Слабость после ночных упражнений всё ещё ощущалась, но в этот раз процесс почти не затронул меня.

Система показала состояние:

[Камень Жизни. Третий ранг.

Уровень наполнения: 75%.

Подавление распространения Мицелия: устойчивое в основной зоне влияния.

Территориальное влияние продолжает восстанавливаться.

Полное восстановление не достигнуто.]

Семьдесят пять, уже значительно лучше.

— Эва как, — негромко произнёс Яков и подошёл чуть ближе. — Даже мне видно, совсем другой стал.

— А я уж думал, конец Поречью, покачал головой старик и перекрестился.

— Не спеши нас хоронить, — сухо ответил я, убирая остатки серой пыли с ладони. — Но и расслабляться рано. Камень ещё не восстановился полностью.

— Это понятно.

В голосе Якова, однако, прежней обречённости уже не было.

Когда поднялись наверх, староста почему-то не ушёл, стоял возле церковного крыльца, мял в руках шапку. Смотрел то на меня, то в сторону реки.

Я подождал. Яков молчал.

— Ну?

— Чего «ну»? — с деланным удивлением переспросил староста.

— Ты сейчас либо что-то скажешь, либо дырку в шапке протрёшь.

Старик посмотрел на собственные руки и перестал мять ткань.

— Есть ещё дело.

Вот так бы сразу.

— Слушаю.

Яков тяжело вздохнул.

— За рекой деревенька есть. Вернее… была.

Я сразу насторожился.

— Насколько далеко?

— Версты две, может, чуть больше. Через старый брод.

— И что с ней?

Староста снова посмотрел в сторону реки.

— Дворов двадцать с лишним было. Люди жили. Обычные, как мы, — он ненадолго замолчал. — Потом связь пропала.

— Когда?

— Больше года назад.

— И никто не проверял?

Яков поморщился.

— Проверяли.

Вот теперь стало интереснее.

— Рассказывай всё сразу, не тяни, — довольно резко сказал я, начиная раздражаться.

Староста явно хотел увильнуть, но, встретившись со мной взглядом, передумал.

— Полгода назад ходили туда трое наших.

— И?

— Пусто.

— В каком смысле?

— В прямом, — Яков развёл руками. — Дома стоят, двери где открыты, где закрыты, а людей нет.

Анатолий перестал ковырять сапогом землю.

— Совсем?

— Совсем.

— Тела? — спросил я.

— Нет, — Яков покачал головой. — Ни тел, ни могил.

— Следы боя остались?

— Мужики не заметили, да они долго там и не были, — староста опустил взгляд. — Страшно стало. Говорят, тишина стояла такая, что свои шаги слышно через полдеревни. Даже скотины никакой. Ни костей, ничего.

Мне это совершенно не понравилось.

— Почему ты вчера сказал, что не знаешь, живы там люди или нет?

Яков виновато поморщился.

— Потому что полгода прошло, может, вернулись. Может, наши тогда не всё увидели. Да и…

— Да и?

— Не хотел снова туда лезть.

Честно, по крайней мере.

— А раньше рассказать? — спросил я с упрёком.

— Ваше сиятельство, — старик тяжело вздохнул, — мы здесь годами учились лишний раз не смотреть туда, откуда беда идёт. Иначе с ума сойдёшь.

Я покачал головой.

— А беда от того, что на неё не смотрят, исчезает?

— Нет.

— Вот и я о том же.

— Ваше сиятельство, а это ведь разведка, — Анатолий уже заметно оживился. — Незнакомая деревня, люди исчезли.

— Анатолий.

— Молчу.

Он улыбался совершенно счастливо, поразительный человек.

Я задумался. С одной стороны, только вчера мы уже дважды дрались с заражёнными тварями. С другой — оставлять неизвестное поселение в двух верстах от Поречья совершенно не хотелось. Если там кто-то выжил — надо знать. Если никто не выжил — тем более надо знать почему. А ещё в пустых домах могли остаться инструменты, семена, железо, утварь, всё, чего Поречью сейчас отчаянно не хватало.

— Сегодня пойдём, — решил я.

Яков тяжело прикрыл глаза.

— Я так и думал.

— После завтрака.

Староста вздохнул ещё глубже.

— Конечно после завтрака.

— Найди мне двух проводников. Тех, кто знает брод и дорогу.

— Найду.

— Желательно охотников. И предупреди сразу: впереди отряда не геройствуют. Дорогу показывают, остальным занимаются мои люди.

— Есть такие.

— Вот и хорошо, — подвёл я итог и уже собирался уходить, но остановился. — И в деревне охрану не ослабляем, после этой ночи особенно.

— А вы многих возьмёте?

— Не всех. Раненые остаются, караул тоже. Днём заражённые твари встречаются не реже, чем хотелось бы, так что рассчитывать на солнце не будем.

Яков кивнул. Вот теперь разговор был закончен. Анатолий потёр руки.

— Значит, завтракаем?

— Именно.

— Люблю разумное командование.

— Ты его любишь исключительно из-за еды? — усмехнулся я.

— Не исключительно.

Мы спустились с церковного пригорка. Поречье уже просыпалось окончательно. Возле Трофимова двора стучали молотки — соседи помогали чинить разнесённый ночью хлев. На другой улице несколько подростков таскали доски, из труб шёл дым.

Обычная деревня, если не смотреть за околицу. А за рекой, всего в двух верстах отсюда, стояли два десятка пустых домов, жители которых куда-то исчезли, и я собирался выяснить куда.

Завтрак я проглотил, почти не замечая вкуса. Остатки вчерашнего зайца, пара свежих яиц и кружка парного молока исчезли с тарелки с такой скоростью, словно меня неделю держали голодным, после ночных приключений организм требовал своё.

Голова после моих магических упражнений уже почти не болела, хотя где-то в висках ещё ощущалась неприятная тяжесть. Левая ладонь тоже временами слегка покалывала. Хорошее напоминание о том, что магия — не бесконечный автомат с бесплатными снарядами.

Выйдя во двор, я увидел почти готовый к выходу отряд. Виктор прохаживался вдоль строя, проверяя снаряжение. Плечо у него было заново перевязано под доспехом, однако двигался десятник нормально, и лишь немного берёг левую руку. Анатолий сидел на скамье возле крыльца, точил и без того острое копьё и насвистывал что-то откровенно бравурное.

Чуть поодаль двое бойцов держали под уздцы четырёх осёдланных лошадей. На животных уже навесили пустые перемётные сумки. Правильно, если в заброшенном поселении найдём что-нибудь полезное, обратно тащить на себе совсем не обязательно.

Увидев меня, Анатолий мгновенно перестал свистеть и вскочил.

— Ваше сиятельство, разрешите уточнить боевую задачу? — рыжий десятник вытянулся передо мной по струнке, отчего при его широкой фигуре выглядел особенно комично.

— Разрешаю, — ответил я и повернулся к строю. — Задача следующая. Переходим Свежку через старый брод и идём к деревне, которую Яков упоминал утром.

Люди сразу притихли. Я обвёл их взглядом и продолжил:

— Если там кто-то живёт, сначала разговариваем, выясняем, что произошло и почему связь с Поречьем пропала. Если поселение действительно пустое — осматриваем. Но не расходимся кто куда, в дома входить минимум по двое. В подвалы, погреба и закрытые хозяйственные ямы без моего разрешения не лезть. Ничего подозрительного руками не хватать.

Анатолий поднял бровь.

— То есть обычный день?

— Именно, — кивнул я. — Только желательно без кабанов, волков и прочего разнообразия.

— Жаль, — вздохнул мой неугомонный десятник.

— Вопросы?

— А проводники где? — спросил рыжий, озираясь.

— Яков обещал, — сказал я, обернулся и как раз увидел старосту. — А вот и он.

Яков шёл к моему двору в сопровождении двух мужчин. Первому было лет под пятьдесят. Среднего роста, сухой, жилистый, почти полностью седой, с луком за спиной и длинным ножом на поясе. Шёл он спокойно, без лишней суеты, постоянно оглядывая не дома, а окрестности. Охотник, сразу видно.

Второй был заметно моложе — лет тридцати. Смуглый, тёмноволосый, тоже с луком, но вдобавок с небольшим топором за поясом. Он заметно нервничал и время от времени поправлял оружие, словно проверяя, не исчезло ли оно.