Группа AB у ребенка от родителей с первой группой крови невозможна в природе. Это закон биологии школьного учебника.

Но я никогда не изменяла Андрею.

Ни единого раза за двенадцать лет брака. Ни до свадьбы, ни во время нее. Десять лет назад я рожала Мишу в бреду тяжелого токсикоза, держа Андрея за руку в родильном зале!

Кто подменил ребенка?

Или... кто подменил карту?

Сзади раздается сухой щелчок дверного доводчика. Тяжелые шаги по бетонному полу архива.

— Красивая медицинская сказка, правда, Вера? — звучит из темноты прохода хриплый, торжествующий шепот.

Оборачиваюсь, прижимая флешку к груди.

В дверном проеме стоит Лена.

На ней накинуто мужское черное пальто поверх серой больничной сорочки, из-под подола виднеются босые щиколотки в грязных резиновых шлепках. Волосы растрепаны, щеки горят лихорадочным нездоровым румянцем, а в руках — тяжелая папка из плотного картона с надписью «Роддом № 4. Архив подмен».

— Как ты сбежала из стационара СК? — мой голос звенит металлом, я отступаю на полшага к серверной стойке.

— Сорокин взял санитара Соколовой, пока мои люди вывели меня через морг, — Лена криво усмехается, поглаживая огромный живот. — Ты думала, ты одна умеешь покупать персонал клиник?

— Что это за фальшивка в базе по Мише? — указываю пальцем на синий монитор. — У Андрея первая группа, у меня первая! Откуда здесь четвертая?!

Лена медленно делает шаг вперед, волоча ноги. Ее взгляд светится безумным, хищным упоением.

— Это не фальшивка, Верочка. Десять лет назад, когда ты лежала под капельницами после кесарева сечения, твой новорожденный мальчик родился мертвым. Асфиксия пуповиной. Андрей рыдал на коленях в ординаторской, умоляя врачей скрыть смерть первенца, чтобы ты не выбросилась из окна реанимации!

Земля уходит из-под моих ног. Потолок подвала начинает кружиться черной воронкой.

— Ты врешь... — шепчу пересохшими губами, хватаясь рукой за железную полку стеллажа. — Миша мой сын! Он похож на меня! У него мои глаза!

— Он похож на тебя, потому что Андрей купил ребенка у твоей родной двоюродной сестры в областном приюте! — визжит Лена, швыряя картонную папку мне под ноги. Листы рассыпаются по пыльному бетону. — Твой идеальный муж выкупил чужого младенца за тридцать тысяч долларов, чтобы сохранить твою хрупкую психику и твое миллионное приданое! А настоящего сына ты носишь сейчас под сердцем только благодаря мне!

В этот момент за спиной Лены, в темном коридоре, раздается глухой металлический лязг передернутого затвора.

Из тени медленно выступает Андрей с белым как мел лицом, держа в опущенной руке охотничий карабин из нашего домашнего сейфа:

— Она права, Вера. Отойди от экрана.

Глава 12. Пропавший эмбрион

— Брось карабин на пол, Андрей, иначе следователи найдут здесь три трупа вместо опечатанного архива! — кричу во весь голос, намертво загораживая собой открытую панель системного блока.

Руки мужа заметно дрожат. Черный вороненый ствол смотрит в бетонную стяжку у моих ступней. В полумраке подвала клиники пахнет жженой проводкой и машинным маслом.

— Вера, уйди от стойки, — сипит он пересохшими губами. — Выключи питание серверов. Сотри эти файлы.

— Ты пришел сюда убивать собственную жену? — шагаю вперед, расправляя плечи. Пальто бьет по коленям. — Человека, родившего тебе семью?

— Я пришел спасать то, осталось от моей жизни! — взрывается Андрей, вскидывая оружие на уровень груди. Глаза налиты мутной кровью. — Сорокин оцепляет квартал. Соколова сдала нас с потрохами. Если следствие заберет эти жесткие диски, нас посадят всех троих!

— Не всех троих, дорогой, — раздается из угла глухой, ядовитый смешок Лены.

Она сидит прямо на холодном пыльном полу, привалившись спиной к металлическому шкафу. Пальцы сжимают разорванную папку роддома. На бледном лице блестит пот.

— Ты сядешь один, Андрей, — хрипит она, морщась от спазма в животе. — Вера чиста перед законом. Она жертва. А ты — трусливый вор, купивший чужого младенца на черном рынке.

— Заткнись, Лена! — орет Андрей, дергая затвор. Щелчок металла разносится гулким эхом под низкими сводами. — Я спас тебя тогда! Я оплатил твою операцию!

— Ты спас свою шкуру! — перебиваю его жестко, делая еще шаг. — Расскажи мне про Мишу, Андрей. Глядя в глаза. Расскажи, чьего сына я растила десять лет!

Андрей судорожно сглатывает. Ствол карабина опускается на несколько сантиметров вниз.

— Твой первенец задохнулся в родах, Вера, — голос мужа ломается, превращаясь в жалкий шепот. — Врачи сказали: асфиксия. Ты лежала под наркозом, у тебя начался психоз, падало давление. Доктор предупредил: если очнешься и узнаешь правду, сердце откажет. Я нашел ребенка за сутки. Твоя троюродная сестра Катя как раз рожала в областном отделении от женатого чиновника, собиралась отказаться. Я дал главврачу тридцать тысяч долларов наличными. Документы переписали прямо в родильном зале.

— И ты молчал десять лет? — воздух обжигает гортань.

— Я берег тебя! — вскрикивает он, взмахивая стволом. — Я дал ему свою фамилию! Я воспитал его! Разве он стал тебе чужим за эти годы?!

— Он мой сын, — чеканю твердо, сжимая кулаки до белых костяшек. — Был им и останется. А вот ты перестал быть моим мужем в ту секунду, подсунул мне фальшивку вместо правды.

— Хватит семейных драм! — Лена пытается подняться, опираясь рукой о железную полку стеллажа. — Вера, посмотри на экран! Пока вы выясняете прошлое, шкала загрузки дошла до конца!

Бросаю быстрый взгляд через плечо. Монитор вспыхивает зеленым светом:«Копирование сектора криохранилища завершено на 100%» .

Нажимаю комбинацию клавиш. Всплывает окно сводного отчета биологического сейфа номер четыреста двенадцать.

— Отойди от клавиатуры! — рявкает Андрей, кидаясь вперед.

Я успеваю выдернуть флешку из разъема панели и спрятать ее в глубокий нагрудный карман пальто. Андрей хватает меня за плечо, с силой встряхивая. Тяжелый приклад карабина больно бьет меня по бедру.

— Отдай накопитель, Вера! Отдай по-хорошему!

— Пусти ее, урод! — Лена с неожиданной звериной яростью швыряет тяжелую металлическую планшетку прямо в голову Андрея.

Угол железного листа рассекает ему висок. Кровь брызжет на серый бетон. Муж вскрикивает, отшатываясь назад и роняя оружие на пол. Карабин с оглушительным звоном катится к серверной стойке.

— Лена, беги к запасному выходу! — кричу я, хватая ее за предплечье и помогая удержать равновесие.

— Я никуда не пойду с тобой! — шипит она, вырывая локоть, но тут же стонет от резкого приступа боли, оседая обратно. — Живот... схватки начались... вода отошла...

Смотрю под ее ноги. На полу темнеет мокрое пятно околоплодных вод вперемешку с алой кровью.

Тридцать первая неделя. Осложнения начались прямо сейчас.

Андрей поднимается на ноги, зажимая рассеченный лоб ладонью. Его лицо залито кровью, глаза горят безумием загнанного зверя. Он делает рывок к брошенному на полу карабину.

— Стоять на месте! — раздается громовой бас от входа в архив.

В помещение врываются четверо бойцов спецназа в штурмовой экипировке с автоматами наперевес. Следом вбегает капитан Сорокин с расстегнутой кобурой на поясе.

— Оружие на землю! Всем лежать! — командует Сорокин.

Два спецназовца мгновенно сбивают Андрея с ног, вдавливая его окровавленное лицо в бетонную крошку. Щелчок наручников звучит как сухой приговор.

— Вызовите реанимационную бригаду! — требую я, поворачиваясь к следователю и указывая на корчащуюся от боли Лену. — У нее начались преждевременные роды, отслойка плаценты!

— Бригада уже на первом этаже, — Сорокин подходит ко мне, цепко оглядывая серверные стойки. — Гражданка Ефремова, вы передадите нам носители информации добровольно?

— Все копии протоколов будут предоставлены моим адвокатом в рамках официального следствия, — отвечаю холодно, нащупывая пластиковый корпус флешки сквозь шерсть пальто. — Мой фонд признан потерпевшей стороной.