Через несколько минут шум начал стихать. Остатки волчьей стаи отступили с холма и растворились между деревьями. Я несколько секунд стоял на месте, прислушиваясь к собственному дыханию, вроде жив. Рядом кто-то нервно рассмеялся.

Только сейчас я увидел двоих раненых бойцов, над которыми уже корпел Прохор. На этот раз, к счастью, обошлось без трупов с нашей стороны, а вот мёртвых волков на вершине валялось порядочно. Бойцы почти сразу принялись потрошить туши.

— Красный осколок! — довольно воскликнул один, демонстрируя небольшой багровый самоцвет.

— А у меня зелёный! — откликнулся другой воин.

— Это мы ещё легко отделались, — произнёс Виктор. Он вытер клинок пучком травы и только после этого посмотрел на остальных. — Если бы не его сиятельство, кого-нибудь точно недосчитались бы.

Ни улыбки, ни громких похвал, но почему-то именно его слова прозвучали весомее.

— Да уж, ваше сиятельство, — Анатолий, напротив, ухмылялся во всю рыжую бороду. — Задали вы им жару. Даже я впечатлился, а меня, между прочим, впечатлить трудно.

— Сам от себя в некотором недоумении, — признался я, вытирая меч о шкуру ближайшего волка.

Виктор поднял голову к востоку.

— Снова ложиться уже смысла нет.

— Собираемся потихоньку, — сказал я, посмотрев туда же, край неба уже начинал светлеть. — Как рассветёт — выдвигаемся. Только перекусить сначала надо, после драки аппетит разыгрался.

— Вот это разговор! — мгновенно оживился Анатолий. — Сейчас кашу вчерашнюю разогреем. Дров, слава всем силам небесным, натаскали с запасом.

Он тут же начал распоряжаться завтраком, а я тем временем подошёл к раненым. Прохор уже наложил повязки, и оба чувствовали себя терпимо. Один из тех, кого серьёзно ранили ещё вчера и всю дорогу везли на телеге, теперь и вовсе спокойно ходил и помогал собирать шатёр.

Чудеса. Не такой уж медленный этот эликсир, что тогда способно сделать быстрое зелье? Оторванную ногу прирастить? Впрочем, почему нет? Другой мир — другие правила.

Примерно через полчаса мы начали спускаться. Ни умных часов, ни мобильника при мне, естественно, не оказалось, но на вопрос о времени Система отвечала исправно: начало шестого утра, уже что-то.

Вернувшись к дороге, отряд снова построился вокруг подвод. Убедившись, что путь впереди один, я пошёл рядом с десятниками, положив руку на рукоять меча.

Лес всё ещё выглядел ненормально тёмным. То и дело казалось, что глубже между деревьями что-то шевелится, иногда даже сами стволы. Хотя, может, воображение после бессонной ночи разыгралось.

— Всё этим поганым Мицелием поражено, — проворчал Анатолий, поравнявшись со мной. — Нормального зверья почти не сыскать. Одни зайцы пока держатся. Хорошо хоть с голоду не помрём.

— Далеко ещё до Поречья? — спросил я, рассматривая крупные светящиеся грибы у корней уродливого дерева.

Анатолий задумался, Виктор ответил первым:

— Полдня, не меньше, ваше сиятельство. Если твари сильно досаждать не будут, к обеду доберёмся.

— Да куда они утром полезут, — махнул рукой Анатолий. — Сам знаешь, после рассвета большинство этой погани в чащу уходит.

— Большинство, — подчеркнул Виктор. — А что тут ещё водится, никто из нас не знает, места давно не хоженые.

Он помолчал и добавил:

— Я вообще не уверен, что в Поречье кто-то остался. Небось всё уже проросло Мицелием.

— Есть там люди, — уверенно сказал я. — Я точно знаю.

Анатолий тут же повернул голову.

— Откуда знаете, ваше сиятельство?

Чёрт, оговорился. Я сделал вид, что чрезвычайно заинтересован лесом слева.

— Значит, знает, — сухо сказал Виктор. — Тебе какая разница?

Анатолий хотел что-то ответить, но только фыркнул. А мой темноволосый помощник нравился мне всё больше. Спокойный, немногословный, не лезет с ненужными вопросами. Анатолий тоже оказался неплох, отваги ему точно не занимать, но рыжему сначала требовалось сказать, потом подумать, а Виктор, похоже, поступал наоборот. Для командира второе заметно удобнее.

Мы ещё несколько часов шли по почти заросшей дороге, новых нападений не случилось. Лучники по пути подстрелили нескольких зайцев и трёх уток, когда дорога подходила близко к реке.

После полудня лес впереди неожиданно начал светлеть. Я даже остановился. На фоне ставшей привычной болезненной черноты яркая зелень выглядела почти неестественно.

За деревьями показалось поселение. На небольшом возвышении стояло десятка три бревенчатых домов и маленькая церквушка на пригорке. Поречье. Значит, добрались.

Несколько местных жителей застыли посреди улицы и молча смотрели в нашу сторону, потом кто-то позвал соседей. Из домов начали выходить люди, подходили к плетням, останавливались у ворот, всматривались в остановившийся на краю леса вооружённый отряд. Даже с расстояния было заметно: особой радости наше появление у них не вызывает.

— Идём, — сказал я и расправил плечи. — Анатолий, стяг выше. Пусть знают, кто к ним пожаловал.

— С удовольствием, ваше сиятельство.

Видавший виды синий стяг с родовым гербом взмыл над нашими головами. Мы шагнули вперёд, бряцая доспехами.

Я заставил себя улыбнуться как можно дружелюбнее и поднял руку в приветствии. Сейчас предстоял новый бой, только, похоже, уже без мечей.

Дорога, до этого петлявшая между колючими кустарниками, скрюченными косматыми деревьями и исполинскими валунами, наконец вывела наш отряд к первым деревенским плетням.

Издали Поречье показалось мне почти уютным, но вблизи впечатление быстро испортилось. Нет, зелёные огороды и бревенчатые срубы всё равно радовали глаз куда больше, чем тёмные чащобы за спиной, однако с каждым шагом становилось очевиднее: местная идиллия трещит по швам.

— Да уж, деревенька-то не ахти, — протянул Анатолий, крутя головой по сторонам. — Избы кое-где покосились, плетни что решето, крыши на честном слове держатся.

Виктор мельком посмотрел на ближайший двор, где одна из жердей изгороди была подвязана полуистлевшей верёвкой.

— Радостью не пахнет.

— Да какая тут радость? — рыжий махнул рукой на заросший бурьяном огород. — Чахнет деревня. В княжестве сельский люд за двором следит, а здесь… Вон крыша проваливается, сорняки по пояс. Словно людям уже сил не хватает.

Он помолчал и добавил тише:

— Или надежды.

Последнее замечание мне понравилось куда меньше его обычного трёпа. Похоже, не один я заметил, насколько здесь всё плохо.

Но ещё сильнее домов меня поразили люди. Поглазеть на нас вышло, кажется, почти всё оставшееся население Поречья. И встречали нас совсем не так, как я ожидал от подданных, к которым прибыл целый граф с вооружённым отрядом.

Несколько бородатых мужиков, стоявших впереди, переглянулись и почти одновременно сделали по шагу навстречу, невольно заслоняя собой женщин и детей. Старуха в серой шали крепче прижала к боку девчушку лет пяти, что-то быстро прошептала соседке и, покосившись на родовой стяг, истово перекрестилась.

Только мальчишки оказались свободны от взрослых страхов. Трое пацанов лет десяти-двенадцати взгромоздились на крышу сарая и теперь рассматривали нас с таким восторгом, словно вместо измученного дорогой отряда увидели богатырскую дружину из сказки.

Я шёл впереди. За спиной позвякивали доспехи, скрипели колёса подвод, хлопал на ветру видавший виды родовой стяг. Хотелось вертеть головой не хуже Анатолия, рассматривать каждый дом и каждого человека, но я заставил себя идти спокойно. Плечи расправлены, шаг ровный, подбородок чуть выше.

Внутри я всё ещё понимал примерно половину происходящего, но местным об этом знать совершенно незачем. Да и своим тоже. Людям, которые столько времени жили в ожидании очередной беды, сейчас нужен был не растерянный попаданец из другого мира, а человек, который хотя бы выглядит так, будто понимает, что делает. С этим я пока справлялся.

— Доброго дня, люди добрые! — громко провозгласил Анатолий, шагнув немного вперёд.