— Разрешите поинтересоваться, ваше сиятельство? — начал десятник непривычно осторожно. — Мы, конечно, люди крепкие, и спины у нас широкие, но всё, что в деревне нашли, даже на этих четырёх лошадях сразу не увезём. А нам ещё через речку обратно идти. И там, как мне подсказывает весьма дурное предчувствие, рыбёшка осталась.

Он посмотрел назад.

— Большая такая рыбёшка. Возможно, зубастая.

— Всё и не повезём, — ответил я. — Сегодня заберём только самое ценное. За остальным вернёмся отдельно и уже с подводами, если убедимся, что дорога относительно безопасна.

Сидевший возле плетня Ратмир нервно покрутил в пальцах сухую травинку.

— А если сюда кто придёт, ваше сиятельство? Вещи-то хорошие.

— Эта деревня стоит пустой больше года, — ответил я. — Вряд ли именно за несколько часов сюда внезапно явятся разбойники с обозом.

Я показал на оставшегося возле лошадей воина.

— Его задача не защищать всё найденное до последней ложки. Увидит опасность — отойдёт и дождётся нас.

Ратмир всё равно выглядел недовольным, но спорить не стал. Анатолий же продолжал стоять рядом, не уходил. Я посмотрел на него.

— Что ещё?

Десятник коротко вздохнул.

— Ваше сиятельство, я не великий стратег и не собираюсь вас учить, как командовать…

— Звучит многообещающе, — усмехнулся я.

Анатолий даже не улыбнулся.

— Мы нашли много полезного, уже не с пустыми руками возвращаемся. Если сейчас повернём домой, никто слова худого не скажет, — он указал копьём на лес. — А там неизвестно что. Местные до старика не дошли, людей потеряли. Может, самого Мирослава давно зверьё съело.

Рыжий немного помолчал.

— Стоит ли один старик такого риска?

Вопрос был разумным, тем более что задавал его человек, который обычно первым радовался любой возможности залезть в очередную неприятность. Значит, лес впереди действительно ему не нравился.

Я не стал отвечать сразу. В прошлой жизни уже достаточно навидался начальников, которые любое сомнение подчинённого воспринимали как покушение на собственный авторитет. По моему опыту, результат получался один: через некоторое время люди просто переставали предупреждать начальство о проблемах, а потом проблема взрывалась.

— Стоит, — сказал я наконец.

Анатолий нахмурился.

— Почему?

— Потому что Мирослав много лет поддерживал Камень Поречья, причём, судя по рассказам Якова, без всякой помощи со стороны княжества. Значит, он знает о Камнях значительно больше нас, — я посмотрел на тёмные заросли. — И этот лес знает. Он жил здесь ещё до того, как всё вокруг начало превращаться вот в это. Допустим, даже если Мирослав умер, у него могли остаться записи, инструменты, книги. Что угодно, что поможет нам понять Камень и Мицелий.

Я сделал небольшую паузу.

— И ещё одно. Посмотри на дорогу.

Анатолий посмотрел. Тропу уже начинали поглощать кусты и серые нити заражения.

— Через полгода она может вообще исчезнуть, а может, раньше, я не знаю. Но вижу, как быстро меняется лес, — я снова повернулся к десятнику. — Поэтому второго удобного шанса у нас может не быть. Я считаю получаемую информацию достаточно важной, чтобы рискнуть.

Анатолий несколько мгновений молчал, потом кивнул. Уже привычная ухмылка понемногу вернулась.

— Вот теперь понятно, ваше сиятельство. А то я уж решил, что вы просто соскучились по неприятностям.

— Для этого у меня ты есть.

Рыжий расхохотался.

— Тоже верно.

Я повысил голос:

— Привал окончен. Строимся!

Анатолий тут же развернулся.

— Слышали его сиятельство? Чего расселись? Подняли задницы, пока они к земле корнями не приросли!

Люди задвигались. Находки под навесом мы ещё лучше прикрыли старыми досками и ветками. Не то чтобы хорошая маскировка, но с дороги сразу в глаза не бросится. Виктор подошёл ко мне.

— Готовы.

— Тогда идём, — уверенно и спокойно ответил я, подавая пример. — До темноты нужно как минимум вернуться сюда. Быстро, тихо и без самодеятельности.

Десятник коротко кивнул. Степан вышел вперёд, в руке у него появился небольшой топорик. Через несколько минут заброшенная деревня окончательно скрылась между деревьями.

Лес менялся почти с каждым десятком шагов. Сначала ещё попадались вполне обычные сосны, берёзы, кустарник, потом зелени стало меньше. Кроны смыкались всё плотнее. Хотя солнце стояло высоко, под ними постепенно сгущался сероватый сумрак.

Во время очередной короткой остановки, пока Степан проверял тропу впереди, я достал найденную книгу и развернул. На первой странице вместо названия красивым, почти каллиграфическим почерком было написано:

«Огонь ломает. Вода точит. Земля держит. Воздух направляет».

Я перечитал фразу. Пока весьма философски. Перелистнул несколько страниц, большинство текста относилось к стихиям вообще, но дальше обнаружился раздел, посвящённый Воздуху.

«Сила Воздуха не в том, чтобы ударить сильнее. Ветер направляет. Тот, кто пытается повелевать им как кузнец молотом, использует лишь малую часть возможного. Дыши прежде, чем повелевать. Слушай прежде, чем направлять».

Я задержался на последней фразе. Слушай, не заставляй. Любопытно. До этого я действительно использовал Дар именно как молоток — собрал силу, толкнул, получил результат. И почти сразу получил головную боль в качестве счёта за услугу.

— Что интересного? — спросил подошедший Анатолий.

Я закрыл книгу.

— Возможно, инструкция, как меньше бить себя собственной магией по голове.

— А это полезно, — довольно покачал десятник рыжей головой. — Там ещё написано, как мне магом стать?

— Нет.

— Тогда книжка неполная, — вздохнул он и продолжил всматриваться в чащу.

Я убрал книгу обратно. Следующие несколько минут я пытался не вызывать «Чуткий ветер» намеренно, наоборот, просто шёл и слушал. Ветер скользил между деревьями, обтекал стволы, разбивался о кусты. На расстоянии нескольких метров я уже начинал различать отдельные мелкие нарушения общего потока: где проходил человек, двигались ветви, где воздух почему-то почти не шевелился.

Я начал ощущать это не сильнее, а понятнее, это было важнее.

Система отозвалась коротким сообщением:

[Освоено дополнительное применение навыка «Чуткий ветер»: направленное восприятие.

Устойчивая дальность на текущем уровне освоения: до 10 метров.]

Вот, никаких чудес, просто научился пользоваться имеющимся инструментом чуть разумнее.

Спустя некоторое время тропа сузилась. Я уже собирался пройти за Степаном между двумя густыми кустами, когда впереди ощутил странную картину. Воздух справа двигался нормально, а слева, в пределах нескольких метров, почти застывал возле земли. Не полностью, но вместо привычного обтекания кустарника словно проседал вниз.

— Степан, — позвал я, охотник обернулся. — Что там слева?

— Тропа, ваше сиятельство.

— Проверь землю.

Степан прищурился, не стал спрашивать зачем. Срезал длинную ветку и осторожно ткнул впереди себя. В первый раз нормально, а во второй — палка ушла почти на половину. Охотник мгновенно отступил.

— Стоять! — бросил он остальным. — Топь.

Ратмир перекрестился.

— Я же тут раньше ходил…

— Раньше, — пробормотал Степан и снова ткнул жердью. — Сейчас ещё шаг — и по пояс ушёл бы. А дальше, может, вообще без дна.

Анатолий посмотрел сначала на практически незримую трясину, потом на меня.

— Это вам воздух подсказал?

— Ну не само же болото, — я указал на кусты. — Просто возле земли воздух там ведёт себя иначе.

— Для меня разницы немного, — удивлённо покачал головой рыжий.

— А для меня большая, сказал я и обернулся к старшему охотнику, Степан как раз вернулся к нам.

— Придётся правее брать, там лощина вроде сухая.

— Веди.

Мы обошли опасное место, и чем дальше двигались, тем неприятнее становился лес. Некоторые деревья росли под настолько странными углами, будто их годами выкручивала невидимая рука. Стволы местами раздулись уродливыми наростами, из трещин сочилась густая чёрная жидкость. Птиц мы уже давно не слышали, только шаги, редкий треск сухой ветки, да собственное дыхание.