— Как дела? — спросил я, подходя ближе.

Виктор обернулся.

— Идут, — ответил он с привычной сдержанностью и указал на частокол. — До вечера поставим ещё пять кольев, а больше сегодня не успеем.

— И не надо загонять людей, — предупредил я. — Нам сейчас важнее сохранить рабочий темп, чем за один день вымотать половину деревни.

Трофим вытер лоб и добавил:

— Завтра за низиной вторую канаву закончим, ваше сиятельство. Там грунт хуже, осыпается.

— Тогда делайте её шире, но мельче. Нам не крепостной ров нужен, а препятствие, которое заставит зверя потерять скорость перед прыжком.

— Так и решил, — кивнул Трофим.

Я прошёл дальше, осмотрел крепления и в нескольких местах указал Виктору на слишком большие промежутки между кольями. Десятник согласился, а затем, видимо, заметил выражение моего лица.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — спросил он, внимательно всматриваясь в меня.

— Почему спрашиваешь?

— Бледный какой-то.

— В подземелье засиделся, — ответил я. Это не было ложью, просто далеко не вся правда.

— Прохора позвать?

— Не надо.

Виктор ещё секунду смотрел на меня, а затем коротко кивнул. Не лезет — за это я его и ценил.

Дальше была кузница, потом склад и лазарет. Прохор и Мирослав обнаружились вместе и, судя по всему, спорили уже довольно давно. Что именно они обсуждали, я не понял, но, стоило приблизиться, как услышал конец разговора:

— … если высушить слишком быстро, вся сила уйдёт! — сердито заявил Мирослав.

— Ты мне про травы рассказывать будешь⁈ — возмутился Прохор. — Я ими лечил, когда ты ещё по Академиям бегал!

— Добрый вечер, — вмешался я.

Оба старика мгновенно замолчали и посмотрели сначала на меня, а потом друг на друга.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Прекрасно, — процедил Прохор.

— Великолепно, — одновременно ответил Мирослав.

— Вот и славно.

Книгу за пазухой я ощущал почти физически. Рассказать Мирославу? Наверное, стоило, но не сейчас. Вокруг находились люди, Прохор, помощницы, да и сам я ещё толком не понимал, что именно видел. Сначала нужно было привести мысли в порядок.

— Владимир Михайлович, — Мирослав вдруг прищурился. — Вы чего такой бледный?

Вот ведь, второй за вечер.

— Просто устал, — ответил я с недовольной ухмылкой.

Маг некоторое время внимательно смотрел на меня, но быстро понят, что уточнений не будет, поэтому вернулся к своему занятию. Я ушёл.

К вечеру солнце начало опускаться за лес, и деревня постепенно затихала. Рабочие возвращались с восточной окраины, лесорубы тащили инструмент, от летней кухни пахло сытным ужином, а возле кузницы всё ещё звенел металл.

Там я и увидел Луку с Федотом. Оба сидели возле входа: Лука на низкой табуретке строгал ножом деревянную рукоять, а Федот устроился на колоде и сосредоточенно изучал собственные сапоги. Они не разговаривали, но и не расходились, что уже можно было считать достижением.

Я остановился напротив.

— Ну что, думаете, я поставил вас вместе в наказание? — спросил я.

Оба подняли головы и переглянулись.

— Было такое, — нехотя признал Федот.

— Ага, — подтвердил Лука.

— Тогда сразу разочарую: нет, — сказал я. — Я не зол на вас. Вчера вы оба повели себя не лучшим образом, но причины у каждого были понятные.

Лука отвёл глаза.

— Ты боялся за деревню, — продолжил я.

— Боялся, — кузнец кивнул.

— Это нормально. Бояться нормально, Лука, как нормально и требовать, чтобы что-то делали. Плохо другое: ты решил, что единственный правильный способ — немедленно хватать общий запас и действовать по-своему.

— Я не себе хотел…

— Знаю, — остановил я его жестом. — Поэтому и не наказал.

Лука замолчал, а я продолжил:

— Но если каждый человек в деревне при первом испуге начнёт сам решать, какой мешок открыть, кому выдать железо и где поставить людей, через неделю никакого Поречья не останется.

Перед глазами снова всплыло разрушенное поселение из видения: белые нити, пустые улицы и тишина. Я заставил себя вернуться к разговору.

— Федот, — обратился я к нему.

— Ваше сиятельство? — мужчина выпрямился.

— А ты защищал приказ.

— Да, — кивнул он.

— Правильно делал.

Федот чуть расправил плечи, но я сразу добавил:

— Только приказ — не дубина.

Он тут же сник.

— Вместо того чтобы позвать Якова, ты начал орать в ответ.

— Он первый начал.

— Вы сейчас опять собираетесь? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

Оба замолчали.

— Вот поэтому вы и будете работать вместе.

Лука посмотрел в сторону кузницы.

— Так мы и работаем.

— Пока потому, что я приказал.

Кузнец помолчал, а затем нехотя признал:

— Ну… да.

— А нужно, чтобы потом вы могли работать и без меня, — продолжил я. — Лука отвечает за кузницу, ты — за обеспечение.

— Уголь, железо, дерево, — перечислил Федот.

— Именно.

— Я сегодня уже три раза за углём ходил.

Лука хмыкнул.

— Потому что принесёшь полмешка и думаешь, что на день хватит.

— Так ты сам сказал «мешок»!

— Я сказал: «неси мешки»!

— Ну начинается, — произнёс я.

Оба снова замолчали, и несколько секунд я просто смотрел на них. Потом неожиданно улыбнулся.

— Хотя знаете что? Это уже хороший спор.

— Хороший? — переспросил Федот, явно не понимая, чем именно его перепалка заслужила такую оценку.

— Конечно. Вчера вы выясняли, кто главнее и кому можно доверять, а сегодня спорите, сколько угля нужно кузнице. Вот и продолжайте в том же духе, только без мордобоя.

Федот усмехнулся.

— Не будет, ваше сиятельство, — уверенно сказал мужчина.

— Теперь ещё одно. Лука, ты говорил, что металла мало?

— Мало, — кузнец сразу посерьёзнел.

— Насколько?

— Если только наконечники, скобы и ремонт оружия — пока хватит. Но если начнём ковать всё подряд, через пару недель я останусь с пустым складом.

— Тогда записывай расход.

— Я? — Лука удивлённо посмотрел на меня.

— Ты лучше понимаешь, куда железо ушло.

Кузнец слегка призадумался.

— Грамоте я обучен.

— Вот и прекрасно. Каждый вечер отдаёшь Якову короткую запись: сколько получил, сколько потратил и на что.

— А Федот?

— Сверяет, что действительно принёс тебе со склада.

Федот хмыкнул.

— Значит, если этот хитрец начнёт железо под лавку прятать, я первый узнаю?

— Я тебе сейчас этой лавкой…

Я поднял палец, и Лука осёкся.

— Именно поэтому вы работаете вдвоём, — напомнил я. — Каждый отвечает за своё, а не друг за друга. Если Лука испортил железо — спрос с Луки. Если Федот не принёс уголь — с Федота. Но прикрывать чужую ошибку молчанием вы не будете.

— Понял, — первым сказал Лука.

— И я, — подтвердил Федот.

— Вот и договорились.

Я уже собирался уходить, когда кузнец вдруг поднялся. Большие чёрные от копоти пальцы нервно перебирали деревянную рукоять.

— Ваше сиятельство. Я вчера это… погорячился, — признался Лука после короткой паузы. — Не привыкли мы благородным доверять. Не обессудьте.

Честно и без красивых слов.

— Не обижаюсь, — ответил я довольно сухо. — И больше такого не повторится.

— А я на тебя тоже зла не держу, — неожиданно сказал Федот, глядя на соседа. — Сам мог спокойнее.

— Мог, — Лука покосился на него.

— Значит, мир? — спросил я.

Они переглянулись, после чего Лука первым протянул руку. Федот пожал её. Я похлопал обоих по плечам.

— Тогда домой, — сказал я. — Надо как следует отдохнуть. Завтра опять работать.

— А мы думали, после примирения выходной положен, — буркнул Федот.

— Мечтай.

Лука засмеялся, и они ушли вместе, продолжая спорить уже о том, сколько угля понадобится утром. Я смотрел им вслед и снова почему-то вспомнил видение: пустой двор, белую пыль и полное отсутствие голосов.

Вот ради чего всё это. Не ради великой миссии и не ради красивого слова «правитель». Ради того, чтобы Лука мог ругаться с Федотом из-за угля, чтобы Дарья командовала кухней, Егорка носился по улице с ведром, а Прохор орал на помощниц. Ради того, чтобы жизнь вообще оставалась достаточно обычной для таких мелочей.