Я отступил на шаг и поднял руку.

— Все подальше. Если эта штука развалится, пусть хотя бы не вместе с нами.

Лука опустил рычаг.

Раздался оглушительный грохот. Тяжёлый болт ударил в бревно и вошёл настолько глубоко, что наружу осталось торчать меньше половины древка.

— Неплохо, — признал я.

Лука расплылся в улыбке, но почти сразу станина медленно накренилась набок, а один из крепёжных колышков вырвало из земли. Улыбка кузнеца исчезла.

— Так, — произнёс я, подходя ближе. — Есть недоработка, слабое место.

Лука присел и потрогал основание.

— Значит, усиливаем, — решил я. — Крестовые распорки сюда и сюда. И на земле его держать постоянно не будем.

— На помост? — уточнил кузнец.

— Пока да, — кивнул я. — а потом на стены и на башни.

— Там ещё сильнее раскачивать станет, — нахмурился Лука.

— Тогда крепление к несущим балкам, — ответил я и, немного подумав, добавил: — И поворотное основание.

— Как это? — оторопел кузнец и уронил бороду на грудь.

Я присел и пальцем нарисовал на земле круг.

— Нижняя часть закреплена намертво, а верхняя вращается вокруг центрального штыря.

Лука несколько секунд смотрел на рисунок, затем сам начал дорисовывать детали.

— Если железную шайбу поставить…

— Именно так.

Кузнец уже перестал слушать меня и полностью ушёл в расчёты, прикидывая размеры и крепления. Вот так лучше: не «граф придумал — кузнец построил идеальную машину», а сначала ошибка, потом исправление и постепенное улучшение.

— И ещё, — добавил я, Лука поднял голову. — Сделай так, чтобы орудие можно было развернуть и внутрь деревни.

— Это ещё зачем? — нахмурился кузнец.

— Если враг уже внутри, стрелять наружу будет поздно, — пояснил я, от самой этой мысли кузнец стал ещё мрачнее, но возражать не стал. — Болтов сколько?

— Пять готовых, мало пока, — ответил ещё хрипловато.

— Делай постепенно, наращивай запас, но не бросай ради них остальную работу.

Лука снова кивнул, а я посмотрел на вонзившийся в бревно болт. Против волка он был явно избыточен по мощности, против медведя или чего-то ранга речного сома — совсем другой разговор.

— А потом, если этот механизм нормально заработает, подумаем над чем-нибудь ещё крупнее.

Лука ухмыльнулся.

— Вот это мне уже нравится.

Я только успел отойти от кузницы, когда увидел Степана. Старый охотник шёл быстро, слишком быстро для человека, который обычно никуда не торопился. Рядом с ним был Ратмир и ещё один молодой парень, которого я видел несколько раз возле охотничьих групп.

Степан остановился передо мной, тяжело дыша. На висках блестел пот, а лицо было непривычно напряжённым.

— Ваше сиятельство… — выдавил он, пытаясь восстановить дыхание.

— Что случилось? — спросил я, сразу почувствовав неладное.

Он несколько секунд собирался с мыслями, словно пытался подобрать слова поточнее.

— Нашли кое-что.

— Говори, — улыбка с моего лица исчезла.

— Восточнее старой дороги к броду, — ответил Степан и указал рукой в сторону леса. — За ложбиной, где раньше зайцев били.

— Знаю место, — сказал я. — Мы там проходили.

— Так вот… — Старый охотник сглотнул и на мгновение отвёл взгляд. — Теперь оно другое.

— Насколько?

Теперь заговорил Ратмир, и голос у него заметно дрожал:

— Лес больной, ваше сиятельство. Как тот, что был возле избы Мирослава. Почти такой же.

Вот теперь мне стало по-настоящему интересно, хотя интерес этот был далеко не приятным.

— Расскажи подробнее.

Степан уже взял себя в руки и начал перечислять признаки, стараясь говорить спокойно:

— Деревья скручены. Некоторые распухли, будто наростами покрылись. Кора трескается, из щелей чёрная жижа идёт, — Степан даже поморщился, вспоминая, я почувствовал, как внутри всё медленно сжимается. — Земля белёсая, кругом нити, гнилью прёт, хоть падай и ни одной птахи поблизости. Тишина.

Практически точное описание дороги к жилищу Мирослава. Только там заражение находилось далеко в глубине леса, а здесь оно оказалось значительно ближе к Поречью.

— Когда вы там были последний раз? — спросил я.

— Три дня назад.

— Уверен? — я строго посмотрел на него.

— Как в себе, — ответил Степан с лёгкой обидой. — На той стороне ложбины силки мои стояли. Я сам ходил проверять. Деревья были обычные, белых нитей почти не было. — Он посмотрел на Ратмира. — Сегодня пришли — они уже через ручей перешли.

Вот теперь появилось главное. Не «лес вырос на глазах», а знакомая местность изменилась за несколько суток.

— Насколько далеко распространяется?

— Сам больной участок? Может, несколько сотен шагов поперёк. Дальше не полезли.

— Правильно, — одобрил я.

— Но край новый, — продолжил Степан, указывая на землю. — Нити уже за старым руслом появились. Молодые, тонкие.

Ратмир нервно добавил:

— Мы остановились, смотрели. На одной травинке нить вроде шевельнулась, — его голос к концу фразы опустился до суеверного шёпота. Я посмотрел на него, охотник помялся, явно понимая, что сказал лишнее. — Не уверен. Может, ветром.

— Вот и говори только то, в чём уверен, — спокойно, но жёстко предупредил я.

— Понял, ваше сиятельство.

Я снова повернулся к Степану.

— До Поречья от очага далеко?

— Если напрямик… две с половиной версты. Может, три.

Близко. Но всё же за основной устойчивой зоной Камня, по крайней мере судя по тем наблюдениям, которые мы уже успели сделать.

Я посмотрел на солнце. Оно уже заметно клонилось к западу. До участка несколько вёрст, потом осмотр, затем обратная дорога — к темноте мы не успеем. А входить в такой лес после заката было бы не смелостью, а обычной глупостью.

— Вы молодцы, что не полезли дальше, — ещё раз сказал я охотникам. Степан заметно расслабился, а Ратмир облегчённо выдохнул. — А сейчас оба домой.

— Но… — начал Ратмир.

— Это приказ, — остановил я его, подняв ладонь. — Отдыхаете. Завтра понадобитесь свежими.

Охотники переглянулись.

— С утра пойдём? — уточнил Степан.

— На рассвете. И до утра никто в тот сектор не ходит. Вообще.

— Понял, ваше сиятельство.

Они ушли, а я несколько секунд смотрел им вслед, после чего направился к Мирославу.

Старика нашёл возле дома Прохора. Он сидел на лавке и вертел в руках какой-то корявый разветвлённый корень, внимательно рассматривая его со всех сторон.

— Мирослав, — позвал я негромко, чтобы не напугать.

Тот поднял голову и, заметив выражение моего лица, сразу отложил корень.

— По лицу вижу: не про ужин речь пойдёт.

— Степан нашёл новый сильно заражённый участок.

Руки старика остановились, а взгляд стал внимательнее. Я объяснил, после чего Мирослав выпрямился.

— Ещё раз, ваше сиятельство.

Пришлось повторить направление, на этот раз медленнее и с уточнением расстояния. Мирослав положил корень рядом. Теперь шуток не было совсем, и даже привычная насмешка в его глазах исчезла. Мирослав посмотрел на меня.

— Помните дорогу к моей избе? — спросил он внезапно подавленным голосом.

— Такое не забудешь, — ухмыльнулся я.

— Если описание точное, то это уже не обычное поверхностное заражение, ваше сиятельство, — старик постучал посохом по земле. — Там формируется сильный очаг.

— На это ведь есть какие-то причины? Почему именно здесь, не так далеко от камня?

— Не знаю, — честно ответил Мирослав, покачав головой.

— Очень жаль, — сказал я со вздохом.

— Хотите красивую ложь? — Мирослав чуть прищурился, но в голосе его не было прежней лёгкости.

— Естественно, нет.

— Тогда не торопите меня с выводами.

Он прошёл несколько шагов, задумчиво глядя в сторону леса.

— Завтра иду с вами.

— В этом наши планы совпали, — сказал я уже с улыбкой. — Даже не собирался оставлять вас здесь.

Старик очень медленно повернул голову в сторону церкви. Я заметил это движение, и он, конечно, заметил, что я его заметил.