Я кровь от рук твоих отмою,

Из сердца выну чёрный стыд,

Я новым именем покрою

Боль поражений и обид

Анна Ахматова

Anno 1399 ab Urbe condita.

Начало июня. Домицианова Золотая дорога, дистанция из Красного города (Алаба) в Моридун (Кер-Мирддин).

Вот так Жрица и появилась на новой, специально для неё созданной Земле, на старой римской дороге из Красного города в Моридун. Стояла, переводила дух после распада команды — с ними было не в космос лететь, да и от Мага она давно ничего не ждала, но ощущение, будто покрытую кольчугой спину истыкали кинжалами до синяков, никуда не девалось.

В этой части нового мира стоял полдень, недавно прошёл короткий летний дождь, которого только и хватило, чтобы прибить пыль к дорожным камням. Свысока посматривал заросший дубовой рощицей классический зелёный холм, деревья сушили на солнце блестящие от капель листья.

Ни ветерка. Чуть-чуть парило.

Красота!

Для человека. Даже если смотреть из виртуальных глаз низенькой лунной эльфийки, недоростка по меркам собственного невысокого народа. Жрица давно привыкла к точке зрения «полтора метра минус высокий лоб», да и в жизни была, по правде, не намного выше.

Только разница между «играть за эльфийку» и «быть эльфийкой» оказалась куда заметней.

Сначала по глазам ударил свет — словно ей в каждый глаз направили по прожектору. Жрица прикрыла глаза руками, отшатнулась — мешок, только что просто тяжёлый, резко дёрнул назад. Пришлось резко зажмуриться и смотреть мельтешение красных пятен под веками. Зато ушах возник непрерывный гул, причём шумело странно: слышно было не только сами звуки, но и пеленг на них, возвышение и, чуть менее точно, дистанцию.

На ногах устоять не удалось. Только что Жрица, казалось, падала вперёд — а теперь сидит на заднице, ноют отбитые локти и ещё немного — спина, в которую впечатались все жёсткие штуковины в мешке. На ногах устоять она, значит, не смогла, зато сгруппироваться в падении успела. Медленно, осторожно приоткрыла веки, глянула из-под ресниц. Поначалу опять зажмурилась испугавшись непонятного цветного калейдоскопа. Вдохнула-выдохнула успокаиваясь — Сущность явно не должна была что-то испортить при её то возможностях. Вновь осторожно открыла глаза. Оказалось, с ними всё в порядке — пожалуй, с ними невозможно хорошо! Если в игре эльфийское зрение просто выделялось чуть лучшей детализацией и более яркой цветопередачей, то у настоящей сиды в них оказались разом микроскоп и телескоп, намертво встроенные в организм. Каждая песчинка на дороге казалась отдельным миром. Прежде Жрице никогда не доводилось проследить, как упавшая с дубового листочка капля разбивается о камень в недолговечную радужную пыль… Жаль, если переводить взгляд слишком быстро, картинка смазывается, точно фотоснимок с затянутой экспозицией. Зато всё видно крупно, подробно, словно в бинокль. Если переводить взгляд очень-очень неторопливо, то вместо суеты слайдов перед глазами плывёт плавная сверхчёткая картинка. Листья, на которых различима каждая жилка, ветки с подробной структурой коры, жуткие хари жуков, пауков, муравьёв… Главным отличием восприятия сиды стал слух. У людей, верно, в мозгах не предусмотрен способ обработки слитной лавины звуков, которые заполняют самое существо ушастых! Жрица поняла, что, по сути, видит ушами — грубовато, но различает рельеф и ландшафт. Стоило немного привыкнуть, и восприятие, действительно, стало рисовать чуть размытую, словно бы призрачную картинку: по одной стороне дороги лес, по другой, за журчащим в придорожной канаве дождевым ручьём… луг?

От резкого поворота головы перед глазами опять полетели цвета и световые пятна, но на этот раз картинка всё-таки складывалась, хотя и жутко размытая. Зелёное: лес. Светлое-слепящее: небо. Другое зелёное? Да, луг, и канава, и весёлый ручеёк, который уже успел прорисовать по берегам белёсые пенные полоски. Крупно: жаба, на ней можно все бородавки пересчитать, все точки в выпуклых глазах… Прыгнула — и уши точно доложили, куда дёрнуть взгляд, чтобы продолжить наблюдение. Цвета непривычные, словно рисованные. Кажется, такие оттенки принято называть пастельными.

Жрица не была бы собой, если бы не подняла взгляд к небу. Слишком яркое, почти белое, чуть тронуто синевой у горизонта. Свинцово-серые облака изображали защитный экран. Шар Солнца даже сквозь него — огромный, яростный, жгучий. Но даже там, рядом со светилом, прямо сквозь небо, пробивая атмосферу навылет, проступали бесконечно далёкие огоньки звёзд и крохотные диски планет. Она к ним ещё вернётся!

Сейчас вместо звёздного пути была старая римская дорога, влажная брусчатка холодила пониже спины. Заполнитель между камнями местами истёрся, но камни лежат на месте, немногим расколотым нашли замену. Дренажные канавы функционируют. Эльфийское зрение позволило различить оттенки травы в местах земляных работ на насыпи — где нарушали дёрн, где нет. Инфраструктуру явно регулярно поддерживали. Значит, расчёт верен и цивилизация тут не рухнула окончательно. Хорошо! Скорее всего, об этом участке дороги заботится Моридун, город, который, согласно раскопкам, в это время существовал и чинил водопровод. По некоторым свидетельствам он даже пережил в этом веке последний, недолгий, лихорадочный расцвет. Туда Жрице и было надо! Город должен был лежать к западу, значит, солнце следовало держать по левую руку.

Жрица прикрыла лицо рукой, проморгалась как следует. Выбралась из лямок вещевого мешка, который по ощущениям оказался тяжелей, чем должен, во много раз. Волшебных сумочек, съедающих вес вещей, в позднюю античность не завезли. Продуктов творчества художников, которым поставили задачу в стиле: нарисуйте рюкзак, который не был бы похож на современный и при этом красиво смотрелся на аватарах — тоже. Остался именно что мешок из прочной ткани, совсем небольшой. А каким ещё он должен быть, если с ним за плечами нужно рубать с плеча монстров? Ну или постреливать из арбалета и подлечивать товарищей, тут кому как.

В мешке, очевидно, все её положенные по роли вещи. Жрица вспомнила, как за свою экипировку торговался с Сущностью Вор, она же об этом поговорить и не подумала. Теперь от этих вещей, возможно, будет зависеть её жизнь, а мешок совершенно неподъёмный! Что-то выбросить? Зачем, если можно спрятать?

Встала, засучила рукава — и мешок волоком поехал в лес. Извозюкался, конечно, в прелой прошлогодней листве. Впрочем, тяжесть груза оказалась не главной проблемой. Через каждые пару шагов Жрица натыкалась на дерево. Под ногами трещало, щёлкало, хрустело, во все стороны разбегались тысячи прежде невидимых и неслышных существ. С этим тоже жить придётся. Зато в гостинице сразу можно будет сказать — с клопами предлагаемая постель, или нет…

Вспомнилась поговорка: «как кабан в камыши». В бытность здоровым человеком горожанка-ракетчица по лесу ходила тише. Эльфы же, кажется, должны быть прирождёнными лесовиками? С другой стороны, почему-то казалось, что всё правильно, только хотелось уклониться или отвести в сторону ветки уж очень высоко над головой. Жрице начало казаться, что она когда-то была не чуть выше себя нынешней, а сущей баскетболисткой. Оставалось заключить: видимо, она-настоящая показалась бы собственной игровой аватаре жуткой дылдой. Стало даже чуточку обидно, зато здоровая злость на себя же заставила собраться и реже пересчитывать корни и стволы.

Кольчуга давила на плечи — а в игре не ощущалась! Ещё и мешок вырывался из рук, как живой. Жрице казалось, что она тащит в чащу не неспособный к сопротивлению груз, а, скажем, ягнёнка. Возник образ волчицы, добывшей обед и спешащей к детёнышам. Не щенкам — паре человеческих мальчишек.

Жрица огляделась — дорога не просматривается, вокруг никого. Попыталась запомнить ориентиры места — пришло осознание, что она уже и намертво помнит каждую царапинку на коре каждого дерева, которые пересчитала по дороге, длину и направление каждого шага. Хорошо! Мелькнуло желание присесть, но уши напомнили, сколько живности многоногой возится в лесной подстилке — расхотелось… Губы тронула привычная невесёлая улыбка.