нравилось гораздо больше. Не волшебство по щелчку пальцев, а вполне понятный процесс. Камень остановил распространение заразы, теперь оставалось выяснить, насколько быстро земля сумеет прийти в себя.

Дальше пошли к окраине, там изменения были ещё слабее. Где-то налёт лишь подсох по краям, где-то запах прели стал менее резким, а на одном участке чёрное пятно вообще выглядело практически так же, как вчера.

Я поставил себе мысленную зарубку: одного рассказа Якова недостаточно. Не потому, что старик обязательно что-то намеренно скрывал, просто за долгие годы местные настолько привыкли к медленному и неумолимому ухудшению, что половину мелочей уже перестали замечать.

Яков шёл рядом, хмуро разглядывая дворы.

— Значит, от Камня сила кругом расходится, — негромко произнёс староста.

— Похоже на то, — ответил я, удивляясь его и без того очевидному умозаключению.

— У церкви заметнее, на дальних дворах слабее, — продолжил старик.

— Именно.

Яков прошёл ещё несколько шагов, затем посмотрел на меня.

— А коли его ещё укрепить? — спросил он неуверенно, но в глазах теплился огонёк надежды.

— Зона влияния должна увеличиться, — ответил я.

Старик задумчиво потёр бороду.

— Значит, кормить его надо.

— Подпитывать, — поправил я.

Яков скосил на меня глаза.

— Всё у вас, господ, не по-людски называется.

— Это у тебя всё сразу превращается в хозяйство. Камень кормить, лес стричь, землю лечить.

— А чем плохо? — хмыкнул староста. — Зато понятно.

Спорить с этим было трудно.

— Скажи лучше, Яков, — продолжил я, — как получилось, что ты столько лет здесь живёшь, Камень под церковью знаешь, а что с ним делать — нет?

Староста сразу помрачнел.

— А кто бы учил?

— Кто-то же раньше за ним следил, — заметил я, глядя старику прямо в глаза.

— Следил, — неохотно согласился Яков и отвёл взгляд, словно его вдруг заинтересовала околица. — Только не из наших.

Он остановился возле покосившегося плетня, поправил одну из жердей и продолжил уже тише:

— Старец к нам ходил. Мудрёный человек. Жил один в лесу, далеко отсюда. Раз в несколько месяцев приходил, иногда чаще. Иногда по полгода не показывался.

— Имя было?

Яков замялся.

— Мирославом звали.

Имя я запомнил.

— И что он делал? — продолжил я собирать информацию по крохам, хотя по идее мне должны были сразу её выдать.

— А кто ж его знает, ваше сиятельство? — Староста развёл руками. — Спускался к Камню один. Мы туда без нужды не совались. Потом выходил, говорил, что всё в порядке, и уходил.

— Платили ему?

— Не то, чтобы платили, — пожал Яков плечами. — Что уродилось — относили. Муку, мясо, сушёную рыбу, мёд, когда был. Оставляли недалеко от его избы на большом камне. Он сам просил к дому не лезть.

— И пока он приходил, проблем не было?

Яков медленно покачал головой.

— Такой беды точно не было. Земля чистая стояла далеко вокруг деревни. Заражённое зверьё, бывало, заходило, куда без него, но гораздо реже. Ему просто незачем было близко держаться — вокруг нормальный лес был.

Вот это уже звучало разумно. Не невидимая магическая стенка, через которую монстры почему-то не могли пройти, а обычная зависимость: чем меньше заражённой земли рядом, тем меньше и заражённой живности крутится возле деревни.

— А сейчас где Мирослав?

Яков шумно выдохнул.

— Пару лет как сгинул.

— Просто перестал приходить? — уточнил я.

— Сперва так и думали, ждали. Первый год Камень вроде ещё держался, ничего особо не менялось, а потом стало хуже, — староста нахмурился. — Собрали мы как-то мужиков, пошли искать, только лес уже другим стал, до его избы даже не добрались. Волки напали, огромные. Двоих наших тогда крепко порвали. Один через неделю помер. Второй ещё через две.