— Я защищаю наш дом, — она медленно поворачивается ко мне лицом. Серо-зеленые глаза в упор сверлят мою переносицу. — Ты считаешь нормальным тайно спать с моей близкой подругой за моей спиной?

— Мы говорили об этом за столом! — кричу сдавленно, понижая тон из-за спящего в соседней комнате сына. — Это случайность! Минутная слабость!

— На двадцать восьмой неделе беременности? — Вера чуть наклоняет голову набок. На тонких губах появляется призрак снисходительной усмешки. — Минутная слабость длится семь месяцев подряд? Вы встречаетесь по субботам в девятнадцать ноль-ноль. Целуетесь под фонарем клиники. Ты заказываешь ей сибаса в закрытом ресторане, пока я сижу дома с ноющей спиной.

В комнате мгновенно кончается воздух. Липкий, тяжелый стыд сдавливает легкие.

— Ты следила за мной в субботу?..

— Разумеется. Я сидела в соседней кабинке за дубовой перегородкой.

— Господи... — валюсь на край кровати, зарываясь пальцами в волосы. Матрас тихо скрипит под моим весом. — Вера, послушай... Я хотел сказать тебе. Честно хотел! Но ты была беременна, у тебя скакало давление, я боялся сорвать вынашивание нашего второго сына!

— Какая трогательная забота о ребенке, — произносит жена, поднимаясь на ноги. Большой округлившийся живот обтянут шелком ночной сорочки. Она подходит ко мне почти вплотную. — Скажи мне, Андрей. Ты правда собирался уйти к ней?

— Нет! Никогда!

— Лена требовала твою подпись на заявлении о разводе. Я слышала каждое ее слово через рейки перегородки. Ты обещал ей дом на Новой Риге и долю в моем девелоперском проекте.

— Я просто тянул время! — вскидываю голову, глядя на нее снизу вверх умоляющим взглядом. — Она шантажировала меня! Угрожала устроить грандиозный публичный скандал перед советом директоров холдинга, опозорить меня перед инвесторами! Я врал ей, чтобы выиграть передышку до родов!

— И поэтому ты целовал ее в губы на улице под фонарем? — ее голос звучит без единой живой ноты. Сплошной гранитный монолит. — Это тоже входило в тактику передышки?

— Я запутался, Вера! — срываюсь на сиплый шепот, хватая ее за прохладные запястья. — Прости меня! Слышишь? Прости! Я совершил чудовищную глупость! Я разорву с ней все контакты прямо завтра утром! Заблокирую телефон, найму охрану, запрещу приближаться к нашему дому!

Вера не вырывает рук. Она смотрит на мои сжатые пальцы так отстраненно, будто разглядывает прилипшую к подошве сухую листву.

— Ты не разорвешь контакты, — тихо чеканит она.

— Почему это не разорву?! Я сделаю всё, что ты прикажешь!

— Ты снимешь для нее коттедж на третьей линии нашего поселка. Прямо напротив дома главного инженера.

Я замираю. Руки сами соскальзывают с ее запястий. Глаза лезут на лоб.

— Ты... ты в своем уме? Поселить мою любовницу в пятистах метрах от нашего крыльца?!

— Именно там.

— Зачем, Вера?! Зачем тебе этот ад?!

— Чтобы видеть каждый ее шаг, — она обходит кровать, взбивая подушку с левой стороны. — Чтобы контролировать ее питание, ее анализы, ее врачей. Она вынашивает ребенка с твоей фамилией. Я не позволю маргинальной девице испортить генетическую ветвь Ефремовых.

— Она не маргинальная девица, она твоя лучшая подруга с университетских времен! — выкрикиваю в оцепенении.

— Была подругой. Ровно до того момента, пока не сунула свои грязные пальцы в криогенный сейф номер четыреста двенадцать.

По спине пробегает волна ледяного пота. В висках стучит раскаленный набат.

— Объясни мне по-человечески, ради Христа! — подскакиваю к ней, перехватывая за плечи. — Что там было, в этом чертовом сейфе?! Почему она побелела, когда увидела экран? Это ребенок от меня или нет?!

Вера медленно поднимает веки. В ее взгляде сквозит такая ядовитая, всепоглощающая насмешка, от которой у меня подгибаются колени.

— Конечно, от тебя, дорогой. От кого же еще? Лена свято хранит верность твоему драгоценному образу. Ложись спать. Завтра в девять утра риелтор привезет документы на аренду дома. Ты лично поставишь подпись и оплатишь задаток за полгода вперед.

— А если я откажусь? — пытаюсь взбрыкнуть, собирая остатки мужской гордости. — Если я скажу «нет»?

Вера садится на простыни, укрывая ноги пуховым одеялом.

— Если ты скажешь «нет», Андрей, в десять утра копия вчерашнего видеофайла вместе с заявлением о корпоративном аудите ляжет на стол службы безопасности холдинга. Все твои тайные счета в кипрском офшоре будут арестованы до полудня. А Миша узнает, из-за кого его мать чуть не потеряла ребенка на седьмом месяце.

— Ты шантажируешь собственного мужа?.. — шепчу пересохшими губами, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног.

— Я спасаю остатки нашей семьи. Выключай верхний свет. Мне нужен покой.

Она поворачивается спиной, натягивая одеяло до самого подбородка. Дыхание ее выравнивается через полминуты. Ровное, глубокое, спокойное. Словно она отдала рядовое служебное распоряжение секретарю на планерке.

Я стою посреди темной спальни в одних брюках. Руки дрожат так сильно, что пуговица на поясе расстегивается только с третьей попытки.

Она не кричит. Не бьет вазы. Не выставляет чемоданы на порог. Она связала меня по рукам и ногам, методично затягивая петлю на моей шее. И самое жуткое — я понятия не имею, какой капкан захлопнется следующим.

На цыпочках выскальзываю из спальни в темный коридор. Ступни обжигает холодный паркет. Спускаюсь вниз, в кабинет на первом этаже. Запираю массивную дверь изнутри.

Рука тянется к мини-бару. Наливаю янтарный виски в широкий стакан до самых краев. Опрокидываю залпом. Горло дерет обжигающим пламенем, но в голове не светлеет. Туман только густеет.

Достаю из кармана рабочий телефон. Набираю номер Лены.

Гудок. Второй. Сброс.

Набираю снова. Абонент сбрасывает вызов.

«Возьми трубку, черт тебя дери!» — строчу пальцами по экрану.

Через минуту экран вспыхивает коротким входящим текстом от контакта «Лена»:

«Не звони мне сюда больше. Вера позвонила двадцать минут назад. Я согласилась переехать в поселок. Мы с ней обо всем договорились. Ты нам больше не нужен» .

Стакан выпадает из моих ослабевших пальцев. Тяжелое стекло глухо бьется о персидский ковер, расплескивая остатки алкоголя по золотистому ворсу.

Они договорились? За моей спиной?!

Внезапно снизу, из вентиляционной решетки кабинета, раздается тихий металлический скрежет. Звук повторяется. Кто-то медленно, методично откручивает наружные винты защитного короба прямо под фундаментом террасы.

Бросаюсь к окну, рывком отдергивая тяжелую портьеру.

В темноте мокрого осеннего сада, прямо под слабым лучом уличного фонаря, стоит высокий силуэт в надвинутом глубоком капюшоне. Человек не убегает. Он смотрит прямо на меня, поднимая руку и направляя объектив камеры телефона на панорамное стекло кабинета.

Экран моего смартфона на столе взрывается новой вибрацией.

Неизвестный абонент:

«Твоя жена знает не всё, Андрей Сергеевич. Хочешь узнать, кто на самом деле отец ребенка в животе твоей любовницы? Выходи к калитке через пять минут. Один» .

Глава 8. Сближение

— Ты решила поить меня этой аптечной горечью прямо с порога? — переступаю порог съемного дома на третьей линии поселка, сбрасывая на банкетку кожаные перчатки.

Лена отшатывается от кухонной стойки, судорожно прижимая к груди фарфоровую кружку. По просторной гостиной плывет густой, удушливый дух сушеной мелиссы, мяты и валерианы.

— Вера? Ты обещала приехать только к вечеру. Андрей привез ключи утром, грузчики только уехали.

— Планы изменились, — прохожу в центр комнаты, окидывая взглядом коробки с вещами. — Наш врач сдвинул время моего УЗИ. Решила проверить, как ты устроилась на новом месте. Живот опустился?

— Врач говорит, головка встала правильно, — Лена машинально накрывает ладонью округлый живот под свободным шерстяным платьем. — Ночью сильно крутило поясницу. Срок большой, дышать тяжело.