Разговоры мгновенно стихли, толпа расступилась, и навстречу нам вышел пожилой мужчина. Не ветхий старец — сухой, жилистый, ещё крепкий, несмотря на возраст. Седая борода коротко подстрижена, спина слегка сутулая, но шаг уверенный.

Он остановился шагах в шести от меня. Сперва посмотрел на моё лицо, потом на Анатолия со стягом, после медленно обвёл взглядом вооружённых людей и телеги. Поклона не последовало.

— Кто такие? — спросил старик наконец. — И что вам здесь надобно?

Голос у него оказался низким и хриплым, никакого страха или подобострастия. Хороший вопрос, особенно с учётом того, что сам я ещё вчера понятия не имел, кто такой Владимир Михайлович Скуратов.

Я слегка кивнул, уверенно глядя ему в глаза.

— Владимир Скуратов. По княжьей воле прибыл в Поречье для обустройства поселения и защиты здешних земель.

По толпе прокатился негромкий гул. Кто-то удивлённо охнул, кто-то откровенно хмыкнул. Старик даже не повернул головы, только поднял руку — и разговоры за его спиной практически сразу стихли. Староста, можно было не спрашивать.

— Бумага на то есть? — Старик прищурился. — Или на слово поверить прикажете?

Я ещё не успел ответить, как Анатолий передал стяг ближайшему бойцу, достал свиток с тяжёлой печатью и сделал шаг вперёд.

— Есть бумага, дед. Всё честь по чести, княжеская печать…

Он уже собирался сунуть грамоту старосте едва ли не под нос, но я коротко коснулся его предплечья. Анатолий покосился на меня, а я едва заметно качнул головой. Рыжий хмыкнул, однако руку опустил и протянул свиток куда спокойнее.

— Князь повелел графу Скуратову принять эти земли, рубеж держать и деревню поднимать, насколько сил хватит.

Старик взял грамоту, люди за его спиной сразу заговорили:

— Поднимать… Ишь чего удумали.

— А кормить их кто будет?

— С мечами пришли. Может, хоть от зверья польза будет.

— Польза… Ещё нахлебники на наши шеи.

Старик бросил через плечо один взгляд, и последние слова стихли сами собой, затем развернул свиток. Читал он медленно, водя по строкам узловатым пальцем. Я же тем временем получил возможность рассмотреть людей внимательнее.

И вот тут стало совсем невесело — для трёх десятков домов народу действительно мало, особенно мужчин зрелого возраста. Несколько стариков, молодые парни, женщины. Детей, наоборот, хватало, а мужчин тех лет, которые должны пахать, косить, ходить в лес и защищать деревню, можно пересчитать едва ли не по пальцам. Кто-то погиб, кто-то ушёл, а скорее всего, верно и первое, и второе.

Лица женщин тоже говорили многое. Усталые, обветренные, многие выглядели заметно старше своих лет. М-да, начало многообещающее.

Старик дочитал грамоту, аккуратно свернул и протянул мне.

— Яков, — представился он. — Староста Поречья. Коли бумага настоящая и печать княжеская, отказывать не станем.

Говорил он теперь громче, явно не столько мне, сколько людям за своей спиной, потом обернулся.

— Чего встали? Разошлись по делам. Нечего глазеть, будто медведя ярмарочного привезли. Пустые избы покажите, какие покрепче. Лучше не у самой околицы. Лошадей напоить, обтереть, воды людям с дороги принести.

Он ненадолго задержал взгляд на особенно недовольных лицах.

— Люди вооружённые. Лучше самим по-хорошему.

Именно эта добавка всё испортила. Приземистый мужик в потёртом армяке, с тяжёлой нижней челюстью, до этого стоявший возле плетня, шумно сплюнул в траву.

— По-хорошему… А потом всем миром их кормить? Нам бы самим чего пожрать до зимы найти.

Вокруг сразу стало настолько тихо, что я услышал, как одна из лошадей позади ударила копытом о сухую землю. Анатолий напрягся, даже сделал полшага. Я лишь чуть отвёл руку в сторону, и рыжий остановился, а сам я вышел вперёд.

— Мои люди ваших запасов не тронут, — сказал я спокойно. — Своё у нас есть. Чужое без спроса брать никто не станет.

Мужик прищурился.

— Сегодня не станет. А завтра?

Вот ведь упёртый! Впрочем, я бы на его месте тоже не поверил первому встречному аристократу только потому, что у того красивая бумага с печатью.

— А завтра будет то же самое, — ответил я. — Если кто из моих возьмёт ваше без разрешения — отвечать будет передо мной. Лично.

Я намеренно не повысил голос, наоборот, последние слова произнёс тише. Анатолий рядом перестал ухмыляться. Мужик ещё несколько секунд смотрел на меня, потом первым отвёл глаза.

Поверили далеко не все, но напряжение всё же немного ослабло. Одна женщина отпустила плечо сына, за которое до этого держалась обеими руками. Кто-то из мужиков коротко переглянулся с соседом. Для начала сойдёт. Виктор, стоявший справа от меня, едва заметно кивнул.

— Виктор, — обратился я к десятнику, он тут же повернул голову. — Размести людей. У подвод выставить охрану, по краям деревни — дозоры, пока не поймём, что вокруг творится. Если за нами кто-то шёл по следу, сюрпризы мне не нужны.

— Сделаю.

И всё. Не переспросил, не стал обсуждать, просто повернулся и пошёл к бойцам. В мужчине было качество, которое я в прежней жизни ценил едва ли не выше профессиональных знаний: получил задачу — начал её выполнять. Без суеты и демонстративного усердия, пяти уточняющих совещаний.

Местные тоже понемногу задвигались. Один мужик молча указал на пустующий дом между церковью и окраиной. Другой повёл наших к избе с заколоченными окнами, где никто не жил после зимней хвори. Третью избу предложила та самая старуха в серой шали.

— Родственники мои там жили, — буркнула она, не глядя на меня. — Второй год пустая. Крыша пока целая. Коли вашим не противно — пусть живут.

— Благодарю, — ответил я.

Старуха вскинула на меня глаза, словно не ожидала услышать подобное слово, затем поджала губы и отошла.

Каждая такая уступка давалась местным нелегко, это было видно и без всякой Системы. Прохору отвели отдельный небольшой дом неподалёку от моего. Потолок низкий, стены потемневшие, зато крыша цела и печь рабочая.

Узнав про печь, старый зельевар сразу оживился.

— Вода далеко? — деловито спросил он.

— Колодец через двор, — ответила хозяйка соседней избы.

Прохор прошёл внутрь, сунул голову в печь, зачем-то постучал костяшками пальцев по кирпичной кладке и только после этого довольно крякнул.

— Годится.

Сказано было таким тоном, словно ему только что предоставили полноценную лабораторию. Через четверть часа старик уже командовал двумя молодыми бойцами, выгружавшими его сундуки и мешки.

Хлебом-солью нас никто не встречал, никто не радовался княжеской милости, не кланялся в пояс и не спешил назвать меня спасителем. И, если честно, это даже успокаивало. Показное ликование на фоне покосившихся изб и голодных лиц выглядело бы куда подозрительнее, а с честным недоверием можно работать.

Себе я выбрал самый крепкий из свободных домов. Не дворец, конечно, крыша в двух местах требовала ремонта, одна ставня висела на одной петле, зато двор был достаточно просторным, чтобы принимать людей и не проводить все будущие разговоры посреди улицы. Статусу тоже хоть как-то соответствовало. Пока местные ещё не разобрались, что я за человек, незачем самому давать им повод сомневаться, действительно ли перед ними граф.

Я подозвал Анатолия.

— Разжигайте печь в летней кухне, на угощение не надеемся, готовим своё.

Рыжий уже собрался уходить, но я его остановил:

— И в кашу с зайчатины не жалей, пусть запах по всей улице идёт.

Анатолий прищурился, потом понял и расплылся в улыбке.

— Чтобы видели, что по чужим горшкам не шарим?

— Именно, — ответил я с коротким кивком.

— Хитро, ваше сиятельство, — усмехнулся рыжий. — Не хитро, наглядно. А если сами с мисками придут?

— Тогда будем решать следующую проблему по мере поступления.

Рыжий расхохотался и увёл с собой двух молодых бойцов.

Деревня понемногу возвращалась к обычной жизни. Женщины увели детей, мужики разошлись по дворам. Правда, подозрительно много дел оказалось у заборов и ворот, откуда прекрасно просматривалось моё подворье.