— Раньше здесь хорошо было, — неожиданно произнёс Степан, он говорил скорее самому себе. — Я мальчишкой сюда за грибами ходил, потом охотился. А теперь…

Охотник махнул рукой.

— Мицелий, — коротко сказал Виктор.

— Да хоть как его назови, — Степан сплюнул в сторону. — Лесу от названия легче не станет.

Анатолий остановился возле ближайшего дерева и осторожно ткнул копьём в серый нарост.

— Не трогай, — сразу предупредил я.

Поздно, наконечник уже вошёл в рыхлую древесину. Анатолий вытащил копьё, из отверстия медленно потекла чёрная слизь. Рыжий поморщился.

— Мерзость, — сказал он, скривившись, и вытер наконечник о мох. — Видел я похожие места на границе. Там иногда казалось, будто весь лес тебя слушает.

Я посмотрел на деревья.

— Кажется — не значит, что так и есть.

— Знаю, — Анатолий пожал плечами. — Но приятнее от этого не становится.

Тут я был с ним согласен.

Лес впереди постепенно превратился не просто в чащу, а в лабиринт. И впервые я понял, почему местные до жилища Мирослава так и не дошли.

Бурелом возник совершенно неожиданно. Ещё минуту назад мы шли по узкой, но вполне проходимой ложбине, а потом лес словно оборвался.

Перед нами лежала огромная стена из поваленных стволов, некоторые толщиной почти в мой рост. Они громоздились друг на друге в три-четыре слоя, переплетаясь ветвями и чёрными корнями. Выглядело это так, будто какой-то безумный инженер действительно решил возвести здесь крепостную стену.

Степан остановился и снял шапку.

— Мать честная… — пробормотал он, потом замолчал и долго смотрел. — Я здесь позапрошлой осенью ходил, чисто было.

— Всё, нет дороги, — отрезал Ратмир и шумно выдохнул.

Я подошёл ближе. «Чуткий ветер» показывал лишь ближайшую часть завала, и там действительно творилось что-то странное. В щелях между стволами почти не гулял воздух. Не потому, что стояла какая-то магическая стена, просто чёрные нити Мицелия настолько плотно стянули ветви и корни, что получилась почти сплошная масса. Анатолий подошёл и ткнул копьём в сплетение.

— Осторожно! — сказал я, но десятник оказался сейчас быстрее.

Древко вошло между ветвей на полметра. Рыжий попытался протолкнуть дальше, но не вышло — гибкие ветви спружинили и с силой вытолкнули наконечник обратно.

— Крепко.

— Потому что всё переплетено, буквально срослось воедино, — сказал я и подошёл чуть ближе. — Рубить будем полдня.

Виктор осмотрел завал.

— Через верх тоже плохо, ноги переломаем.

Я повернулся к людям.

— Варианта три. Лезть поверх — долго и опасно. Рубить проход — ещё дольше и шумнее. Лушим вариантом остаётся третий — обход.

Охотник тяжело вздохнул.

— Потеряем время.

— Зато, скорее всего, не людей, — возразил я и посмотрел на Степана. — Проверь справа и слева.

Охотник ушёл ненадолго, вернулся быстро.

— Справа ложбина уходит вниз. Можно попробовать там. Слева хуже, сыро.

— Идём вправо.

— А если дальше опять топь? — спросил Ратмир.

— Тогда обойдём топь.

Он явно не был удовлетворён ответом, но другого всё равно не существовало. Ложбина оказалась узкой, папоротник доходил почти до пояса, приходилось двигаться гуськом и постоянно пригибаться под ветвями.

Минут через десять впереди показалось разветвление. Одна тропка уходила левее и вниз, другая — правее, вдоль склона небольшого холма. Степан хотел пойти первым, но я остановил его.

— Подожди.

Я закрыл глаза. Не потому, что так магия работала лучше, просто меньше отвлекало зрение. Справа воздух шёл относительно ровно. Слева возле земли снова ощущалось знакомое «проваливание», в пределах всё тех же десяти метров.

— Слева сперва проверь жердью.

Степан ткнул землю раз, другой, на третьем движении ветка ушла почти целиком.

— Опять топь, — проворчал охотник. Ратмир посмотрел на меня уже совсем иначе. — Может, всё-таки назад к завалу? Прорубимся.

— И зачем?

— Да мы тут кругами ходим, — в голосе охотника уже отчётливо слышался страх.

— Ты видел, сколько там стволов? — спросил я с упрёком.

— Видел.

— Сколько часов понадобится прорубить хотя бы узкий проход?

Ратмир промолчал.

— Вот и всё. Мы сейчас обходим препятствие и всё ещё можем быстро двигаться. Назад к завалу вернёмся только в том случае, если действительно окажется, что прохода нет.

— Понял, ваше сиятельство, — пробормотал Ратмир и опустил глаза.

— Хорошо.

Я пошёл дальше. Дисциплина действительно вещь хрупкая, но держалась она не только на страхе перед командиром. Люди должны хотя бы понимать, почему ты принимаешь то или иное решение, даже если в действительности у тебя самого нет полной карты. Иногда достаточно видеть на один шаг дальше.

Ложбина вскоре вывела нас на пологий подъём. Когда поднялись наверх, бурелом уже остался позади.

Анатолий шумно выдохнул.

— Ну вот, всего-то сапоги промочили, — сказал десятник и посмотрел на Ратмира. — Лучше мокрые сапоги, чем сухие кости.

Степан неожиданно хмыкнул.

— С этим не поспоришь.

Но уже через несколько шагов охотник снова остановился, лицо его напряглось.

— Что не так? — спросил я.

— Тихо.

Мы тоже замолчали. Степан был прав, совсем тихо. Ни птиц, ни насекомых. Даже листья почти не шелестели. Я снова прислушался к «Чуткому ветру». В ближайших нескольких метрах ничего крупного не двигалось, но дальше навык уже не помогал. Именно поэтому слова охотника мне не понравились.

— Оружие приготовить, — произнёс я.

Меч вышел из ножен, по клинку пробежало слабое голубое свечение. Люди сразу подобрались.

Треск раздался секунд через десять, потом повторился. Где-то впереди ломались ветви, довольно тяжёлые.

— Полукруг! — приказал я. — Копейщики вперёд. Лучники за ними.

Люди перестроились, треск приблизился, послышался утробный рёв. А затем из-за деревьев вывалился медведь. Огромный, но не больше того первого чудовища, с которым я встретился сразу после попадания в этот мир. Выглядел этот зверь значительно хуже — на шее, плечах и части головы наросли серые костяные пластины, местами они срослись в почти сплошной панцирь, из трещин сочилась чёрная жидкость. Глаза горели больным жёлтым светом.

Система вывела надпись:

[Спороносный медведь. Третий ранг.

Состояние: выраженная агрессия.

Защитные покровы головы и плеч существенно усилены.

Наименее защищённые зоны: глаза, пасть, нижняя часть шеи, внутренние поверхности конечностей.]

— В голову не палить куда попало! — приказал я. — Глаза, пасть, шея снизу!

Степан успел выстрелить первым, стрела ударила медведя в плечевой нарост и отлетела.

— Понял, ваше сиятельство, — пробормотал охотник.

Медведь рванул вперёд. Быстро, даже слишком быстро для такой туши. Первым на его пути оказался молодой копейщик, парень выставил оружие.

— Уходи! — крикнул Виктор.

Воин начал смещаться, но опоздал, лапа ударила по древку. Копьё переломилось, а самого бойца отбросило на несколько шагов, он рухнул возле дерева.

— Лучники! — рявкнул Виктор.

Три стрелы ушли почти одновременно. Одна ударила в щёку, другая снова срикошетила, третья вошла в открытую пасть неглубоко, но медведь всё-таки дёрнул головой.

— Анатолий, уводи влево! Виктор, раненого назад!

Рыжий мгновенно понял задачу. Уже никаких шуток, просто шагнул в сторону и ударил копьём по стволу дерева.

— Эй!

Медведь повернулся.

— Сюда!

Анатолий сделал ещё шаг, зверь бросился на него. Рыжий дождался почти до последнего и ушёл в сторону. Лапа прошла возле головы и снесла молодую берёзку. Виктор тем временем уже тащил пострадавшего бойца за строй.

Я двинулся навстречу медведю. Не собирался геройствовать, мне просто нужен был хороший угол. Мой зачарованный меч мог пробить то, что обычное оружие не брало.

Медведь внезапно остановился и развернул морду, увидел меня. Не «почувствовал главную угрозу», а просто увидел светящийся клинок и человека, который сам шёл ему навстречу, этого оказалось достаточно.