— Не нужно меня провожать! — срывается с моих губ чуть громче положенного.

— Нужно, — Вера делает шаг вперед, глядя мне прямо в зрачки с ледяным торжеством. — Мы же теперь одна большая семья, Леночка. Разве близкие люди бросают друг друга ночью?

Андрей молча подает мне пальто, не глядя в глаза. Его пальцы судорожно вздрагивают, когда они случайно касаются моей ладони.

Мы выходим на улицу. Осенний воздух хлещет по разгоряченному лицу ледяной моросью. Сажусь на переднее сиденье его внедорожника, захлопываю тяжелую дверь. Андрей заводит мотор, выруливает с гравийной дорожки за ворота и дает по газам.

Фары режут густую мглу загородного шоссе. Два километра мы едем в удушающей, липкой тишине.

На первом же светофоре я не выдерживаю. Ярость пробивает плотину.

— Ты видел?! — кричу ему прямо в лицо, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Ты видел экран ее телефона?!

Андрей нервно дергает руль, сворачивая на пустую обочину возле глухого лесного массива. Глушит двигатель. В темноте салона слышно только наше прерывистое дыхание.

— Видел, — сипит он, роняя лоб на рулевое колесо. — Господи... Лена, что это было? Какое криохранилище? Откуда у нее запись?

— Ты спрашиваешь меня?! — бью ладонью по кожаной панели. — Твоя святая Вера наняла частных детективов, она купила сотрудников клиники! Она держит нас за горло, Андрей!

— Зачем ты полезла в их сейф? — он медленно поворачивает ко мне искаженное ужасом лицо. В карих глазах плещется отвращение. — Чей это ребенок, Лена? Скажи мне правду!

— Наш! — ору я сквозь подступающие рыдания, ударяя себя раскрытой ладонью по животу. — Это наш с тобой ребенок! Мой единственный шанс стать матерью!

— Почему сейф номер четыреста двенадцать?!

— Потому что десять лет назад твоя драгоценная Вера отобрала у меня всё! — слова вылетают хриплым сгустком застарелого яда. — Мою молодость, мое здоровье, мою первую беременность! Она пришла ко мне в больницу, когда я лежала с кровотечением, и сказала, что ты выбрал ее! Что я никто! Из-за нее врачи вычистили меня под ноль, оставив пустышкой!

Андрей бледнеет еще сильнее, вжимаясь в спинку водительского кресла:

— Вера... приходила к тебе?

— Приходила! И растоптала меня! А ты ушел к ней, в ее богатый дом, строить образцовый фасад! Ты забыл, как клялся мне в любви?!

— Я не знал... — шепчет муж Веры, закрывая лицо дрожащими ладонями. — Я ничего об этом не знал...

— А теперь знаешь! Я десять лет ждала этого момента. Устроилась в клинику, терпела ваши семейные праздники, крестила вашего Мишу, смотрела на ее сытое самодовольство! Этот ребенок должен был вернуть мне украденную жизнь! А теперь она сует мне в нос видеозапись и предлагает стать ее домашней собачонкой!

— Она не станет подавать заявление в полицию, — Андрей судорожно сглатывает, пытаясь рассуждать здраво. — Она сама сказала: скандал уничтожит бизнес и травмирует Мишу. Она предложила мир.

— Мир?! — заливаюсь злым, лающим смехом. — Ты слепой идиот, Андрей! Она строит капкан! Заселит меня в коттедж под своим забором, будет выдавать мне деньги по чекам, заглядывать в кастрюли, а после родов отберет мальчика и вышвырнет меня на помойку!

— Я не позволю ей отобрать ребенка! — вскидывается он.

— Ты?! — тычу пальцем ему в грудь. — Да ты слова пикнуть против нее боишься! Ты дрожишь перед ней, как нашкодивший щенок! Ты сегодня готов был ползать перед ней на коленях, лишь бы она не подала на развод!

— Замолчи! — рявкает Андрей, хватая меня за плечи. Глаза его наливаются яростью слабого загнанного человека. — Замолчи, слышишь?! Я защищаю нас! Если она подаст на раздел сейчас, арестуют все счета холдинга! Мои партнеры разорвут меня! Мы останемся с голым задом на улице!

Стряхиваю его руки. Внутри поднимается холодная, расчетливая стужа. Слезы мгновенно высыхают.

Он слаб. Он всегда был трусом. Опираться на него — строить дом на болоте. Десять лет назад он предал меня из трусости, и сегодня он готов сдать меня Вере ради своего комфорта.

Я осталась одна. Я, мой еще не родившийся сын и эта война.

— Заведи машину, — говорю глухо, глядя на темное лобовое стекло. — Отвези меня домой.

— Лена, надо принять ее условия, — быстро, суетливо бормочет Андрей, поворачивая ключ зажигания. Внедорожник плавно трогается с места. — Поживешь в поселке пару месяцев. Родишь в спокойствии. Соколова проведет операцию. А потом я выведу активы за рубеж, оформлю документы и заберу вас. Потерпи немного. Подыграй ей.

— Я подумаю.

Машина останавливается у моего подъезда. Андрей тянется поцеловать меня в щеку, но я резко отворачиваюсь, вылезаю на тротуар и захлопываю дверь.

Поднимаюсь на свой этаж. Щелчок замка. Пустая, темная квартира встречает гулкой тишиной.

Сбрасываю сапоги прямо в прихожей, прохожу на кухню, не зажигая верхний свет. Включаю чайник. Достаю из шкафа сушеный сбор трав — мелисса, пустырник, ромашка. Руки перестают трястись.

Вера думает, что зажала меня в угол своим видеороликом. Она думает, что ее шахматная партия выиграна на пятом ходу.

Она забыла главное правило: когда загоняешь раненого зверя в угол, он перестает бояться клыков охотника.

Она хочет дружить семьями? Она хочет держать меня рядом?

Прекрасно. Я войду в этот капкан сама.

Беру смартфон, нахожу номер Веры. Палец уверенно нажимает на вызов. Два длинных гудка. Щелчок соединения.

— Да, Лена? — звучит в динамике ее ровный, уверенный голос.

— Верочка, я доехала, — произношу с мягкой, покорной интонацией примерной подруги. — Спасибо Андрею, проводил до дверей. Я много думала о том, что ты сказала за столом.

— И к какому выводу ты пришла?

— Ты права, Вера. Ошибки прошлого не должны ломать будущее наших детей. Я принимаю твое предложение. Я согласна на переезд в коттедж и на твою заботу. Мы справимся со всем вместе.

Пауза на том конце провода длится пару секунд. Слышно тихое размеренное дыхание Веры:

— Я не сомневалась в твоем благоразумии, Леночка. Завтра риелтор привезет ключи от дома. Ложись спать.

— Спокойной ночи, дорогая.

Сбрасываю вызов. Улыбка сползает с лица, обнажая волчий оскал.

Она думает, что купила меня.

Иду в спальню, подхожу к комоду, отодвигаю нижний ящик и достаю из-под стопки белья старую жестяную коробку из-под леденцов. Внутри — тонкая флешка и пожелтевший лист бумаги с врачебным заключением десятилетней давности. Подлинная медицинская карта, где черным по белому зафиксировано истинное происхождение первого ребенка Веры.

Телефон в кармане снова вибрирует коротким входящим сообщением. Неизвестный номер:

«Окно спальни Веры было заперто изнутри, Миша поднял крик, я не успел забрать оригинал дневника. Она держит записи при себе. Жду миллион на парковке клиники в полдень, иначе копия протокола Соколовой уйдет в полицию» .

Глава 7. Шок Андрея

POV: Андрей

— Запри замок на цепочку, Вера, на улице шастает взломщик! — ору я, влетая в спальню и захлопывая створку дубовой двери плечом.

Вера сидит перед трюмо, расчесывая частым гребнем свои влажные темные пряди. Осанка прямая. Ни тени страха. Рука двигается плавно, мерно, методично.

— Никакого взломщика во дворе нет, — отвечает она ровным, ледяным тоном, глядя на мое отражение через зеркальное стекло. — Охрана поселка проверила периметр. Камеры зафиксировали обычную кошку. Ложись в постель.

— Какая к черту кошка?! — срываю с себя рубашку, комкая ткань в кулаке. — Миша видел силуэт мужчины на отливе! Лена перепугана насмерть! Ты сама довела ее за ужином до предобморочного состояния! Зачем ты показала ей эту запись из клиники? Откуда она у тебя вообще взялась?

— Я нашла ее, — Вера кладет костяной гребень на стеклянную полку. Звук сухого щелчка отдается звоном в моих висках. — Так бывает, когда люди прячут следы небрежно.

— Это бред! — подскакиваю к трюмо, хватаясь руками за полированную столешницу. Пальцы мелко подрагивают. Сердце колотится где-то в гортани, обжигая пищевод кислотой. — Сейф четыреста двенадцать! Зачем ты следила за ней? Зачем полезла в архив?