Я поднялся и махнул рукой.

— Переходим.

Несколько человек удивлённо посмотрели на меня.

— Другой дороги нет, а ждать, пока неизвестная рыба решит сама представиться, я не собираюсь.

Анатолий усмехнулся.

— Вот это правильный настрой!

— Только без геройства, — добавил я и посмотрел на людей. — Степан первый, проверяет каждый шаг. Следующий наступает точно туда же. Лошадей ведём по одной, между ними дистанция. Копья наружу. — Я сделал паузу. — Если что-то выйдет из воды — не разбегаться. На мою магию особо не рассчитывайте, я после ночи ещё не до конца восстановился.

Анатолий перестал улыбаться.

— Значит, железом.

— Именно.

Степан вошёл первым. Шест несколько раз ушёл в воду почти до середины. Охотник сделал шаг вправо, потом ещё один.

— Здесь.

Я вошёл следом. Вода оказалась ледяной, сапоги практически сразу набрали воды. Течение давило в голени, заставляя тщательно выбирать каждый шаг. Позади пошли остальные. Лошади нервничали, одна всхрапнула.

— Тихо, — произнёс Виктор, придерживая повод.

Мы добрались примерно до середины, и снова появилась рябь, справа. На этот раз ближе. Теперь я сначала почувствовал движение воздуха над водой, а уже потом заметил саму волну. Поверхность словно поднялась широким горбом. Что-то двигалось под нами, причём довольно быстро.

— Справа! — предупредил я.

Копья мгновенно повернулись в ту сторону, Степан вдруг замер.

— Не стой! — резко бросил я. — Дальше!

Горб приблизился, метрах в пяти от нашей цепочки вода внезапно взбурлила. На мгновение показалась тёмная спина, слишком широкая для любой рыбы, которую я когда-либо видел. Потом исчезла.

Волны ударили по ногам. Один молодой боец пошатнулся, стоявший за ним товарищ успел схватить его за ремень.

— След в след! — крикнул Виктор.

Тварь снова появилась выше по течению, теперь уже дальше. По крайней мере, судя по ряби. Главное — нападать не стала, а почему — неизвестно. Может, нас слишком много, может, просто проверяла. А может, действительно не была голодна. Я предпочёл не выяснять.

— Движемся! — подбодрил я свой отряд.

Оставшиеся метров пять прошли быстрее. Степан первым вышел на другой берег, я следом, а потом и все остальные. Анатолий выбрался последним, тут же обернулся к реке и погрозил ей пальцем.

— Не вышло, рыбёшка. В следующий раз тоже не старайся.

Виктор принялся выливать воду из сапога.

— Ты бы ещё спасибо ей сказал.

— За что? — удивился Анатолий.

— Что не съела.

Рыжий задумался.

— Нет. Благодарить тварь, которая только раздумывала, жрать тебя или нет, дурная примета.

Я отошёл от берега на несколько шагов и оглянулся. Рябь постепенно исчезла, «чуткий ветер» ничего необычного больше не показывал, но я прекрасно понимал: обратно придётся идти тем же путём, и во второй раз нам может повезти меньше.

— Запомнили место, — произнёс я. — На обратном пути здесь не расслабляться.

— Тут и захочешь — не получится, — буркнул Анатолий.

Степан подошёл ближе.

— До деревни отсюда недалеко, ваше сиятельство. Полчаса, может, немного больше, — он указал между сосен. — Старая дорога там.

— Тогда пошли.

Первой показалась покосившаяся крыша, потом вторая чуть лучше, ещё через несколько минут лес расступился, и мы увидели деревню. Два с лишним десятка тёмных срубов стояли вдоль единственной улицы.

Трава на дороге выросла почти по пояс, плетни местами рухнули, на нескольких крышах уже провалились доски, но большая часть домов сохранилась удивительно хорошо. И вокруг стояла абсолютная тишина: ни лая собаки, ни крика петуха, ни мычания коровы в хлеву, совсем ничего.

Степан остановился первым, долго смотрел.

— Она, — наконец произнёс охотник. — Та самая.

Ратмир сглотнул.

— Ничего не поменялось.

— Ты здесь был с той группой полгода назад? — спросил я.

— Был, ваше сиятельство.

Он указал на первые дома.

— Дальше середины тогда не пошли.

— Почему?

Ратмир неловко усмехнулся.

— Страшно.

Зато честно, и я его даже не осуждал. Заброшенные места всегда давят на нервы, а когда двадцать семей исчезли без единого объяснения — тем более.

Я сделал несколько шагов по дороге. «Чуткий ветер» молчал, но это означало только одно: в ближайших нескольких метрах от меня ничего крупного не двигалось, не больше.

— Не расслабляться, — предупредил я людей. — Тишина — не значит безопасность.

Виктор кивнул.

— Как работаем?

Я оглядел улицу. Разделять отряд на три части и отпускать людей куда глаза глядят мне сразу расхотелось.

— Две группы. Ты берёшь левую сторону, Анатолий правую. Идёте параллельно, друг друга из виду не теряете. По три-четыре дома за раз, потом ждёте соседнюю группу.

Я указал на себя.

— Я с проводниками и двумя бойцами осмотрю дальнюю часть улицы. В одиночку никто не ходит, если крикнули — все останавливаются.

— А погреба? — уточнил Анатолий.

— Пока не трогать.

— Даже если там вино? — вскинул брови десятник

— Особенно если там вино, — ответил я со вздохом.

— Жестокий вы человек.

Несколько бойцов усмехнулись.

— Всё найденное сначала описываем и складываем под тот навес в центре, что ближе к дороге. Не тащим всё подряд, инструмент, соль, семена, железо — в первую очередь.

— Понял, — коротко ответил Виктор.

— Вопросы?

Молодой лучник поднял руку.

— А если человека найдём?

— Не бросаешься к нему обниматься, а зовёшь меня.

— Понял, — кивнул молодой.

— Тогда начали.

Отряд разделился. Группы двигались по обеим сторонам улицы примерно на одном уровне, так что я постоянно слышал голоса своих людей.

Мы со Степаном, Ратмиром и двумя мечниками пошли дальше.

Трава хлестала по сапогам, порой сплеталась и мешала идти. Под ней местами сохранилась старая колея.

— Не похоже, что здесь дрались, — первым нарушил молчание Степан.

Я посмотрел на него.

— Почему?

Охотник указал на ближайший дом.

— Дверь целая, вон там ставни закрыты, забор целый стоит, — он оглядел улицу. — Я видел деревню после лихих людей, ваше сиятельство, там всё иначе. Двери выбиты, сундуки вывернуты, кровь. Даже если зверьё людей перебило, тоже должен след остаться.

— Если тела потом растащили?

— Кости какие-нибудь были бы.

Да, логично.

Ратмир заглянул в ближайший двор и мгновенно остановился.

— Опять то же самое.

— Что?

— Идите.

Мы вошли. На колоде возле крыльца остался топор. Не валялся, именно был воткнут в дерево. Топорище потемнело от дождей, но всё ещё выглядело крепким.

Дверь дома оказалась незапертой. Я вошёл первым, один мечник сразу за мной. В нос ударил запах пыли и старого дерева. На столе стояли миски, деревянная кружка, на краю — нож, на лавке лежала сложенная рубаха.

Толстый слой пыли покрывал всё, но следов борьбы действительно не было — ни опрокинутой мебели, ни засохшей крови, ни оружия. Просто люди однажды вышли и не вернулись. В памяти неожиданно всплыло старое телевизионное изображение Припяти: пустые дома, брошенные вещи. Ощущение, что хозяева только ненадолго ушли. И эта мысль мне совершенно не понравилась.

— Ничего не трогаем пока, — произнёс я. — Дальше.

В следующих домах повторялось почти то же самое. Где-то дверь была закрыта, где-то распахнута. В одном доме на столе стоял почерневший от времени глиняный горшок, в другом в печи лежали давно истлевшие дрова, скорее зола. В третьем мы обнаружили детскую деревянную игрушку — лошадку, покрытую пылью, но людей — никаких.

Даже одежда местами оставалась в сундуках. Похоже, тут не было никакого организованного переселения, тогда забрали бы хотя бы самое нужное.

— Не нравится мне это, — негромко произнёс один из бойцов.

— Мне тоже, — ответил я. — Поэтому смотрим внимательнее.

Последний дом на окраине сразу отличался. Сруб крупнее, крыша качественнее, ставни из толстых дубовых досок. Возле крыльца под навесом всё ещё висели связки давно высохших растений.