— Житейская хитрость, — сказал Данхэм, улыбаясь в седую бородку. — Когда ты городской присяжный аргентарий, нет никаких причин не завести два стола. Главное, чтобы в конце работы всё, что скопится на обоих, можно было сгрести на один.

Немайн кивнула. Ей бы второй стол в комнату! А лучше — сделать выдвижной ящик. Все бюрократы, механики, книжники от Атлантического океана до Тихого будут благодарны. Это — на хлеб не намажешь, а вот хоть и временная, но поддержка коллегии столяров…

Думала, она, видимо, вслух. Аргентарий кивнул.

— Да, это пригодится. Более удобный стол — это, может, и немного, но это подарок. Хорошо, что ты пришла: в церемонии должен участвовать весь город, а не несколько коллегий. Если мы, оружейники, будем ритуал организовывать, наш престиж вырастет больше, чем если мы проведём его за закрытыми дверями. Лорн это понимает, но знает, что или упустит руководство, или с половиной коллегий перессорится. А попросить старика-отца о помощи не захотел. Гордый.

Вздохнул и повторил:

— Хорошо хоть ты догадалась, пришла. Теперь всё сделаем по уму.

— Я Ангарат хотела отпросить.

— Правильно, пусть помогает. Я что, не вижу, что ты собираешь себе свиту? Только хотелось бы знать: ваша компания здесь останется, или мне надо готовить ещё кого-то себе на замену, на городские-то финансы? И если да… Давиду тоже надо как-то сказать.

Сида прислонилась к стене. Что та тонкая, временная, из пилёной доски — спиной почувствовала. Только вот эта временная стена стоит тут вторую сотню лет.

— А я не знаю, — сказала Немайн. — Какое-то время буду точно, центурионское кольцо я приняла не просто так. Чтобы сказать больше — нужно осмотреться, обжиться, посмотреть, как дело пойдёт да что судьба подкинет.

Оглянулась на Ангарат — та аж губу прикусила и в край стола вцепилась, чтоб не вопить и не прыгать. Немайн чуть наклонила голову и медленно-медленно прищурилась. Карие глаза подруги так же медленно прищурились в ответ.

— За что я отвечаю? — деловито спросила Ангарат. Ровно так, словно не она мгновения назад была готова то ли задохнуться на месте, то ли подпрыгнуть до потолка. А теперь вот даже дышит почти ровно, только раскраснелась слегка, да торчащий из-под платья носок кальцеи нетерпеливо полирует и без того гладкий пол.

Слова о свите, о том, что её могут забрать из родного города невесть куда, словно прошли мимо. Да так ли они важны? Даже если длинноухая подруга позовёт в полые холмы, это хорошо — там же должно быть очень интересно! А теперь интересно отвлечься от головоломных торговых задачек, для решения которых недостаточно хорошо знать арифметику и выучить торговые кодексы…

— Как за что? — удивился Данхэм ап Моркан. — За семейное дело! Твой отец слишком погрузится в дела технические, а коллегии нужно будет выступить всем и заодно. Ну, я всё-таки ещё числюсь главой оружейников, этим и займусь. Менять же деньги смогут и палатки на форуме. Тебе, внучка и ученица, предстоит настоящая работа: регистрация акта о совершении государственной церемонии передачи имущества.

Он неторопливо стянул с левого мизинца перстень городского аргентария.

— Вот, — сказал. — Тебе если не на средний, так на большой палец влезет.

Носок кальцеи Ангарат наконец замер. До неё дошло. Это не просто задание, не очередная тренировка, пусть и полезная. Дед всерьёз оставляет её вместо себя. На важную церемонию. Да, потому, что есть дела значимей, но всё равно — считает, что она справится!

Немайн снова медленно ей подмигнула.

— Проверь, высох ли наш литой папирус. Хороший ли, плохой — он первый, и этим, как материал для записи, ценней, чем лучший пергамент. Заодно узнаешь, каков он в работе.

Досточтимый Данхэм покачал головой.

— Это позже, великолепная. Сейчас ученица пусть работает на чём ей удобней, хоть на дощечках — потом каллиграф перепишет на то, на что надо, заодно снимет должное число копий. Что необходимо обеспечить: подробное описание меча, включая защиту рукояти. Возьмёшь в казне под роспись эталоны мер. Вот, нужно будет прилюдно измерить длину и ширину частей, взвесить. Описать испытания и их результат. Описать саму церемонию передачи: нужно, чтобы меч мог быть опознан даже через сотни лет, а если нужно — возрождён в новом оружии. Это будет государственное имущество, а не просто оружие. Не вещь, сделанная на заказ, купленная или подаренная, а инструмент власти…

Немайн осталось уточнить детали и бежать дальше. Без помощницы, а что делать? Она и так получила в базилике куда больше, чем надеялась.

До церемонии ещё нужно было успеть заглянуть к Защитнику — или его некоролеве. Клотен и Екатерина должны знать всё из первых уст, и сами выбрать себе место в событии. А ещё нужно поговорить с вигилами — им все народные движения регулировать и охранять. Клотен до них, конечно, задачу доведёт, но лучше уважить городскую стражу личным разговором.

Оставалось жалеть, что сегодня на ней не детское «платье для проказ». В нём бегать удобней.

И, забыв свой строгий стиль латинский,

Перепутав грозные слова,

Из-за Вас епископ лотарингский

Уронил в причастье кружева.

Александр Вертинский

Моридун. Храм. Дворец наместника.

В тот день отец Луций окончательно убедился, что главный городской храм Моридуна слишком маленький. Даже с учётом того, что прежний крытый путь для кругового хода закрыли лёгкими стенами и превратили в необходимые для службы помещения, места для трёх поместных церквей в нём явно не хватало. Не спасали декоративные мраморные колонны и светлая облицовка, на которую распустили некогда полные нечестивых изображений фризы того языческого храма, на месте которого теперь дымят печи оружейного района — словно люди решили сделать маленький рукотворный Везувий. Не весь мрамор пошёл на богоугодные дела — на постаменте статуи Вулкана возвышается молот-исполин, самый огромный в мастерских: на то, чтобы взвести его для удара, водяное колесо тратит почти два часа. Когда механизм пускают в дело, полгорода подпрыгивает, а в вода и вино в служебных чашах дрожит и пускает всполошённые круги. Последний раз это было утром, в начале второй стражи — когда все, кто не из ленивцев, давно проснулись.

Похоже, оружейники были рады разбудить молот Вулкана: среди своих чертежей и расчётов они, кажется, даже не понимали, что, по сути, восстановили поклонение демону-кузнецу. Толстый железный лист, нарубленный формочками, словно тесто перед выпечкой — жертва получше, чем горящий бараний жир. Ради кого они запустили чудовище, и гадать не стоит. Ушастая сида вчера сама оценила сооружение, как «хтоническое», то есть относящееся к подземным богам.

Впрочем, это беда небольшая. Железо можно очистить, освятить. А мраморную глыбищу, равную которой сюда не привозили лет двести, можно… выменять. Ушастая — прости Господи, Флавия Немайн, великолепная и великодушная — говорила об этом непринуждённо, будто обсуждала перестановку мебели, при которой самое трудное — уговорить на перестановку «хозяина» молота, начальника мастерских, трибуна Лорна ап Данхэма. А сам молот? Она утверждает, что если его переставить на специально выделанное основание из хорошего местного камня да освятить, работать он станет только лучше. Так и должно быть, Бог посильней демонов, и с молитвой любое дело должно спориться, только без хорошего механика Господь почему-то не попускает работу сложных устройств.

Зато та же речка отлично приводит пилы по камню, и один такой станок благополучно пылится в подсобке храма. С его помощью можно распустить постамент Вулкана на тонкие пластинки. Это не только поможет покончить с остатками язычества, но и обеспечит много прекрасной плитки. Мрамор, некогда служивший идолам, теперь украсит Дом Божий.

Отец Луций знал, что человек слаб, и он сам наверняка ворчал бы, занимаясь подобными хлопотами. Увы, теперь он совсем не уверен, что это останется его делом. Теперь же, несмотря на силу римского первосвященника за спиной, здесь и сейчас Луций был всего-навсего приором-иеромонахом в присутствии двух епископов. Оба, по крайней мере, пока не доказано обратное, добрые христиане, православные кафолики, но до чего же они не похожи ни на клир родной Италии, ни на вездесущих греков, ни на прелатов с востока! Совсем другие… и сами несхожи. Пожалуй, это и даёт Луцию шансы побороться с ними за Дивед. Если ирландцы и бритты будут заняты взаимной сварой, у скромного служителя Святого престола появляются хорошие шансы разрешить дело в свою пользу. И пользу римской церкви, конечно.